К сожалению, сайт не работает без включенного JavaScript. Пожалуйста, включите JavaScript в настройках вашего браузера.

Как София Шлиман участвовала в мистификациях и настоящих научных исследованиях


История знает немало случаев, когда слава за достижения женщин-ученых доставалась мужчинам. С Софией Шлиман все было наоборот: ее муж, знаменитый археолог Генрих Шлиман, раскопавший легендарную Трою, приписывал ей открытия, которых она не делала. Была ли София музой, к чьим ногам Шлиман был готов бросать древние сокровища, настоящим археологом, соучастницей тщательно просчитанных мистификаций или игрушкой в руках мужа? Forbes Woman рассказывает о женщине, чья биография долгое время не принадлежала ей самой
София Шлиман в украшениях из «клада Приама», 1873 год (Фото Public Domain)

Афины, 1873 год. Тихий щелчок затвора деревянной камеры в залитом солнцем ателье. В кадре 21-летняя женщина с тонкими, аристократичными чертами лица. На ее голове — массивный золотой венец, грудь покрыта золотыми нитями, а в ушах длинные серьги. Это София Шлиман в «драгоценностях Елены Троянской».

Этот снимок мгновенно обошел мировые газеты, стал главным научным «селфи» XIX века. Для публики она — прекрасная муза, экзотическая гречанка, сошедшая со страниц поэм Гомера. Но многое из того, что мы знаем о Софии, известно лишь со слов Шлимана. А он не всегда был точен в изложении фактов. 

Telegram-канал Forbes Woman
Про женщин, которые меняют мир
Подписаться

Жена Шлимана

София Энгастромену родилась в Афинах 12 января 1852 года. Ее отец, Константин Энгастромену, успешно занимался торговлей, дядя, Теоклетос Вимпос, был профессором богословия и епископом Греческой православной церкви. Через последнего София и познакомилась с Генрихом — Вимпос обучал Шлимана новогреческому языку.

К 1869 году Шлиману было 47 лет. Он сколотил состояние на торговле красителем индиго, калифорнийской золотой лихорадке и военных поставках времен Крымской войны; успел развестись с первой женой Екатериной Лыжиной, отказавшейся разделить с ним постоянные переезды и одержимость Троей. Софии было 17. Хотя свадьба чуть не сорвалась, Генрих все же обвенчался с ней в маленькой церкви Святого Мелетия в афинском предместье Колонос. 

София и Генрих Шлиман в день свадьбы в Афинах, 1869 год (Фото Public Domain)

Уже через несколько недель, во время медового месяца в Неаполе, Риме и Париже, стало ясно, на каких условиях будет строиться этот союз. Шлиман взялся за образование молодой жены, водил ее по музеям и достопримечательностям без остановки, ожидая, что она будет впитывать информацию с той же скоростью, с какой он ее выдавал. София писала домой, что «до того сбита с толку этим великолепием», что вряд ли когда-нибудь сможет привести мысли в порядок и описать увиденное во всех подробностях. Хотя за короткий период ей удалось овладеть французским и немецким языками. 

 

София отчаянно тосковала по родной Греции. Насыщенная программа Шлимана — балы, званые ужины и ежедневные визиты в театры — изнуряла ее. Генрих все чаще раздражался, замечая ее усталость. Дело дошло до того, что Шлиман увез жену в Германию, в гидропатический санаторий Швайцермюле. Там Софии поставили диагноз «истерия» — излюбленный вердикт медиков того времени для женщин. 

Греческий врач, близкий друг семьи Мильтиадис Венизелос встал на защиту девушки. Когда Шлиман заговорил о разводе, Венизелос написал ему резкое письмо: «Эту разницу [в возрасте и ожиданиях] ты должен был предвидеть сам». Врач настаивал, что София абсолютно здорова, и для преодоления семейного кризиса, вполне в духе времени, предлагал завести детей. В 1871 году София родила девочку, которую отец нарек Андромахой. 

Раскопки

Отношения между супругами наладились с началом долгожданных раскопок, когда спустя несколько лет ожидания правительство Османской империи выдало Шлиману фирман (разрешение) на проведение археологических работ на холме Гиссарлык в провинции Чанаккале, где в итоге и была обнаружена Троя. 

