«Цены на билеты до 2021 года меняться не будут». Директор Большого театра Владимир Урин — о новом сезоне в постковидной реальности

Фото Вячеслава Прокофьева / ТАСС
Фото Вячеслава Прокофьева / ТАСС
В начале сентября открывается новый сезон — особенный, посткарантинный. О том, как будет работать и развиваться театральная жизнь в России в этой сложной реальности, Forbes Life узнал у директора Большого театра Владимира Урина

Владимир Георгиевич, что будет происходить с Большим театром в новом сезоне? Как изменяется его финансирование?

Прежде всего, надо разделить 2020 год и 2021-й. Потому что есть текущая ситуация финансовая 2020 года и есть ситуация предстоящая 2021 года. По поводу того, что предстоит, могу только предполагать. На сегодняшний день дела обстоят так.

Театр открывается 6 сентября. 6 сентября мы начинаем показывать спектакли, я надеюсь. Я все время говорю «надеюсь», потому что мы внимательно следим за ситуацией в Питере, в Мариинском театре. Знаю, что там в связи с болезнью артистов балетные спектакли заменяются на оперные. Не исключена ситуация, что так будет и у нас. Мы все будем стараться, чтобы этого не было, но тем не менее. Поэтому все, о чем я буду говорить, носит предположительный характер, то есть планируемый. А что покажет жизнь, мы посмотрим.

Я уже не раз называл эту цифру: только на продаже билетов за вторую половину марта, апрель, май, июнь, июль мы потеряли свыше 850 млн рублей. А если считать вместе с отменой гастролей и прочими доходами — свыше миллиарда. Конечно, это серьезная финансовая ситуация. Но я не буду уподобляться тем директорам театров, которые кричат: «Мы не дополучили доходы, и поэтому нам невозможно жить». Это не так. В Большом театре на такого рода случай была финансовая подушка безопасности. Мы каждый год по итогам резервировали определенную сумму денег на непредвиденные обстоятельства. Вот она и пригодилась. Плюс правительство выделило нам средства, которые частично возместили недополученные доходы. Но только частично.

То есть правительство продолжает финансировать Большой театр в прежнем режиме.

Да, и дополнительно компенсирует частично недополученные доходы.

За апрель, май, июнь Большой театр получил компенсацию. Раз мы говорим с вами об экономике, надо помнить, что и расходы Большого театра сократились в связи с тем, что театр не работает. В таких ситуациях с государством надо разговаривать честно, а не пытаться заработать в этих условиях. Расходы театра в период карантина уменьшились: не состоялись спектакли, не были выплачены соответствующие гонорары, отменены несколько премьер. Мы остановили производственные цеха. Конечно, это повлекло  уменьшение расхода электроэнергии и других ресурсов. Сейчас мы сводим баланс 2020 года. 15 августа мы начали продажу билетов. У нас спланирован репертуар с сентября по декабрь включительно. Зал будем заполнять не полностью, а, как и положено на сегодняшний день, до 50% в соответствии с рекомендациями Роспотребнадзора.

При заполняемости в ползала театр работает в минус?

Нет, необязательно. Это зависит от спектакля. Есть спектакли, показ которых требуют серьезных расходов. В таком случае мы выходим в минус, но, в основном, прокатом текущего репертуара мы зарабатываем.

То есть сейчас театр ставит в репертуар такие спектакли, чтобы в минус не уходить.

Ставим то, что будет востребовано. Запланировали на сентябрь-декабрь то, что в просторечии называется у нас «кассовый репертуар». На самом деле, кассовый репертуар в Большом достаточно широкий.

А что же тогда с развитием театра? Получается, нужно всю афишу отдавать «Щелкунчику» и «Лебединому озеру»?

Если вы внимательно посмотрите афишу, увидите, что мы показываем достаточно большое количество спектаклей текущего репертуара. Что касается творческого состояния коллектива, нет оснований для волнения. Мы работаем, готовим новые премьеры. В связи с текущей ситуацией мы сделали корректировку: практически все премьеры первой половины сезона перенесли на следующий год. Поэтому в 2021 году в театре каждый месяц будет выходить премьера. А на осень оставили всего две — это премьера балетов наших российских молодых хореографов, которую мы не выпустили весной, и «Искатели жемчуга» Бизе на Камерной сцене им Б.А. Покровского. Это спектакли, которые уже были практически готовы весной. В сентябре-декабре мы будем тратить деньги и готовить премьерные спектакли 2021 года. Этот план не избавляет нас от расходов. Но одна из причин такого планирования заключается в том, что целый ряд постановочных групп, которые выпускают спектакли, и приглашенных певцов — наши западные коллеги. В условиях пандемии они не могут или боятся ехать сюда. Надеемся, что ситуация к следующему году стабилизируется.

