Смена фокуса: как арабские женщины-режиссеры рассказывают о жизни на Ближнем Востоке

Жослин Сааб: собрала кинохронику гражданской войны в Ливане
Жослин Сааб (1948–2019) считается одной из пионерок ливанского кинематографа. Она начинала карьеру военным корреспондентом французского телевидения: ее командировали в Египет и Сирию для освещения Октябрьской войны 1973 года, в Ирак — для съемок репортажа о гражданской войне в Иракском Курдистане в 1974-м, а также в Сирию в 1975-м. За карьеру Сааб сняла более 30 документальных и игровых фильмов. В своих работах она часто обращалась к жизни людей, оказавшихся в центре военных конфликтов и социальных потрясений.
«Сначала я была военным корреспондентом, а потом стала режиссером. Благодаря поездкам по Ближнему Востоку я научилась лучше оценивать и понимать ситуации, с которыми сталкивалась. Впоследствии я смогла стать независимой, делать то, что хотела, и найти собственный язык в кино. Я отстаивала его, насколько могла», — говорила Сааб в интервью французской исследовательнице арабского кино Матильде Руксель в 2015 году.
Жослин Сааб сняла немало фильмов и рассказала о судьбах людей в разных странах Ближнего Востока, однако говорить о ней прежде всего стоит в контексте ее влияния на ливанский кинематограф. После начала гражданской войны в Ливане (длилась с 1975-го по 1990 год) Сааб стала снимать документальные фильмы о происходящем. Уже в первый год она выпустила «Ливан в смятении» — первую хронику конфликта. Вопреки распространенному представлению об этой войне как исключительно межрелигиозном противостоянии (между христианскими и мусульманскими силами), Сааб показала ее и как классовую борьбу: в фильме она делала акцент на том, как правящая элита пыталась сохранить власть и влияние в условиях глубокого социального раскола.
Спустя два года ее работы уже отличались от традиционной военной хроники: режиссер обращалась не только к боевым действиям и их последствиям, но и к повседневной жизни людей, которые пытаются сохранить привычный уклад. Особенно это заметно в ее трилогии, посвященной столице Ливана: «Бейрут, больше никогда» (1976), «Письмо из Бейрута» (1978) и «Бейрут, мой город» (1982). Со временем снятые Сааб кадры стали не только свидетельством войны, но и важной частью визуальной памяти о городе. Позднее она использовала этот материал в проектах, посвященных сохранению ливанского кинематографического наследия.
После окончания гражданской войны Сааб продолжила работать и в документальном, и в игровом кино. В 2009 году она выпустила фильм «Что происходит?», в котором исследовала жизнь женщин в Ливане. По сюжету картины поэт Насри знакомится с танцовщицей Хулуд, которая помогает ему прочувствовать Бейрут на физическом и интуитивном уровне. «Положение женщин в нашей стране не такое, как в Европе. Как художница и режиссер я сильно от этого страдаю. Поэтому в этом фильме именно женщина должна была вести за собой мужчину. Здесь переплетаются три истории: история города, любовная история и история мужчины, который не умеет любить и должен измениться, чтобы понять женщину», — поясняла Жослин.
К теме положения женщин в арабском мире Сааб обращалась и ранее. В 2007 году она начала заниматься фотографией и создала серию постановочных снимков «Обратная сторона ориентализма», в которой переосмыслила распространенный в западной культуре образ арабской женщины как экзотической, сексуализированной и подчиненной.
Хейни Срур: сделала разговор о феминизме частью политического кино
Режиссер Хейни Срур (р. 1945) также родилась в Ливане. Ее первая короткометражная картина «Хлеб наших гор» (1968), посвященная жизни в ливанской деревне, была утрачена во время гражданской войны. Известность ей принес фильм «Час освобождения настал» о восстании в Дофаре, на юге Омана. В 1976 году картина стала первым фильмом арабской женщины-режиссера, отобранным для Каннского кинофестиваля.
Путь Хейни Срур начался с изучения социологии в Американском университете Бейрута, а затем продолжился в Сорбонне, где она познакомилась с социальной антропологией. Именно во время учебы она заинтересовалась кинематографом: на нее повлияли фильмы преподавателя, режиссера Жана Руша. Уже в начале 1970-х Срур отправилась снимать свой дебютный полнометражный фильм «Час освобождения настал» (1974).
В 1971 году вместе с небольшой съемочной группой режиссер прошла около 800 км через пустыню от границы Йемена до Дофара (губернаторство в южно-западной части Омана), чтобы запечатлеть, как в регионе проходит народное восстание против султана Саида бин Таймура, режим которого поддерживала Великобритания. Срур снимала не только боевые действия, но и жизнь на территориях, контролируемых повстанцами: там открывали школы и больницы, строили дороги и фермы, а женщины и дети участвовали в общественной и политической жизни. В 1974 году «Час освобождения настал» показали на Каннском кинофестивале, однако, несмотря на успех, фильм запретили в большинстве арабских стран из-за социалистических и феминистских взглядов режиссера.
