К сожалению, сайт не работает без включенного JavaScript. Пожалуйста, включите JavaScript в настройках вашего браузера.

Борьба с болезнью и взгляд в детскую травму: пять новых женских автофикшен-книг

Фото Al Soot / Unsplash
Фото Al Soot / Unsplash
Что происходит, когда женщина решает сама рассказать о собственном опыте? Болезнь перестает быть историей героической борьбы, детская травма — семейным табу, эмиграция — просто сменой страны, а материнская любовь — безусловной добродетелью. Литературный обозреватель Forbes Наталья Ломыкина выбрала пять недавно вышедших книг, которые показывают, насколько разным сегодня может быть женское письмо о себе
Тезер Озлю «Холодные ночи детства»

Тезер Озлю «Холодные ночи детства»

Издательство Ad Marginem, перевод с турецкого Аполлинарии Аврутиной

Задолго до того, как автофикшен стал одним из главных литературных направлений XXI века, турецкая писательница Тезер Озлю предложила его ключевую формулу: рассказывать о себе стоит только тогда, когда через собственную болезненную историю можно сделать видимым то, что обычно остается невысказанным. 

Писательницу, которую на родине называют «печальной и лирической принцессой турецкой литературы», при жизни знали немногие, хотя она успела опубликовать несколько книг. Тезер Озлю жила между Турцией и Европой, дважды была замужем и умерла всего в 43 года от рака груди. Она страдала биполярным расстройством и тяжелыми депрессиями и много раз лежала в психиатрических клиниках, даже перенесла электросудорожную терапию. Весь этот опыт борьбы с ментальными проблемами и одиночеством писательница переплавила в автобиографический роман «Холодные ночи детства», теперь уже ставший культовым. При этом главная тема ее романа — не сама болезнь. Озлю одной из первых превратила женский опыт — страх, одиночество, подавленность, желание свободы — в материал большой литературы. Ее героиня сопротивляется не только внутреннему кризису, но и миру, который пытается определить границы женской жизни. Озлю не рассказывает читателю, что с ней произошло, а спрашивает: почему такие тяжелые болезненные переживания — женское безумие, депрессия, одиночество, желание свободы — вообще оказываются вытеснены из языка культуры?

Современные писатели часто преподносят автофикшен как жанр предельной искренности, но для Тезер Озлю искренность никогда не была целью. Ей было важно найти форму, в которой личный опыт перестает принадлежать одному человеку и становится узнаваемым другими. Книги Озлю, сделавшие ее одной из важнейших предшественниц Анни Эрно, Туве Дитлевсен, Деборы Леви и других современных авторов мирового автофикшена, спустя почти полвека читаются не как мрачный откровенный дневник конкретной женщины, а как часть большого разговора о женском внутреннем мире.

Отрывок из романа Тезер Озлю «Холодные ночи детства» можно прочитать здесь.

Вера Богданова «Царствие мне небесное»

Вера Богданова «Царствие мне небесное»

Издательство «Альпина.Проза»

Интересно, что аудиоверсию «Холодных ночей детства» Тезер Озлю озвучила Вера Богданова — и это кажется почти символичным. В 2026 году писательница сама выпустила автофикшен-роман «Царствие мне небесное», основанный на пережитом опыте борьбы с раком. 

Как и Озлю, Богданова использует собственную биографию не ради откровенности самой по себе. Личная история становится способом поговорить о том, что страшно даже назвать вслух: о страхе смерти, одиночестве, уязвимости тела, праве человека измениться после тяжелой болезни. Но если Озлю пишет, погружаясь в состояние боли и внутреннего разлада, то Богданову интересует движение в противоположную сторону — возвращение к жизни. Она последовательно уходит от привычного сюжета «героической победы над болезнью». Вера вглядывается не в диагноз, а во все, что происходит вне его: отношения с близкими, воспоминания о детстве, дачу как место внутреннего восстановления, изменившееся восприятие собственного тела и времени. В ее романе рядом с процедурами, больничными палатами, разводом, прощанием с близкими существуют старый дедушкин сад, любопытные птицы, запах яблок, велосипедные прогулки с сыном. Личный опыт, соединяясь с эссеистикой и прозой о тихой красоте природы средней полосы, становится размышлением о хрупкости человеческого существования и возможности начать жизнь заново. «Царствие мне небесное», вопреки читательским опасениям, дает острое ощущение жизни, в которой природа, дом, память и тело обретают новую ценность.

Габриэлла Залапи «Илария»

Габриэлла Залапи «Илария»

Издательство «Поляндрия. NoAge», перевод с французского Нины Хотинской

Автофикшен как способ письма дает возможность не только рассказать собственную историю, но и спустя годы вернуть себе право ее интерпретировать. Именно это делает франко-швейцарская писательница и художница Габриэлла Залапи в романе «Илария». Прежде чем обратиться к своему взрослению, она написала две книги о семейной памяти: «Антония» рассказывала о бабушке, чью жизнь Залапи восстанавливала по дневникам и письмам, а «Виллибальд» — о деде, австрийском еврее, бежавшем из Вены после аншлюса. В «Иларии» предметом исследования Габриэлы Залапи становится ее собственное детство. 