 

Генрих Шлиман любил изображать свою жену как археолога, работавшего с ним бок о бок. Однако детальное изучение источников показывает, что София Шлиман сопровождала его не так часто. Из 110 недель археологических раскопок в Трое в рамках восьми кампаний София Шлиман присутствовала на месте только десять недель. 

Например, она не участвовала в раскопках в Трое в 1870 и 1871 годах — что неудивительно, учитывая ее беременность и необходимость ухаживать за ребенком. Лишь в мае 1872 года она смогла присоединиться к мужу. Зафиксировано, что София Шлиман выкопала как минимум две траншеи на удаленном кургане Паша-тепе и руководила раскопками в них. Сначала ей дали двух рабочих, позже — небольшую команду. 

В середине апреля 1873 года в отсутствие Генриха один из рабочих напал на Софию — по некоторым данным, это была попытка изнасилования. Она вырвалась, но от пережитого шока заболела. Вернувшийся Шлиман был в ярости и жаждал упечь напавшего в тюрьму, но пощадил его и просто выгнал по просьбе испуганной Софии. Желая излить чувства, Генрих отправил письмо тестю, где описал нападение, прикрепив это известие к рутинному отчету о находках. Спустя неделю в лагерь пришла телеграмма: отец Софии скоропостижно скончался. В тот же день она покинула место раскопок, уехав на похороны в Афины. Именно в ее отсутствие, в конце мая 1873 года, Шлиман дошел до «Трои II» — одного из самых глубоких археологических слоев со следами мощного пожара, который он тогда ошибочно принял за ту самую легендарную Трою. Там же он нашел и знаменитый золотой «клад Приама», как он сам его назвал.

 

Позже Генрих вписал отсутствующую жену в историю триумфа, создав для мировой прессы красивую сказку о Софии, уносившей древние сокровища в своей шали. В этот же период, между 1873 и 1874 годами, София позировала фотографу в образе Елены Прекрасной. Эта фотография стала одной из самых узнаваемых в истории археологии, регулярно украшая обложки книг о чете Шлиманов и троянских сокровищах.

Зачем понадобилась эта мистификация? Легенда о супругах, вместе открывающих золото легендарного царя, вызывала у публики гораздо больше интереса, чем правдивый рассказ о немолодом коммерсанте. Решение переписать историю задним числом принял человек, который привык заключать сделки и прекрасно понимал, что находку нужно не только обнаружить, но и продать — газетчикам и ученым-скептикам. Современные исследователи подтверждают, что в своих реальных рабочих дневниках Генрих Шлиман упоминал Софию крайне редко и неохотно. 

Шлиман вывез находку в Афины контрабандой, османское правительство начало судебный процесс о реституции, археологу пришлось заплатить компенсацию. Подготовка к следующим археологическим раскопкам — в 1876 году в Микенах — отняла у Генриха и Софии немало сил. Фирман, полученный от греческих властей, был жестче турецкого. Он во всем ограничивал Шлимана: раскопки разрешалось вести лишь на одном участке и с минимальным числом рабочих, а все найденные сокровища безоговорочно признавались собственностью Греции. Афинским археологическим обществом к ним был приставлен археолог Панайотис Стаматакис, следивший за ходом раскопок. 

Генрих Шлиман не ладил с ним и поэтому избегал встреч. Общение со Стаматакисом взяла на себя София. Она переписывалась с официальными властями и информировала греческую общественность о ходе раскопок. Более того, по словам Стаматакиса, в какой-то момент София Шлиман руководила экспедицией — и уж точно присутствовала на раскопках почти все время. Она около 25 дней провела очищая грунт и бережно вынимая археологические находки, бережно заносила каждую находку в полевой дневник. 

Спорным остается вопрос о том, участвовала ли она в открытии гробницы, известной сегодня как «гробница Клитемнестры». Сам Шлиман и некоторые его биографы утверждали, что открытие принадлежит Софии. Другие историки говорят об отсутствии более убедительных подтверждений. Зато именно София Шлиман презентовала находки Королевскому археологическому обществу в Лондоне, где выступила с докладом в 1877 году.

