«Она изобрела редактора моды»: как Диана Вриланд изменила Harper's Bazaar и Vogue

Светская дама
«Само по себе новое платье вас никуда не приведет; важно то, какую жизнь вы в нем проживаете, какой жили до этого и что будете делать в нем потом», — говорила Диана Вриланд.
Она родилась в 1903 году в Париже, а когда ей было 11, семья перебралась в Нью-Йорк. Ее отец был биржевым брокером, а мать — светской дамой, которую рауты и вечеринки интересовали гораздо больше, чем семья. Ближе к 20 годам Диана и сама дебютировала в обществе. На одном из приемов ее заметил молодой банкир Томас Рид Вриланд. «Я верю в любовь с первого взгляда, потому что именно это и произошло. В тот момент, когда наши взгляды встретились, я знала, что мы поженимся», — рассказывала позже Диана Вриланд.
Через несколько лет после свадьбы, в 1924 году, муж увез ее в Лондон. Их жизнь состояла из вечеринок, приемов и развлечений. Муж взял на себя все заботы о доме и быте, пока Диана ездила в Париж на примерки к самой Коко Шанель и брала уроки модной в те годы румбы. А когда чуть позже пришла редактором в Harper’s Bazaar, начала вести колонку «Почему бы вам…?», в которой давала волю фантазии: «почему бы вам… не вымыть волосы вашего ребенка в шампанском?», «почему бы вам… не завести, как одна чрезвычайно умная женщина, 12 бриллиантовых роз всех размеров?».
Но те, кто думал, что Диана Вриланд способна только наслаждаться жизнью богатой дамы, просто плохо ее знали.
Финансы и карьера
Когда в 1936 году тогдашний редактор Harper's Bazaar Кармел Сноу предложила Диане должность редактора отдела моды, та поначалу засомневалась: «Но, миссис Сноу, если не считать магазинчика нижнего белья в Лондоне, я никогда не работала. Я никогда в жизни не была в офисе. Я никогда не одеваюсь до обеда». Однако предложение она в итоге приняла — в том числе и для того, чтобы самостоятельно оплачивать все свои прихоти.
«Я тратила деньги так же быстро, как алкоголик — виски», — позже говорила Вриланд. «Было время, когда стремиться к деньгам считалось вульгарным и излишним, но сегодня любой, кто не верит в силу денег, должно быть, сошел с ума! В конце концов, желание обеспечить себе достойную жизнь — признак здравомыслия, — подчеркивала она. — Обладать большим состоянием — это прекрасно (я выросла в окружении таких людей), но мы сами не были столь богаты. Поэтому я постоянно думала о деньгах».
У Вриланд был свой небольшой бизнес — упомянутый выше магазин дамского белья (среди его клиенток значилась, например, Уоллис Симпсон, вскоре ставшая герцогиней Виндзорской), но ей были знакомы финансовые трудности. «Бывали периоды, когда у меня буквально ничего не было. Я не могла позволить себе даже кусок мыла… — вспоминала она. — Однажды я влезла в долги. Это стало для меня настоящим жизненным уроком. Семья тут была ни при чем — только я сама».
Помимо денег, Вриланд интересовала самореализация. «Она была феминисткой, сама того не осознавая. Вся ее жизнь была посвящена работе», — рассказывает ее внучка, режиссер Лиза Иммордино Вриланд. Она оказалась трудолюбивым и щепетильным редактором, который имел привычку все контролировать.
«[Вриланд] работала невероятно много. Будучи перфекционисткой, она отличалась исключительной тщательностью: ее в равной степени волновали как технические тонкости ретуши и печати, а также то, насколько безупречно уложены волосы у модели, — вспоминал редакционный директор Condé Nast Александр Либерман уже о ее работе в Vogue, куда она пришла в 1963 году. — Она придавала огромное значение тому, как именно образ воплощается на печатной странице. При этом решения она принимала очень быстро. В своей работе — в этой зыбкой, трудноуловимой сфере моды, красоты и стиля — она полагалась на инстинкт и счастливый случай».
Автор книги Empress of Fashion: A Life of Diana Vreeland Аманда Маккензи Стюарт считает Вриланд командным игроком, но отмечает, что с течением времени она становилась все более и более требовательной к сотрудникам: «Если она видела в [человеке] что-то, что ей нравилось, или видела точку зрения, которую считала интересной, все менялось. Но если этого не было, жизнь [ее подчиненных] была очень непростой».
При этом сама Вриланд считала, что профессиональный вклад должен оцениваться не по тому, как много человек работает, а по результату труда. «Терпеть не могу слово «трудоголик», — говорила Вриланд в интервью. — Разве это имеет какое-то отношение к делу — то, что вы со своим секретарем засиживаетесь в офисе до половины седьмого? Но такова жизнь, дружок. В Америке никто не работает круглосуточно. Круглосуточный труд — это то, что было в Италии и Голландии после войны. Там свет вообще не гас! Мы с Ридом отправились в Париж сразу после войны. Когда мы приехали, хлеба не было — только из картофельной муки, а подошвы у обуви были исключительно деревянные. По людям, которые шли в свои конторы или возвращались оттуда, можно было точно определить время суток».
Мода против стереотипов
С детства Диана Вриланд ощущала себя некрасивой. «Я всегда была для нее уродливым маленьким монстром», — говорила она о своей матери. «У нее были очень тяжелые и сложные — по правде говоря, граничащие с насилием — отношения с матерью, но вместо того, чтобы развить комплекс неполноценности, она создала своего рода параллельную воображаемую жизнь, в которую могла убежать», — говорит Аманда Маккензи Стюарт.