На протяжении всей жизни Срур выступает за расширение возможностей женщин в арабском кино. В 1978 году вместе с режиссером Сальмой Баккар из Туниса и историком арабского кино Магдой Вассеф она создала «Фонд помощи самовыражению арабской женщины в кинематографе». А в 1984-м выпустила игровой фильм «Лейла и волки», который рассказывал историю Ливана и Палестины XX века через опыт молодой ливанки, живущей в Лондоне и отправляющейся в воображаемое путешествие по прошлому региона.
В 2019 году в интервью режиссеру Мэри Джирманус Срур объясняла, что именно вера в равноправие помогла ей преодолеть многочисленные препятствия в работе: «Когда я увидела «8½» (фильм Феллини о творческом и духовном кризисе. — Forbes Woman), я поняла, что кино — очень мощный инструмент, с помощью которого можно выразить все, что я хочу сказать. Но моей главной мотивацией, чтобы преодолеть столько предубеждений, был феминизм».
Срур снимала не только о Ближнем Востоке. Например, она выпустила фильм «Женщины Вьетнама» (1992), в котором показала, как сложилась жизнь девушек, переживших войну 1955–1975 годов. Героинями стали бывшие участницы сопротивления, которые добились высоких государственных должностей, но столкнулись с новыми ограничениями в мирное время.
Надин Лабаки: говорила о судьбах арабских женщин и детей
В начале фильма «Капернаум» (2018) мальчик Заин стоит в зале суда. «Почему ты подал в суд на родителей?» — спрашивает судья. «За то, что они дали мне жизнь», — отвечает он. Эту картину сняла режиссер Надин Лабаки (р. 1974), которая родилась за год до начала гражданской войны в Ливане. Позднее она вспоминала: «Я все свое детство жила бок о бок с войной». Из-за обстрелов она подолгу не выходила на улицу и училась дома, так как школы были закрыты. Внешний мир существовал для нее прежде всего на телеэкране.
Лабаки училась в Институте театра, аудиовизуальных и кинематографических исследований (IESAV) Университета Святого Иосифа в Бейруте. После выпуска она снимала рекламу и музыкальные клипы для известных ближневосточных исполнителей, а в 2004–2005 годах стала участницей девятой программы Каннского фестиваля Cinefondation, созданной, чтобы помогать молодым режиссерам работать над созданием фильмов. Там Лабаки написала сценарий своей первой полнометражной картины «Карамель».
«Карамель» (2007) рассказывала о пяти женщинах, которые встречаются в небольшом салоне красоты в Бейруте. За разговорами о прическах и личной жизни постепенно раскрываются темы, о которых не принято говорить вслух: отношения с женатым мужчиной, страх старения, давление семьи и культурных традиций. В 2007 году «Карамель» показали в каннском «Двухнедельнике режиссеров». Позднее фильм стал самым успешным ливанским фильмом в международном прокате.
Следующий фильм Лабаки вырос из ее страха перед войной. 7 мая 2008 года в Бейруте начались вооруженные столкновения между сторонниками «Хезболлы» и правительственными силами. В тот же день Лабаки узнала, что беременна. Позднее она рассказывала, что стала думать об образе матери, готовой на все, лишь бы ее сын не взял оружие в руки. Так появилась картина «И куда мы теперь?» (2011): в изолированной деревне мусульманки и христианки пытаются не допустить нового конфликта между двумя общинами. Они прячут радиоприемники, пекут пирожные и приглашают танцовщиц — используют разные способы отвлечь мужчин, чтобы те не начали воевать друг с другом. Фильм показали в программе «Особый взгляд» Каннского фестиваля, а на кинофестивале в Торонто он получил приз зрительских симпатий.
Главной работой Надин Лабаки считается уже упомянутый «Капернаум» — история мальчика, который живет в Бейруте без документов, уходит из дома и решает судиться с родителями. «Я не хотела «придумывать» эту историю», — объясняла Лабаки. Поэтому перед съемками ее команда несколько лет разговаривала с детьми-сиротами, мигрантами и сотрудниками благотворительных организаций, а после писали на основе их рассказов сценарий. Почти все роли получили люди без профессионального актерского опыта, чья жизнь была схожа с судьбой их персонажей. Например, Заина сыграл сирийский беженец Заин аль-Рафи. Съемки продолжались шесть месяцев, за это время команда отсняла более 500 часов материала. Монтаж занял около 1,5 лет.
