Исторические личности: как женщины восстанавливают памятники архитектуры
По оценкам «Опоры России», сегодня почти 20% из более чем 150 000 объектов культурного наследия находятся на грани разрушения. Эта статистика не учитывает утраты зданий без охранного статуса: по внутренним данным благотворительного фонда «Том Сойер Фест–Наследие», занимающегося восстановлением исторической среды, по всей стране ежедневно сносят в среднем до пяти построек. Среди них — небольшие усадьбы, сельские церкви, фабричные корпуса, старые школы.
Спасение этих построек во многом ложится на плечи волонтеров: они отправляются в реставрационные экспедиции и вкладывают в работу собственные деньги, силы и время. На сайте крупнейшего агрегатора культурного волонтерства Dobro.ru, организующего подобные выезды, зарегистрировано около 500 000 человек, большинство из которых — женщины. И, как многие признаются в разговоре с Forbes Woman, им хочется не «рыдать над руинами», а вернуть их к жизни.
«Почему спасением наследия занимаются женщины? Мне кажется, потому, что им до всего есть дело, — уверена Анастасия Кнор, директор «Том Сойер Фест–Наследие». — Это как в семье, когда женщина должна следить абсолютно за всем — за хозяйством, детьми, психическим состоянием всех на свете. И здесь то же самое — нам просто не нравится смотреть на разруху. Однозначно лицо волонтера «Том Сойер Фест» — это чаще всего женщина».
Иммунитет к разрухе
Анастасия Кнор объясняет интерес женщин к сохранению наследия просто: им сложно мириться с запустением, возникает естественное желание что-то исправить. Сама она попала в среду волонтеров-реставраторов случайно. Долгое время Кнор работала главным редактором двух телекомпаний в Самаре, а в 2014 году пришла в местный интернет-журнал «Другой город»: в нем писали о городской среде, истории, повседневной жизни и архитектуре, в том числе об умирающей деревянной застройке.
В 2015 году редакция «Другого города» решила, что описывать разрушение исторических зданий недостаточно — нужно попробовать что-то изменить. Тогда журналисты вышли «в поле» и своими силами взялись за восстановление деревянного дома на улице Льва Толстого. К инициативе довольно быстро присоединились волонтеры, в том числе профессиональные мастера, например плотник, который отреставрировал резьбу на фасадах. Так прошел первый фестиваль «Том Сойер Фест», который до сих пор ежегодно проводится в разных частях России. За десять лет 15 000 волонтеров восстановили более 200 объектов в 82 городах. В основном это фасады исторических домов, а также элементы городской среды: беседки, скульптуры, мозаики и мостовые.
Конечно, не всегда сохранение наследия становится масштабным проектом, часто речь идет о локальных инициативах. Например, жительница села Заозерье под Угличем Алена Петухова взялась за реставрацию особняка купчихи-бараночницы Устиньи Росковой (известного как «дом со щуками» благодаря водосливам, сделанным в виде щук) по счастливой случайности. Она узнала, что постройка, находящаяся в критическом состоянии, выставлена на торги — раньше в особняке располагалась администрация колхоза, где работал отец Петуховой, но со временем здание оказалось заброшенным и никому не нужным. Испугавшись, что дом может попасть в «неправильные» руки, Алена Петухова вместе с братом выкупила особняк за 250 000 рублей из личных накоплений.
А Екатерина Кутикова занялась восстановлением заброшенной немецкой виллы в Калининградской области. Агроном по образованию, она переехала в поселок Залесье по работе, а в 2024 году ушла в декрет и полноценно заниматься сельским хозяйством уже не могла. Виллу она нашла вместе с подругой, которая рассматривала покупку дома в деревне, но отказалась от этой идеи: объект оказался в муниципальной собственности, из-за чего сделка требовала сложного согласования и оформления. Кутикова же настолько заинтересовалась историей здания, что решила приобрести его сама. На покупку потратила 2,7 млн рублей собственных средств. К моменту заключения сделки постройка была в аварийном состоянии — с выбитыми окнами, частично разобранной кирпичной кладкой и утраченными деревянными полами.