В мае 1980 года, спустя два года после тяжелого развода, отец забирает восьмилетнюю девочку из школы в Женеве, но обычная прогулка превращается в двухлетнее бегство по Европе с ночевками в странных гостиницах, фальшивыми именами и постоянной нехваткой денег. Отец неустанно повторяет, что просто знакомит Иларию с родной страной, и дает ей слово вернуться домой уже через месяц, а сам постепенно опускается до краж чужих чемоданов и временной сдачи девочки в интернат. Но самое страшное происходит не в дороге, а в сознании ребенка: отец методично пытается переписать прошлое и убедить дочь, что мать просто ее бросила. И только твердая уверенность Иларии, что жестокие слова отца точно не имеют никакого отношения к ее любимой маме, дает ей силы.

В романе Габриэлла Залапи возвращается к тому времени, когда собственного языка у нее еще не было, и рассказывает свою историю не с позиции взрослой женщины, знающей, чем все закончится, а словно изнутри детского сознания — короткими, точными фразами, сохраняя растерянность и непонимание восьмилетней Иларии. Лаконичная проза очень точно передает ограниченность детского мира, где любовь к отцу сосуществует со страхом, а сопротивление начинается с едва различимого понимания: взрослый, которому ты должен доверять, лжет.

Отрывок из романа Габриэллы Залапи «Илария» можно прочитать здесь.

Дарья Цивина «Закон Генделя»

Дарья Цивина «Закон Генделя»

Издательство «Альпина.Проза»

Еще одну болезненную тему, пусть и не такую триггерную, как онкологическое заболевание и тяжелый развод родителей, поднимает в своем романе «Закон Генделя» журналистка и ресторанный критик Дарья Цивина. Она пишет об эмиграции и необходимости однажды отпустить тех, кого любишь.

Дочь героини едет в Израиль вслед за любовью из Tinder, сын пытается разобраться с собственным прошлым, а сама Дарья, оглушенная переменами в жизни и обрушившимся на нее совершенно другим языком, целый год учится писать справа налево на иврите и заодно заново говорить на своем родном русском (перед отъездом ей поранил и заштопал язык стоматолог, что довольно символично). Из бытовых подробностей эмиграции, семейных ссор, отношений с подругой, любовных историй и утрат постепенно складывается местами болезненный, но скорее трагикомический роман о том, как эмиграция меняет представление человека о доме и о себе. А еще это роман о возвращении — в том числе к истории своей семьи и судьбе бабушки, чьи документы так придирчиво изучал консульский чиновник Яков Гендель.

Дарья Цивина не стремится в точности зафиксировать прожитое: она осознанно превращает личный опыт в художественное исследование того, как меняется человек, когда его понятный мир вдруг прекращает существовать. Привыкшая много работать с текстами, склонная к самоиронии и рефлексии, она всматривается в хрупкость семейных связей, сложную природу идентичности, драматичную избыточность материнской любви и пытается воплотить все это в слове.

Фумио Ямамото «Планария»

Фумио Ямамото «Планария»

Издательство Corpus, перевод с японского Екатерины Тарасовой

За «Планарию» Фумио Ямамото получила в 2001 году одну из главных литературных наград Японии — премию Наоки, а вскоре после огромного успеха надолго исчезла из литературной жизни из-за тяжелой депрессии. Вернуться к большой прозе ей удалось только спустя годы, но в 2021 году, в возрасте 58 лет, писательница умерла от рака поджелудочной железы, отказавшись от паллиативной помощи и до последнего продолжая вести дневник «Двое на необитаемом острове: дневник — надо прожить еще хотя бы 120 дней», изданный уже посмертно. Поэтому сегодня особенно пронзительно читается заглавный рассказ сборника, написанный за 20 лет до ее болезни.

25-летняя Харука перенесла рак груди, но вместо радости от спасения испытывает раздражение от необходимости снова включаться в нормальную жизнь: работать, строить планы, быть благодарной. Она мечтает в следующей жизни стать планарией — примитивным существом, способным регенерировать даже после серьезного повреждения.

«Планарию» нельзя назвать автофикшеном в полной мере: Ямамото придумывает чужую историю, которая спустя 20 лет страшным образом рифмуется с ее собственной судьбой. В рассказе писательницу интересует не чудо восстановления, а куда более неудобный вопрос: обязан ли человек после спасения хотеть прежней жизни? Как и другие героини сборника, Харука не столько бунтует, сколько отказывается притворяться, что знает, как теперь правильно жить; она сопротивляется ожиданию, что выздоровление должно автоматически сделать ее счастливой. Другие героини сборника тоже по-своему выпадают из нормальной (то есть социально одобряемой) жизни: одних лишает работы экономический кризис, другие сами отказываются от успешной карьеры. Фумио Ямамото интересуют женщины, обнаруживающие, что нормальная жизнь, к которой они стремились, почему-то не делает их счастливыми: работа, брак, любовь, финансовая независимость оказываются одновременно источниками свободы и давления. Честные, некомфортные, удивительно емкие и написанные на фоне японского «потерянного десятилетия» новеллы о безработице, выгорании и женской неудовлетворенности очень точно попадают в сегодняшнее ощущение хрупкости привычной жизни.

Прочитать отрывок из новеллы «Планария» Фумио Ямамото можно здесь.