Диана поняла, что невзрачную, по мнению ее семьи, внешность она может компенсировать развитием вкуса. «Нужно иметь стиль. Он помогает спускаться по лестнице. Он помогает вставать по утрам. Это образ жизни. Без этого ты никто», — говорила она. Превратившись из неуклюжей девочки в молодую женщину, Вриланд подстригла волосы и зачесала их назад, чтобы открыть строгий профиль, а бледность кожи подчеркивала румянами и алым лаком для ногтей. Красные браслеты, надетые поверх черного кашемирового свитера, тоже стали частью ее имиджа.
Работая в модных журналах — сначала редактором моды в Harper’s Bazaar, потом главным редактором в Vogue — она продолжала ломать стереотипы, в том числе о женской внешности. Например, статью Vogue 1964 года о Барбре Стрейзанд Вриланд сопроводила фотографией певицы в профиль, чтобы подчеркнуть ее выдающийся нос. А в следующем году журнал написал о Шер. Певица так вспоминала знакомство с Дианой Вриланд после концерта в отеле Waldorf Astoria: «Ко мне подошла необычная женщина с крашеными черными волосами и длиннющей ниткой жемчуга, взяла меня своей костлявой рукой за подбородок и мужским, привыкшим отдавать приказы, голосом произнесла: «Дорогая, у тебя заостренная голова. Ты прекрасна. Почему ты не модель?»
«Мода, должно быть, является самым опьяняющим способом избавиться от банальности мира. Если чего-то нет в моде, фантазируйте об этом», — призывала Вриланд, обращая внимание аудитории на смелый крой, необычные принты и удобство. Она первой в истории глянца поместила на обложку девушку в бикини, пророчила отказ от дамских сумочек в пользу карманов («Зачем мне эта чертова сумка, которую вечно забываешь в такси?») и увидела модный потенциал джинсов и шлепанцев.
В фокусе внимания Дианы Вриланд была не только одежда. С началом Второй мировой войны Harper's Bazaar, где она тогда работала, обратился к социально-политической повестке. В 1943 году Вриланд пригласила будущую звезду Голливуда Лорен Бэколл сняться для обложки в образе сотрудницы Красного Креста.
Не чужд ей был и журналистский азарт — в 1960-м она, например, уговорила сняться для журнала семью избранного президента Кеннеди за три недели до инаугурации. После публикации снимков Жаклин Кеннеди написала Вриланд: «Сегодня я пришла в ярость, прочитав в Newsweek, как все гадают, почему мы выбрали именно Harper’s Bazaar. Они выдумывают миллион причин, но никто не называет истинную — а ведь дело в вас».
Работая в Vogue, Вриланд, которой на тот момент было уже за 60, предоставляла площадку для самовыражения новым артистам, художникам, дизайнерам, фотографам. «Благодаря ей журнал Vogue начал развиваться, став более динамичным, современным и «молодым». Она была первым редактором, который по-настоящему уловил перемены, происходившие на улицах», — вспоминал Александр Либерман.
Институт костюма
Стороннему наблюдателю, не погруженному в работу редакции глянцевого журнала, Диана Вриланд могла показаться экстравагантной дамой — все той же, которая когда-то писала колонки «Почему бы вам…?». Ее обед почти всегда состоял из бутерброда с арахисовым маслом и джемом, который она съедала прямо за рабочим столом, запивая виски. Она не любила пишущие машинки и часто писала от руки зелеными китайскими чернилами. В Vogue у Вриланд был полностью красный кабинет — под цвет помады и румян.
Работая в Harper's Bazaar, Диана Вриланд снимала супермоделей в самых неожиданных местах, включая центр испытаний ракет ВВС США. В Vogue могла отправить съемочную группу за Полярный круг, чтобы сделать фото для статьи под названием «Девушка, которая вышла на холод». Она продавала фантазию о моде, а не руководство по тому, что носить в новом сезоне.
При Вриланд Vogue стал главным рупором стиля, но наступил момент, когда издателю пришлось пересмотреть свое отношение к ее работе. Вриланд превышала бюджет на каждый номер, не шла на компромиссы и была тираном в офисе. В 1971 году ее уволили с поста главного редактора, хотя и оставили за ней должность консультанта.
Увольнение сильно повлияло на эмоциональное состояние Вриланд, которая за несколько лет до того потеряла горячо любимого мужа. Но уже в 1972 году к ней обратился Метрополитен-музей, предложив позицию специального консультанта в Институте костюма. К весне 1973-го Вриланд провела свою первую выставку — «Мир Баленсиаги».
Творческие решения Вриланд в Метрополитен-музее были такими же новаторскими. Например, для первой выставки она использовала необычные, покрытые лаком манекены без лиц и распыляла через вентиляцию духи Balenciaga, чтобы создать эффект полного погружения в мир модного дома.
Под влиянием Вриланд изменился и ежегодный бал Met Gala. Именно она перенесла место его проведения в сам музей, а также придумала, что у каждого мероприятия должна быть своя тема. Под руководством Вриланд он стал больше похож на костюмированную вечеринку, нежели на официальный прием.
Диана Вриланд работала в Метрополитен-музее вплоть до своей смерти в 1989 году. Ее последняя выставка — «Костюмы королевской Индии» — открылась в 1985-м. В своей речи на похоронах Вриланд ее близкий друг и коллега, фотограф Ричард Аведон сказал: «Диана жила воображением, которым управляла дисциплина, и создала совершенно новую профессию. Она изобрела редактора моды. До нее это были светские дамы, которые надевали шляпы на других светских дам».