За все эти годы София пережила несколько выкидышей. Поэтому, когда в том же году она в очередной раз забеременела, Шлиман принял решение не возвращаться с ней в Грецию. Вместо этого он увез беременную жену в Париж и оставил ее там под круглосуточным наблюдением лучших врачей. Весной 1878 года на свет благополучно появился их сын Агамемнон. А уже спустя два года София снова поехала на раскопки — в Орхоменос Беотийский.

София, беременная Агамемноном, с маленькой Андромахой в Париже, 1877 год (Фото ASCSA Archives)

Здесь Софии снова поручили руководить расчисткой купольной гробницы, известной как «сокровищница Миния». Сам Генрих надеялся, что самые сенсационные находки будут сделаны на соседнем кладбище, где копал он сам. Но судьба распорядилась иначе. Главным открытием сезона стал великолепно украшенный потолок боковой камеры гробницы, и первой вход в эту потайную комнату заметила именно София. Об этом мы знаем не из отчета Генриха Шлимана, а от греческого участника экспедиции, который опубликовал отчет о находке. Кроме того, Софией Шлиман в Орхоменосе были обнаружены рукописные надписи на предметах.

 

София Шлиман до конца жизни супруга оставалась его верной соратницей. Ее археологическая работа, вероятно, была менее масштабной, чем любил представлять ее муж. Тем не менее она проводила раскопки, иногда самостоятельно и в отсутствие Генриха, а также активно участвовала в его экспедициях. Ее по праву можно назвать одной из первых женщин-археологов. Но, как пишут немецкие историки Катя Вингер и Дорис Гутсмидл-Шюман, она никогда не занималась раскопками по собственной воле и, вероятно, не стала бы этого делать, не выйди она замуж за Генриха. Тот факт, что София не участвовала в раскопках после смерти мужа, подтверждает этот вывод.

После Генриха

Обычно биографии Шлиманов заканчиваются 1890 годом, когда Генрих скоропостижно умер в Неаполе от осложнений после операции на ухе. Для Софии начался новый этап, и он оказался длиннее совместной жизни с мужем. 

После похорон София занялась подготовкой к изданию первой полной биографии Шлимана, вышедшей в 1892 году, и передала большую часть оставшейся у нее троянской коллекции Национальному археологическому музею в Афинах. Она также читала лекции о работе мужа, устраивая их в своем афинском особняке (сегодня в этом здании размещается Нумизматический музей Афин). 

По условиям завещания Генриха Шлимана София получила его состояние, но теряла все права на наследство в случае повторного замужества. Управление финансами было доверено двум душеприказчикам — распоряжаться деньгами единолично она не могла. Тем не менее ей удалось реализовать несколько крупных проектов.

Хотя сама София больше не занималась раскопками, она проспонсировала работу археолога Вильгельма Дерпфельда. Именно он исправил главную ошибку Генриха Шлимана: показал, что «клад Приама» гораздо древнее, чем предполагалось изначально, и отстоит от времен Гомера более чем на 1000 лет.

В 1902 году София возглавила дамский комитет, поставивший целью построить в Афинах санаторий для туберкулезных больных — за год до того участники Всегреческого медицинского съезда отметили крайне тяжелую ситуацию с туберкулезом в стране. Участок земли выделил монастырь Петраки. Строительство и сбор средств заняли несколько лет. Первый павильон на 52 койки был открыт в 1905 году. Вокруг него начали строиться остальные здания учреждения.

София Шлиман была одним из колумнистов первой женской газеты Греции «Эфемерис тон Кирион» («Дамская газета»), которая выходила с 1887 по 1917 год. Газета призывала гречанок к самостоятельности и независимости, в том числе финансовой. София не только писала для издания, но и спонсировала его.

 

Она создала первую в стране школу медицинских сестер и сиделок для женщин. Преподавала общий курс практических знаний в воскресной школе для девушек из малообеспеченных семей. Курировала создание приюта для сирот.

София Шлиман умерла 27 октября 1932 года в Афинах в возрасте 80 лет. До последних дней, несмотря на слабое сердце, она оставалась деятельным филантропом — и накануне смерти искала подходящее место для строительства еще одного противотуберкулезного санатория на Пелопоннесе.