Что касается финансов 2021 года, насколько мне известно, в правительстве готовится решение о сокращении расходов  бюджетной сферы на 10%. Это серьезная сумма из той субсидии, которую получает Большой театр (Государственная субсидия Большого театра в 2020 году — 5, 517 млрд. рублей, — Forbes Life). Поэтому не исключаю, что нам придется затягивать пояса в 2021 году. Надо думать об очень разумном и целесообразном расходовании средств. Порой в такой ситуации продюсеры тихонечко начинают поднимать цены на свой продукт. Скажу сразу твердо: мы подобного делать не будем. Цены на билеты в Большой театр и так достаточно высокие. Мы понимаем, что покупательная способность у зрителей в период пандемии снизилась, люди стали зарабатывать меньше. Поэтому в любом случае не будем повышать цены на билеты.

То есть цены на билеты не изменятся до 2021 года?

В 2020-м и 2021-м цены на билеты поднимать не будем.  А как сложится ситуация в 2022 году, сейчас невозможно прогнозировать.  Все будет зависеть от того, что будет стоить рубль, в каком он будет соотношении к курсу валют. Сейчас практически со всеми нашими контрагентами мы ведем переговоры о необходимости снижения гонораров тех певцов, которые приезжают к нам.

Кто-то уже согласился на понижение гонораров?

Да.

Кто?

Ну зачем я вам буду об этом рассказывать? Должен сказать, что это высокопрофессиональные люди, певцы, чьи имена вы прекрасно знаете. Это происходит во всем оперном мире.

Сегодня финансовая ситуация Парижской оперы известна — долг €40 млн, об этом интендант театра Стефан Лисснер рассказал в своем интервью. Мы знаем от нашего коллеги Питера Гелба, директора Metropolitan Opera в Нью-Йорке, что там тоже непростая ситуация. Артисты и музыканты отправлены без зарплаты в отпуска. Проблемы возникли и у спонсоров, у меценатов, тех кто поддерживает театры. Поэтому певцы прекрасно понимают, что вполне разумно  рассмотреть вопрос о частичном изменении гонорарной части по крайней мере до полной стабилизации.

И пока я не знаю ни одного певца, кто сказал бы «нет».

Штатным артистам Большого театра тоже снижают гонорар?

У штатных сотрудников снижения не будет. Все наши обязательства на сегодняшний день, думаю, мы сохраним. Потому что эти гонорары не сопоставимы с теми, что мы платим приглашенным артистам.

Можно ли предположить, что это хороший карьерный шанс для молодых артистов? За время карантина можно успеть вырастить своих оперных звёзд?

Я уверен, что ситуация с коронавирусом стабилизируется в течение полугода и театральный рынок плавно войдет в свой привычный режим. Если раньше, во времена Советского Союза, Большой собирал лучшие силы со всей страны, а у театра была своя сцена и Кремлевский дворец съездов, то сейчас площадок не две, а с Камерной сценой имени Покровского — три. А скоро будет четыре с филиалом в Калининграде. И в основном все артисты, как вы понимаете, раньше сидели в России и только в редчайших случаях выезжали на запад. В такой ситуации всякий раз, когда вы открывали программку, глаза разбегались, — все были звёздами.

Это был золотой век Большого театра. Но сегодня певцы мечтают петь во всем мире с лучшими дирижерами, работать с лучшими режиссерами, с лучшими мировыми певцами. Оперный рынок открыт и свободен. И неважно, где ты живешь, в Москве или в Красноярске. Дмитрий Хворостовский — яркий тому пример.  Стать мировым певцом можно в один момент. Поэтому сегодня удержать насильно в театре никого невозможно.  Надо строить работу таким образом, чтобы отпускать певцов из своей труппы, давать им возможность работать на западе, но при этом, конечно, приоритетом для них должна быть работа в Большом. Оперный мир глобален, у него нет национальных границ. Сегодня оперный театр — это прежде всего мировой театр. Поэтому везде поют приглашенные звезды. Можно ли вырастить своих звезд? Можно. Но вы уверены, что они останутся здесь не только во время коронавируса? Как только у артиста появится возможность и не будет опасности, он, конечно, постарается воспользоваться возможностью мирового оперного пространства, а не только российского.

 Балет «Герой нашего времени»
Балет «Герой нашего времени»

В чем, на ваш взгляд, главное преимущество Большого на мировом музыкально-театральном рынке?

Никогда не оценивал театр, в котором тружусь, и не буду этого делать. Пусть оценивают другие. А что должно быть — могу сказать. Здесь должны работать такие дирижеры, чьи имена заставят певцов выбирать между Мариинским, Парижской оперой, Ковент-Гарденом, Метрополитен, Баварской оперой и Большим театром. Здесь должны быть режиссеры, которые работают по всему миру. И тогда, может быть, звездам не понадобится так часто уезжать, а можно будет делать интересные роли дома. Если музыкальный и профессиональный уровень будет конкурентоспособен, нам не нужно будет уговаривать певцов оставаться здесь.

