Кризис супергероини: почему фильм «Супергерл» провалился в прокате

Кинокомиксы уже многие годы остаются одним из самых популярных и коммерчески успешных жанров современного кино. Вселенные DC и Marvel сформировали новую массовую мифологию, превратив Бэтмена, Супермена, Железного человека, Тора, Человека-паука и других персонажей в культурные символы, знакомые сразу нескольким поколениям зрителей. И большинство из этих героев — мужчины.
Согласно исследованию Women’s Media Center (WMC) и BBC America, посвященному представленности женщин в фильмах о супергероях и научной фантастике, в картинах 2009–2018 годов девушки были главными героинями лишь в 14% картин. В 55% фильмов центральные роли исполняли мужчины, еще в 31% — мужчины и женщины вместе. При этом за последние пять лет исследуемого периода ситуация улучшилась: если в 2009–2013 годах женщины были главными героинями или соисполнительницами в 36% фильмов, то в 2014–2018 годах — уже в 53%. Тем не менее почти половина супергеройских проектов (47%) по-прежнему строится исключительно вокруг мужских персонажей.
На протяжении XX века кинопроизводители и авторы комиксов неоднократно пытались создать супергероинь, способных на большом экране соперничать с мужчинами в популярности и влиянии. Первый запрос на такой образ возник во времена Второй мировой войны: пока мужчины массово уходили на фронт, женщины брали на себя их обязанности в тылу, а многие сами участвовали в боевых действиях. Этот общественный сдвиг стал источником вдохновения для создателей комиксов. В декабре 1941 года появилась Чудо-женщина, придуманная писателем, психологом и теоретиком феминизма Уильямом Марстоном. Уже в 1942 году она стала первой супергероиней, получившей собственную серию комиксов и вставшей в один ряд с Суперменом и Бэтменом. Однако после окончания войны интерес к женским супергероиням быстро ослаб, девушки снова вернулись к позиции «подружек главного героя».
Вторая волна популярности супергероинь пришлась на 1960–1970-е годы и была во многом связана со второй волной феминизма на Западе. Именно тогда комикс-вселенные начали пополняться женскими персонажами: появились Шторм и Джин Грей («Люди Икс»), Оса («Мстители»), Невидимая Леди («Фантастическая четверка»), а в 1975 году на экраны вышел культовый сериал «Чудо-женщина» с Линдой Картер. В 1980-е бум женских персонажей продолжился: дебютировали Электра («Сорвиголова») и Китти Прайд («Люди Икс»). Супергероини перестали быть лишь спутницами мужчин, у каждой были уникальная история и свой характер. Правда, Голливуд за комиксами не поспевал. Попытка вывести женщину-супергероя на первый план закончилась провалом: вышедшая в 1984 году «Супергерл» с Хелен Слейтер в главной роли надолго закрыла супергероиням путь к сольным кинопроектам.
На больших экранах супергероини начали регулярно появляться лишь в XXI веке. Пик их успеха пришелся на конец 2010-х, когда «Чудо-женщина» (2017) и «Капитан Марвел» (2019) стали мировыми хитами, собрав $822 млн и $1,131 млрд соответственно. Казалось, что вслед за этим в Голливуде начнется эпоха сольных фильмов о женщинах-супергероях. Однако уже «Капитан Марвел 2» (оригинальное название — The Marvels, 2023) собрал в мировом прокате лишь $206,1 млн при производственном бюджете $318,9 млн. Картина стала самым крупным кассовым провалом в истории киновселенной Marvel: убытки Disney составили около $237 млн.