Надин Кулешова пришла к работе с архитектурным наследием из коммерческого сектора: более 15 лет она занималась недвижимостью, маркетингом и ивент-мероприятиями. Переломным моментом стал декрет — тогда она задумалась о том, как воспринимается ее родная Тверь и почему город остается незамеченным среди туристов. Ориентируясь на опыт Коломны, где частные музеи изменили исторический облик городского центра, Кулешова решила создать собственный проект. Сегодня ее команда готовит к открытию «Музей-аптеку братьев ЮргенсонЪ» в здании XVIII века. Также по инициативе Кулешовой в Твери разбили три сада, где выращивают мяту — основной ингредиент настоек фармацевта Карла Юргенсона.
Некоторые активистки восстанавливают не только исторические постройки, но и целые территории. Так, Анастасия Грушецкая, соосновательница агентства развития исторической среды «Центр капитализации наследия», занимается разработкой концепций развития исторических объектов и превращения их в культурные центры. Команда Грушецкой проанализировала проекты по реставрации 14 усадеб и заметила закономерность: приусадебные парки почти всегда отходят на второй план, так как на их реконструкцию редко выделяются средства. Анастасия предложила изменить этот подход и сделать зеленые территории ключевой точкой притяжения. Ее текущий проект — возрождение парка в усадьбе Кожиных в Липецкой области. Стоимость работ оценивается в 340 млн рублей, к финансированию Грушевая привлекла частного инвестора Александра Шкрапкина, владельца усадьбы «Скорняково-Архангельское».
«Участие в проектах с историческим наследием — компромисс между прагматичностью и эмоциями, — считает Екатерина Кутикова. — У мужчин, думаю, более развит рациональный подход, они выберут более понятный и предсказуемый проект. У женщин в принятии решений преобладают чувства — нам важнее личная миссия, совпадение с внутренними ценностями. А еще мы умеем не отступать от цели, несмотря на преграды, искать новые нетипичные решения».
Любовь и бизнес
Покупка исторического здания — только первый шаг к восстановлению: дальше начинается долгая и затратная реставрация. Как рассказывает Алена Петухова, ремонтные работы в «доме со щуками» начались с вывоза мусора и поиска мастеров для воссоздания утраченных элементов фасада. Работы требовали постоянных денежных вложений — на сегодняшний день потрачено около 2 млн рублей: из них 530 000 удалось собрать через краудфандинг, еще 1 млн на ремонт крыши выделил благотворительный фонд «12» кинорежиссера Никиты Михалкова. Также Алена за пожертвования проводит экскурсии по Заозерью.
Иногда средства требуются не только на восстановление здания, но и на воссоздание исторической среды. В здании «Музея-аптеки братьев ЮргенсонЪ» сохранилось всего около десяти оригинальных пузырьков, в которых раньше хранились настойки. Наполнять пространство новоделом Надин Кулешова не хотела. Вместо этого она запустила краудфандинговую кампанию и собрала около 350 000 рублей на покупку антикварных предметов.
Активистки признают, что одной любви к руинам и благотворительных пожертвований не всегда достаточно, — у объекта должны быть бизнес-концепция и план устойчивого развития. Кулешова, например, делает ставку на формат иммерсивного музея: ее «Аптека» — не просто собрание экспонатов, а пространство, где будут показывать экскурсии-спектакли про жизнь Твери XIX века. Екатерина Кутикова планирует к 2030 году превратить виллу в гостевой дом с баней и садом. А «дом со щуками», которым занимается Алена Петухова, должен стать бутик-отелем, рядом девушка планирует открыть бар с дореволюционной кухней.