В 2018 году «Капернаум» вошел в основную программу Каннского фестиваля и получил Приз жюри. Затем картину номинировали на «Золотой глобус» и «Оскар» как лучший фильм на иностранном языке. Лабаки стала первой арабской женщиной, получившей как Приз жюри в Каннах, так и номинацию на «Оскар».
Хайфа аль-Мансур: показала, как менялась жизнь женщин в Саудовской Аравии
Хайфа аль-Мансур (р. 1974) — первая женщина-режиссер в Саудовской Аравии. Она была восьмым ребенком в семье из 12 детей. Ее отец, поэт и юрист Абдул Рахман Мансур, приносил домой американские, индийские и египетские фильмы на видеокассетах и устраивал семейные просмотры. В Саудовской Аравии тогда не было кинотеатров, поэтому эти вечера знакомили Хайфу с миром за пределами небольшого консервативного мира, где она росла. Отец также настаивал, чтобы дочери получили образование, и поддерживал Хайфу, когда ее появление на телевидении и первые фильмы вызывали осуждение окружающих.
«Я не ставила перед собой цели стать первой женщиной-режиссером в Саудовской Аравии, — говорит в интервью газете The Independent Хайфа аль-Мансур. — Я начала снимать кино, еще будучи молодой женщиной. Я пыталась самоутвердиться и найти свой голос, но в нашей культуре женщины невидимы, они не имеют значения. Меня лично это не затрагивало, но я чувствовала себя очень подавленной. Мне нужно было хобби, которое помогло бы мне справиться с ситуацией».
Одной из первых работ аль-Мансур стал документальный фильм «Женщины без теней» (2005). В нем режиссер разговаривала с саудовскими женщинами об их отношении к традиционному арабскому женскому платью — абайе — и никабу, о разделении мужчин и женщин и о возможности участвовать в общественной жизни. Картина вызвала споры в Саудовской Аравии, но одновременно повлияла на новое поколение местных режиссеров и способствовала обсуждению открытия кинотеатров в стране.
Еще одним знаковым фильмом в карьере Хайфы аль-Мансур стало драмеди «Ваджда» (2012). Картина рассказывает о десятилетней девочке, которая мечтает о велосипеде, чтобы соревноваться в скорости с соседским мальчиком. Мать отказывается покупать его, ведь велосипед считается неподходящей игрушкой для девочки. Тогда Ваджда решает сама заработать деньги и записывается на школьный конкурс чтения Корана. «Ваджда» стала первым полнометражным фильмом, полностью снятым в Саудовской Аравии женщиной.
Из-за гендерной сегрегации аль-Мансур не могла открыто работать с преимущественно мужской съемочной группой на улицах: она руководила съемками из производственного фургона, следила за площадкой через монитор и передавала указания по рации. «Как женщина, я не должна работать публично. Мой голос, наверное, был слышен по всему Эр-Рияду», — рассказывала режиссер в интервью The Guardian. В 2012 году фильм показали на Венецианском кинофестивале, где он получил три награды, а годом позже Саудовская Аравия впервые в истории выдвинула картину на премию «Оскар» в категории «Лучший фильм на иностранном языке».
В 2019 году вышла еще одна картина аль-Мансур «Идеальный кандидат» — фильм о девушке Марьям, которая работает врачом и решает баллотироваться в муниципальный совет, чтобы добиться ремонта дороги к своей клинике. На этот раз аль-Мансур могла работать непосредственно на съемочной площадке, а не руководить съемками из фургона, так как за семь лет Саудовская Аравия изменилась, у женщин появилось больше прав и возможностей. Однако фильм показывает, что изменения в законодательстве не сразу меняют общественные нормы: Марьям не так просто убедить избирателей-мужчин голосовать за нее. Сама аль-Мансур говорила, что хотела показать, «сколько усилий потребуют настоящие перемены».
Каутер Бен Ханья: рассказывала о женских судьбах в современном арабском мире
Каутер Бен Ханья (р. 1977) — тунисская сценаристка и режиссер. Она родилась в городе Сиди-Бузиде, изучала кино в Тунисской школе искусств и кино, затем продолжила образование в Сорбонне. Ее первый полнометражный фильм «Шаллат Туниса» (2014) был снят как социальная сатира об отношениях мужчин и женщин. Однако международную известность Бен Ханье принесли картины «Четыре дочери» (2023) и «Голос Хинд Раджаб» (2025). Первая работа получила награду «Золотой глаз» Каннского фестиваля и номинацию на «Оскар» за лучший документальный фильм, а вторая — Гран-при жюри Венецианского кинофестиваля.