Парадокс супергероини
Вопрос о том, почему супергероиням до сих пор сложно занять в массовой культуре то же место, что и супергероям, остается предметом дискуссий. Часто можно услышать мнение, что недостаточный интерес к ним связан с патриархальными устоями общества и многолетней дискриминацией женщин. Супергероини — фигуры парадоксальные. Они сильны и независимы, но при этом сексуализированы; бросают вызов патриархальному устройству общества, однако защищают мир, в котором женщины по-прежнему занимают зависимое положение. «Женщина-супергерой возникает из акта критики — вызова маскулистскому миру приключений супергероев», — пишет американская исследовательница феминизма, профессор Университета Конкордия (Канада) Лилиан С. Робинсон в книге «Чудо-женщины». При этом она отмечает, что супергероини неизбежно воплощают ценности общества, которое защищают, а значит — воспроизводят существующий порядок и связанные с ним гендерные стереотипы.
Раньше преобладание мужчин среди персонажей героических эпосов во многом отражало историческое распределение социальных ролей. При этом в классических преданиях встречаются и женщины-воительницы — амазонки, валькирии, богатырши. Однако их главной силой чаще становились не физическая мощь (хотя и она в том числе), а интуиция, хитрость, мудрость, тайные знания, магия, сострадание и способность к внутреннему преображению. Их было так же немного, как сегодня супергероинь в комиксах, что отражало традиционное распределение социальных ролей в обществе, где война считалась преимущественно мужским делом. И даже умея побеждать на поле брани, они порой зависели от решений мужчин — как, например, былинная Марья Моревна, попавшая в плен из-за отказа мужа следовать ее совету.
Очередная супергероиня появилась 26 июня 2026 года, когда в мировой прокат вышел фильм «Супергерл». В центре сюжета — кузина Супермена Кара Зор-Эл (Милли Олкок), которая отправляется в путешествие по Галактике, чтобы найти противоядие для смертельно раненного пса Крипто. Ее спутницей становится воительница Рути Мари Нолл (Ив Ридли), мечтающая отомстить космическому бандиту Крему за убийство отца. Следы преступника приводят героинь на Билкис — умирающую планету, ставшую убежищем для самых опасных космических преступников, где каждой из них предстоит бороться не только с общим врагом, но и с собственными страхами.
Уже после первого уикенда стало ясно, что картина не оправдала ожиданий студии: она собрала лишь $38 млн в США и около $68 млн в мировом прокате. В киноиндустрии такие фильмы принято называть «кассовыми бомбами» — проектами, которые не способны окупить затраты уже на старте проката. Для блокбастера с бюджетом почти $200 млн подобный результат стал сигналом глубокого разрыва между ожиданиями продюсеров и интересами зрителей. Когда столь дорогостоящий фильм терпит неудачу в первые же выходные, это означает, что предложенная авторами история перестала находить отклик у аудитории.
Почему современные фильмы о супергероинях все чаще терпят неудачу? Дело в гендерных стереотипах, усталости зрителей от супергеройского жанра или в том, что арки женских персонажей до сих пор пытаются строить так же, как и арки героев-мужчин? Разобраться в этом попробуем на примере фильма Крейга Гиллеспи.
По мужским шаблонам
С самого начала фильма перед зрителем разворачивается история классического архетипического образа Изгоя. Его сюжетный портрет до боли знаком: глубокая психологическая травма, ранняя встреча с несправедливостью мира и инициация через трагическую потерю. Главный страх такого героя — оказаться бессильным перед системой. Его Тень — подавленная сторона личности — проявляется в саморазрушении, цинизме, недоверии к окружающим и стремлении отгородиться от общества.
Главная героиня фильма в исполнении Милли Олкок («Сирены», «Дом Дракона») предстает одиночкой, сторонящейся любых привязанностей, за исключением верного пса Крипто. Она глушит чувство одиночества алкоголем, участвует в драках в баре и бесцельно путешествует по Галактике. В полном соответствии с законами классической драматургии героиня добровольно отказывается от своей суперсилы и упорно игнорирует жизненное предназначение.
