What the fake: какие предметы дизайна чаще всего подделывают в России

Подделки, фейки, реплики, заимствования — норма жизни современного общества. Мы окружены поддельными Louis Vuitton и Rolex, не говоря уже о массовых подделках кроссовок, очков и смартфонов. Если вы думаете, что в дизайне интерьеров все как-то иначе — вы заблуждаетесь. В работе дизайнера интерьеров тот же привычный выбор — оригинал или копия

Как показывает практика, клиенты, крайне щепетильные в вопросе выбора сумок и часов, довольно спокойно относятся к подделкам в интерьере. Действительно, ну кто заметит и оценит, а выглядит модно. Кроме того, настоящих скандалов, связанных с «фейковым дизайном», едва ли наберется даже для пальцев одной руки. Fritz Hansen уличили McDonalds в использовании реплик мебели Арне Якобсена наряду с оригинальными предметами в своих ресторанах, швейцарская Vitra, выпускающая стулья культовых дизайнеров, рапортует в Евросоюз о ежегодных потерях в четверть миллиона долларов из-за подделок своей продукции, компания Emeco после долгих судебных разбирательств добилась запрета на дальнейшее производство IKEA пластиковой копии алюминиевого «тюремного стула» 20-06 Нормана Фостера. И это самые громкие, заметные прецеденты. Вы знали об этом?

В России мелкие «дизайнерские скандалы» вспыхивают еженедельно, но редко выходят за пределы обсуждения профессионального сообщества: новый модный ресторан оформлен фейками, эталонное отделение известного банка напичкано подделками дизайнерской мебели, ретейлер премиальной аудиоэлектроники  заполнил свой флагманский шоурум репликами известных дизайнеров, профессиональное издание опубликовало дизайн проект, указав даже производителей розеток, но умолчав о подделках, очевидно присутствующих на фото. Уверена, об этом вы тоже не слышали.

Но так ли уж плохи подделки и насколько качественная реплика уступает оригиналу?  Как говорят официальные дилеры: массовый клиент обращает внимание только на форму и на цену. За скобками остается работа инженеров, технологов, химиков, создающих тот самый оригинальный предмет. Собственно, таким образом за скобками остается качество эксплуатации (применительно к стулу — удобно сидеть или не очень), качество материалов (как быстро появятся царапины и прочие признаки активного использования) и технологические особенности (проще говоря, как быстро ваш стул отправится на помойку). К более сложным конструкциям, вроде светильников, добавляются другие немаловажные аспекты — качество света и пожароопасность. 

Стандартная китайская копия обычно стоит в 8-10 раз дешевле оригинала, идеально повторяет форму дизайнерского предмета и на порядок уступает ему по качеству. Редкая качественная реплика европейской сборки обычно стоит заметно дороже (полцены от оригинала) и, к сожалению, также не соответствует в полной мере характеристикам оригинала.
Делая выбор в пользу подделки, не стоит забывать и об этическом аспекте — покупая реплику, вы поддерживаете деньгами не автора предмета, а безымянную фабрику. А в случае коммерческой недвижимости — о репутационных рисках: допуская использование «краденного дизайна», в сознании клиента вы допускаете использование некачественных продуктов (если вы общепит), поддельных товаров (если речь о ритейле), непрозрачных для клиента схемах (если вы финансовая организация). Как известно, клиент всегда прав и часто сам просит дизайнера интерьеров использовать подделки. Задача профессионала в такой ситуации — объяснить клиенту все риски и последствия данного решения. 

Но давайте разберемся, всегда ли корректно использовать слово «подделка», если идеи витают в воздухе, а дизайнеры, как и художники, активно заимствуют и переосмысливают произведения своих коллег. Формально «подделкой» можно назвать только копию оригинального предмета с незаконно размещенным логотипом правообладателя. Поскольку в предметном дизайне значение лого не столь велико, как в fashion-индустрии, то производитель копии просто повторяет форму оригинального предмета, предлагая покупателю «реплику». Принципиальная разница между «подделкой» и «репликой» очевидна — производитель подделки пытается выдать копию за оригинал, в то время как автор реплики честно предупреждает покупателя о том, что предлагает неоригинальное изделие, благоразумно умалчивая о некачественных материалах, несовершенных инженерных решениях, пожароопасных электрических схемах и прочих факторах, позволивших значительно снизить цену копии.  

Юридически между «подделкой» и «репликой» можно смело ставить знак равенства, поскольку объектом авторского права является не только логотип автора / правообладателя, но и само дизайнерское решение. Законодательство большинства стран закрепляет за автором право на созданную им интеллектуальную собственность на весь срок его жизни и 70 лет после его смерти. Впрочем, всегда найдутся исключения или альтернативные трактовки закона. К примеру, Великобритания до недавнего времени была крупнейшим рынком легальных дизайнерских реплик по причине того, что законодательство страны признавало авторское право на дизайнерское решение только в течение 25 лет с даты производства предмета.  В 2016 году закон привели к общемировому стандарту, а британские производители и продавцы реплик массово переехали в Ирландию, законы которой пока еще позволяют им вести свой бизнес легально. 

В России продавцы нелегальных копий чувствуют себя значительно спокойнее, производство и продажа реплик поставлены на поток, дешевые русско-китайские подделки пользуются огромным спросом и явно доминируют на рынке дизайнерской мебели. Вероятно поэтому российские производители в отличие от своих британских коллег не считают нужным предупреждать покупателя о том, что продают реплики, указывая на своих сайтах только оригинальное название предмета и часто сопровождая его фотографией, взятой из каталога официального дилера. Такой «расслабленный» подход к вопросу интеллектуальной собственности создает дополнительные проблемы для дизайнера интерьеров, а нередко и провоцирует конфликты с клиентом. В подавляющем большинстве российский покупатель не представляет, сколько стоят оригинальные предметы, не может отличить копию от оригинала и, ориентируясь исключительно на форму, искренне полагает, что просто нашел лучшее предложение на рынке.