В своих работах Бен Ханья говорит о том, как общественные нормы, семейные отношения и политические события влияют на жизнь женщин. Она не стремится показывать их только жертвами обстоятельств, хотя в ее историях присутствуют и насилие, и давление патриархальных норм, и сложные отношения внутри семьи, однако иногда и сами женщины поддерживают существование тех правил, что их ограничивают. «Я знаю стереотипы об арабских женщинах, потому что постоянно с ними сталкиваюсь. Но моя главная задача как режиссера — показать сложность, которая стоит за этими предубеждениями», — говорила Бен Ханья в интервью французскому кинокритику Фабьен Лемерсье.
Например, в «Четырех дочерях» режиссер рассказывает историю женщины Ольфы Хамруни и ее дочерей. Две старшие, Гофран и Рахма, в девичестве уехали в Ливию и присоединились к ИГИЛ (признана в России террористической организацией и запрещена). В фильме Ольфа и ее две младшие дочери пытаются понять, что привело их к этому решению. Бен Ханья пригласила профессиональных актрис сыграть отсутствующих девушек, а еще одна актриса исполнила роль Ольфы в молодости. Вместе они разыгрывают сцены из прошлого, а реальные участницы истории комментируют их и спорят о деталях. Такой прием позволяет не просто восстановить события, но и заново посмотреть на них глазами самой семьи: «Мы находимся внутри сцены, пытаемся воспроизвести воспоминание из прошлого, но одновременно ставим под вопрос это воспоминание», — объясняла режиссер в интервью The Guardian.
Спустя пару лет она сняла «Голос Хинд Раджаб» — фильм о пятилетней палестинской девочке, которая в январе 2024 года оказалась в машине под обстрелом во время попытки ее семьи покинуть территорию Газы. Аудиозапись ее разговора с сотрудниками Международного движения Красного Креста и Красного Полумесяца разошлась по интернету — так об этой истории узнала и Бен Ханья. В 2025 году ее фильм был показан на Венецианском кинофестивале, где вызвал горячую дискуссию среди кинокритиков и, по слухам, раскол в жюри.
Ваад аль-Катиб: документировала последствия войн и природных катастроф
В 2011 году в крупнейшем городе Сирии Алеппо начались протесты против режима президента Башара Асада, в том числе из-за политических репрессий, коррупции и отсутствия политических свобод. В то время 20-летняя Ваад аль-Катиб (р. 1991) изучала экономику в Университете Алеппо и не имела отношения к кино. Она начала снимать происходящее на улицах города на телефон, чтобы сохранять свидетельства событий, которые сирийские власти отрицали. «Если честно, первое, что пришло мне в голову, — насколько важно запечатлеть все, что происходит», — рассказывала аль-Катиб в интервью Time. Постепенно камера стала частью ее повседневной жизни: она снимала встречи с друзьями, больницу, где работал ее будущий муж, собственную свадьбу, беременность и рождение дочери Самы.
Съемки продолжались с 2011 по 2016 год. В декабре 2016-го после шестимесячной осады восточного Алеппо аль-Катиб и ее семья были вынуждены покинуть город во время эвакуации. Сначала они уехали в последней колонне автобусов на северо-запад Сирии, а затем перебрались в Турцию. С собой аль-Катиб вывезла 12 жестких дисков с более чем 500 часами видеоматериала. В Лондоне она познакомилась с британским режиссером Эдвардом Уоттсом, и вместе они два года работали над фильмом «Для Самы» (2019), отбирая и монтируя архив Ваад. Эта работа — письмо к дочери, в котором аль-Катиб объясняет, почему родители решили остаться в осажденном городе, а потом все же покинули родину. Постепенно история становится рассказом о жизни Алеппо во время войны.
В 2019 году на Каннском фестивале «Для Самы» получил премию «Золотой глаз» как лучший документальный фильм, а в 2020-м — премию BAFTA в той же категории. Картина также была номинирована на «Оскар» как лучший полнометражный документальный фильм. В 2021 году Американская киноакадемия присудила аль-Катиб международную стипендию Academy Gold Fellowship for Women, предназначенную для поддержки начинающих женщин-кинематографистов.
В 2023-м аль-Катиб снова обратилась к масштабной катастрофе — землетрясению, которое в феврале того года произошло в Турции и Сирии. В документальном фильме «Смерть без милосердия» (2024) она рассказывает о двух сирийских семьях, которые в течение десяти дней пытались найти близких после землетрясения. Режиссер пыталась показать, как последствия природной катастрофы усугубляются бюрократией, закрытыми границами и нехваткой гуманитарной помощи. Для аль-Катиб фильм стал разговором об ответственности. В интервью The Guardian она замечала, что произошедшее заставило ее задуматься о том, как предотвратить подобные масштабы трагедии в будущем. «Никакая справедливость не вернет [погибших] людей, но все же очень важно, чтобы ответственные признали свою вину», — говорит режиссер.