Как объясняет Анастасия Грушецкая, разработка концепций позволяет «продавать» туристам не просто посещение музея или прогулку по территории усадьбы, а опыт погружения в историческую среду. «Главная проблема — устаревшая парадигма, — говорит она. — Наследие часто воспринимают как развалины, которые надо бесконечно ремонтировать за счет государства. На самом деле это уникальный, невозобновляемый актив, который может приносить доход. Просто нужно перевернуть сознание».
Как отмечает Анастасия Кнор, если показать, что памятники архитектуры могут быть не обузой, а ресурсом для развития территорий, к их восстановлению начнут подключаться новые люди. С этой идеей с 2024 года «Том Сойер Фест» проводит форум о сохранении наследия, призванный объединить государство, бизнес и волонтеров. «Самые сильные перемены в культурном ландшафте России происходят благодаря обычным людям, — делится Кнор. — Кто-то купил полуразрушенную усадьбу, восстановил фасад, открыл гостиницу или школу, кто-то нашел в архивах чертеж и собрал команду, чтобы не только вернуть историческому дому облик, но и придать его существованию новый старый смысл».
Инициативы, которые начинаются с восстановления одной усадьбы, музея или парка, постепенно меняют отношение к наследию в целом. По данным ДОМ.РФ и Центра макроэкономического анализа за 2026 год, вовлечение в оборот 1000 объектов культурного наследия может создать более 53 000 рабочих мест и приносить дополнительно около 19 млрд рублей налоговых и страховых отчислений ежегодно.
Так, частные проекты, начатые энтузиастами, постепенно становятся инструментом развития целых территорий. Об этом рассказывает и Алена Петухова. По ее словам, реставрация «дома со щуками» изменила село, из которого она сама когда-то планировала уехать. Теперь сюда приезжают туристы, чтобы увидеть восстановленный особняк. В 2021 году Заозерье вошло в Ассоциацию самых красивых деревень России. Активизировались и местные власти: планируется ремонт дороги, проведение газа и благоустройство исторической площади.
Доказать свое право
Женщины, занимающиеся восстановлением исторического наследия, нередко сталкиваются не только с трудностями во время реставрационных работ, но и с пренебрежительным отношением и недоверием. «Всегда находятся советчики, которые точно знают, что ты все делаешь неправильно — и реставрируешь, и красишь», — делится Алена Петухова. По словам девушки, ей регулярно приходится бороться со стереотипами: ее воспринимают как «обычную деревенскую жительницу», чьи интересы якобы ограничиваются выращиванием помидоров и дойкой коров, или сомневаются в ее компетентности просто потому, что она женщина.
С похожим отношением встречается и Екатерина Кутикова: подрядчики нередко спрашивают, будет ли на объекте мужчина, чтобы решить вопросы «по-мужски». «Далеко не все воспринимают меня как заказчика и работодателя — человека, кто будет платить зарплату. Особенно при первом контакте», — отмечает она. Надин Кулешова добавляет, что ее проекты вызывают удивление: «какие-то девочки» запускают амбициозные, имиджевые инициативы без поддержки крупных компаний или государства. «Это, конечно, клише, но я уже научилась воспринимать его как комплимент, — говорит Кулешова. — Значит, мы все-таки ломаем шаблоны. И чем больше нас [женщин, занимающихся сохранением исторического наследия] будет, тем быстрее это перестанет быть удивительным».
К предубеждению о женщинах, руководящих стройкой и бизнесом, иногда добавляется и напряжение внутри семьи. Волонтерская работа требует времени и вовлеченности, и не все близкие готовы с этим мириться. Как вспоминает Анастасия Кнор, ее участие в проектах долго оставалось болезненной темой: родные считали, что «мама должна безраздельно принадлежать дому». Со временем отношение изменилось — теперь и дети, и внуки Анастасии участвуют в проектах фонда и помогают ей во время восстановительных работ.
Несмотря на скепсис, стереотипы и бытовые ограничения, с которыми приходится сталкиваться женщинам, именно благодаря им множество исторических построек по всей стране возвращаются к своему первоначальному виду, а вместе с ними — и вера в то, что каждое место можно оживить и сделать значимым снова.