Большой экран уже не раз видел подобных героев. Взять хотя бы вечно не просыхающего Хэнкока («Хэнкок», 2008) и заводного Звездного Лорда («Стражи Галактики», 2014). Обычно такие истории работают безотказно: они вызывают у аудитории симпатию и томительное ожидание момента, когда персонаж наконец-то перерастет период бунта, а на смену отрицанию придут сострадание и готовность защищать слабых. Проблема лишь в том, что это типично мужской паттерн поведения — космического ковбоя, переживающего боль через личный распад.
Ключевой промах «Супергерл» кроется в том, что главная героиня прописана по мужским лекалам. Вместо того чтобы искать собственный язык для раскрытия женского персонажа, сценаристы практически без изменений переносят на Кару драматургическую конструкцию, давно отработанную на героях-мужчинах. Из-за этого ее внутренний конфликт кажется не столько уникальным, сколько заимствованным. Вместо попытки исследовать женский опыт проживания травмы фильм вновь предлагает знакомую историю героя-одиночки, всего лишь меняя пол персонажа. При этом исследования показывают: женщины проживают травму иначе, чем мужчины, — менее агрессивно и эмоционально.
Тень мужчины-Изгоя проявляется в брутальной, хтонической ярости. И когда хрупкая Милли Олкок вынуждена показывать мужскую модель поведения, основанную на подавленном гневе, история перестает быть психологической драмой и все больше напоминает искусственно созданный подростковый бунт. Из-за этого «Супергерл» Крейга Гиллеспи выглядит трагикомично, лишая персонажа истинной глубины.
Удачный пример архетипа женщины-Изгоя в супергеройском кино — Ванда Максимофф (Алая Ведьма) в исполнении Элизабет Олсен. Она стала культовой фигурой именно потому, что ее путь одиночки развивается по иной психологической логике. Пережив смерть близких людей, Ванда не пытается заглушить боль саморазрушением или демонстративной агрессией. Напротив, она уходит в добровольную изоляцию и создает собственную иллюзорную реальность. Даже ее гнев проявляется не через насилие, а через пугающую, холодную ярость и внутренний контроль. И именно поэтому образ Ванды выглядит цельным.
Нераскрытый потенциал
В истории Кары Зор-Эл кроется не только драма Изгоя, но и мощный потенциал архетипического образа Воительницы. Однако и здесь авторы допускают немало драматургических нестыковок, оставляя его недоработанным. Типичные представительницы этого образа в поп-культуре — Чудо-женщина, Шторм, Зена («Зена — королева воинов») или Китнисс Эвердин («Голодные игры»). Это прирожденные лидеры, чья сила всегда имеет под собой глубокий внутренний фундамент. Но главное — их суровость неизменно уравновешивается эмпатией, способностью к состраданию и готовностью защищать других. Именно это позволяет им побеждать там, где грубая сила оказывается бессильна. Например, Китнисс, добровольно занявшая место младшей сестры на Голодных играх, становится символом сопротивления беспощадной системе, соединяя несгибаемую стойкость с милосердием и внутренней чуткостью.
У Кары есть все предпосылки, чтобы встать в этот культовый ряд, однако она едва ли займет в нем достойное место. Для убедительности архетип Воительницы требует либо внешней, почти маскулинной мощи (как у Зены), либо исключительной внутренней силы, проявляющейся в самообладании, бесстрашии и непоколебимой воле (как у Шторм или Китнисс). Миниатюрная Милли Олкок не обладает первым, но, что гораздо важнее для драматургии, сценарий не наделяет ее и вторым — даже в моменты триумфа ее супергеройской силы.
В результате многие экшен-сцены вызывают внутренний диссонанс: мозг отказывается верить происходящему на экране. Кульминационные моменты скорее воспринимаются как обязательные жанровые приемы, чем как закономерный итог внутреннего пути героини, тем более что сюжет механически чередует поражения и триумфы.
