Зачем 65 лет назад из Москвы в Дрезден отправили «Сикстинскую мадонну» Рафаэля и другие сокровища саксонских курфюрстов

Forbes Life вспоминает историю обнаружения сокровищ Дрезденской галереи в мае 1945 года, реставрацию в Москве, выставку весной 1955 года в Пушкинском музее, которую посетили больше 1,2 млн человек. Как это было — показывают архивные фотографии ГМИИ им. Пушкина

2 мая 1955 года в Пушкинском музее открылась выставка сокровищ Дрезденской галереи, вывезенных после войны из Германии и отреставрированных в музее. «Сикстинская мадонна» Рафаэля, «Спящая Венера» Джорджоне, Рубенс, Вермеер, Тициан, ван Эйк, Дюрер, Рембрандт, — всего 350 картин. С мая до августа выставку посмотрело 1 млн 200 000 зрителей. (Для понимания масштаба: ретроспективу Валентина Серова, на которую выламывали двери, в Третьяковской галерее на Крымском Валу в 2016 году за четыре месяца посетили 400 000 человек). В 1955 году во время выставки Пушкинский работал с 7.30 утра до 11 вечера без выходных. 

«Мы стали срочно готовить выставку, когда стало известно, что работы возвращаются в Дрезден. Конечно, все были возмущены. И я была против, — рассказывает Ирина Александровна Антонова, президент ГМИИ им. Пушкина — Но, оказавшись спустя несколько лет в Дрездене, я смогла посмотреть на эту ситуацию по-другому. Я поняла, что Дрезденская галерея — это и есть Дрезден. Дрезден без галереи все равно что Париж без Лувра. Так что решение вернуть коллекцию — удивительный по смелости, по широте мышления, великодушию поступок. Хотя люди, принимавшие это решение, не были ни великодушными, ни широкомыслящими, они руководствовались своими прагматичными соображениями. Но меня неприятно удивило, как плохо, примитивно повели себя коллеги из Дрезденской галереи. В 1956 году, когда музей открылся для публики, при входе разместили маленькую, сантиметров 30, металлическую табличку с упоминанием, что коллекцию вернул СССР. А через несколько лет табличку сняли. Я считаю, это подлый, недостойный поступок. 

В Москве выставка Дрезденской галереи воспринималась как откровение.  Жажда великого искусства была огромна. Ведь в войну все музеи были закрыты. Выставка занимала два этажа. Те, кто приходил с утра, — люди стояли днем и ночью, спали прямо в очереди, на каких-то ящиках, знакомились, влюблялись за это время — проводили в музее весь день. Только потом мы догадались, что нужно ограничивать посетителей по времени, и организовали трехчасовые сеансы. Приходили те, кто знал искусство, соскучился по нему. Но было очень много молодежи, кто никогда не видел и не знал ничего подобного. Для многих из них это было судьбоносное открытие. Я знаю многих из тех, кто тогда впервые пришел в музей совсем молодыми людьми, очередь в Пушкинский весной 1955 года — самая веселая очередь в музей в мире, —  увиденная своими глазами «Сикстинская мадонна» произвела впечатление такой силы, что во многом определила их жизни».