Даже потенциально выигрышную смысловую линию, заложенную в завете матери — «Будь доброй, но это не значит, что ты должна быть мягкой; будь доброй, но это не значит, что ты должна быть слабой», — режиссеру не удается раскрыть в полной мере. Между тем именно эта мысль могла стать главным лейтмотивом картины и сильным высказыванием для ее целевой аудитории. Как когда-то фраза дяди Бена из фильма «Человек-паук» (2002): «С большой силой приходит большая ответственность», которая стала нравственным стержнем этой истории.
Тема доброты и чистого сердца, способного сломаться под гнетом боли и жажды мести, раскрывается в картине через взаимоотношения Кары с 13-летней Рути (Ив Ридли), которую судьба делает ее спутницей. Их дуэт выстраивается по классической драматургической схеме: убежденная одиночка поневоле берет на себя роль наставницы. На протяжении всего фильма Супергерл пытается уберечь Рути от разрушительной жажды мести, убеждая, что гибель близких невозможно искупить новым насилием. Раз за разом она предлагает девочке другой путь — не посвятить жизнь поиску возмездия, а найти в себе силы жить вопреки пережитой трагедии. Однако по ходу повествования возникает резонный вопрос: как героиня, сама не прошедшая путь исцеления и погрязшая в саморазрушении, может научить этому другого?
Рути — персонаж с огромным потенциалом, который так и остается нереализованным. Владея холодным оружием, она могла бы стать куда более яркой и убедительной героиней. Вместо этого Рути остается на удивление статичным маловыразительным персонажем. А меч ее отца, который на протяжении всего фильма выполняет роль чеховского ружья, в финале не производит ожидаемого эффекта. Точнее, этот «выстрел» оказывается настолько слабым, что почти теряется на фоне происходящего. Проведя большую часть фильма в роли жертвы, Рути в решающей схватке внезапно демонстрирует мастерское владение оружием, которое до этого в ней не проявлялось, что вызывает искреннее недоумение.
Проблема не только в персонажах
Фильм «Супергерл» начинается с появления Крипто — любимого пса Кары, полностью созданного с помощью компьютерной графики. Уже с первых минут это решение вызывает вопросы. Современные технологии позволяют органично совмещать в кадре живых животных и визуальные эффекты, поэтому цифровой Крипто кажется скорее художественным выбором, чем производственной необходимостью. В эпоху, когда экран все чаще заполняют сгенерированные изображения, такой персонаж с первых минут создает ощущение эмоциональной дистанции между фильмом и зрителем.
Кроме этого, одной из самых спорных сторон картины оказывается операторская работа. Милли Олкок органична в роли Супергерл и без труда справляется со сложными актерскими задачами. Однако на протяжении всего фильма не покидает ощущение, что камера последовательно выбирает портретные ракурсы, которые не позволяют в полной мере раскрыть выразительность ее внешности и экранную харизму. Вероятно, создатели сознательно отказались от идеализированного и сексуализированного образа супергероини, стремясь сделать образ Кары более будничным и близким обычной женщине. Но перестарались, спровоцировав в сети волну несправедливой критики в адрес актрисы. В результате внимание смещается на внешность Олкок с ее убедительной игры, хотя именно последняя остается едва ли не единственным по-настоящему живым элементом фильма.
Образ Супергерл давал создателям все возможности для динамичной и психологически сложной истории взросления. Однако картина так и не решается на честный разговор со зрителем, словно до конца не понимая, к кому именно обращается. Если подростки еще могут узнать в Каре самих себя, то взрослая женская аудитория вряд ли посчитает внутренний конфликт героини достаточно глубоким и убедительным. При этом фильму не удается предложить и зрелище, способное заинтересовать давних поклонников супергеройского жанра.
«Супергерл» рискует запомниться не как новая глава в истории женских супергеройских фильмов, а как еще одно подтверждение кризиса жанра, который по-прежнему не научился рассказывать истории о женщинах так же смело и последовательно, как десятилетиями рассказывал истории о мужчинах. Что, безусловно, не может не огорчать.
Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения автора