Вы не раз говорили, что спонсорское и меценатское участие в бюджете Большого театра составляет 5%. Как вы думаете, сейчас театру понадобится большая помощь спонсоров, этот процент будет увеличен? И будут ли увеличены попечительские и спонсорские взносы?

Однажды я имел неосторожность озвучить сумму, которую пожертвовал театру один из спонсоров, логотип которого стоит на афише, и получил жесткое замечание в свой адрес за то, что нарушил конфиденциальность информации. Сейчас я бы не хотел эти цифры называть. Это сложная, многоуровневая система спонсорской поддержки. Есть попечительский совет, его члены совместным решением определяют ежегодно размер спонсорского взноса в Большой театр.

В 2020 году в рабочем порядке мы закрытым голосованием определили размер взноса на 2021 год. Но кроме членского взноса, многие наши попечители участвуют в ряде других программ: поддерживают какой-то конкретный спектакль, например. Есть еще спонсоры, чьи логотипы вы видите на афише (или даже не видите). Для них у театра есть несколько спонсорских пакетов-предложений. Всякий раз, когда к нам кто-то обращается, что хотел бы вложить деньги в театр, мы говорим: «Пожалуйста, выбирайте тот уровень сотрудничества, который вас интересует и финансово, и идеологически». У нас есть генеральные спонсоры. В этом сезоне это «Ингосстрах». Дело в том, что сумма государственной субсидии растёт в зависимости от тех вопросов, которые театр решает. Повышается ли заработная плата, даются ли дополнительные средства на реконструкцию, на приобретение оборудования и так далее. Буду ли я обращаться в 2021 году к спонсорам с просьбой поддержать постановочные расходы? Буду. Дальше посмотрим, как пройдут эти переговоры.

На афише стали появляться именные благодарности конкретным людям «благодаря личной поддержке», а не только логотипы спонсоров.

Так бывает, когда, например, мы лично благодарим Андрея Леонидовича Костина, председателя нашего попечительского совета, который дает свои собственные деньги на тот или иной спектакль.

Чтобы имя мецената появилось на афише, его кандидатуру должен утвердить попечительский совет? Как это происходит?

Это обсуждается руководством театра и тем человеком, который даёт деньги. Затем мы обсуждаем это с генеральным спонсором, чей логотип стоит в верхней части афиши. Потому что имя мецената появится на афише рядом с названием спектакля. Тут возможен конфликт корпоративных интересов.  Допустим, если некий банк изъявил желание быть спонсором, то мы со всем банковским сообществом, участвующим в спонсировании Большого театра, обязательно обсуждаем, нет ли противоречий в интересах, возможно ли размещать логотипы рядом на афише.

Нечасто, но бывали такие случаи, когда мы вынуждены были отказать меценатам, занимающимся бизнесом в том же направлении, что и действующие спонсоры Большого театра.

Как изменится социальная политика театра? Билеты студентам будете продавать?

Наша первая премьера — балеты молодых западных хореографов 10, 11 и 13 сентября «4 персонажа в поисках сюжета». Спектакль, сочинённый во время пандемии, где заняты наши ведущие балетные солисты. Дневной спектакль 13 числа мы покажем в рамках программы «Большой — молодым». В этой программе мы обязательно показываем 4-5 спектаклей в сезон.

Не очень щедро. Думаете ли вы о поколенческой преемственности публики? Кто будет ходить в театр в будущем, если молодые не будут ходить сейчас?

На каждый спектакль, на 4-й ярус балкона мы продаем большое количество студенческих билетов. Поэтому, если вы сложите все эти места и еще спектакли, которые идут в программе «Большой — молодым», увидите, что студенты — достаточно частые зрители в Большом. Хотя, к сожалению, в связи с требованием Роспотребнадзора мы какое-то время эти билеты продавать не будем. Многие наши западные коллеги удивляются, как много у нас молодых лиц. У них ведь иной раз придешь на оперный спектакль, там средний возраст — 65 плюс.

Дорогие билеты в Большой — это во многом легенда. Средняя цена билета в Большой — три с небольшим тысячи рублей. На целый ряд спектаклей можно купить билет в партер за две, две с половиной тысячи рублей. Это может позволить себе и пожилой человек, пенсионер. А на бельэтаж можно купить и за 1,5 тысячи рублей. Да, есть кассовые спектакли, где верхняя планка билетов может доходить до 15 000 рублей. Или в опере занята такая звезда, как Анна Нетребко, — у нас цена билета может доходить до 20 000 рублей, что мало, потому что завтра на этих билетах начинают зарабатывать деньги уже спекулянты.

Конечно, за 1500 рублей не попасть на «Спящую красавицу» или на «Щелкунчик». Но за небольшие деньги вы можете попасть на другие знаковые, хорошие спектакли Большого театра. Поэтому, когда я слышу такие речи: «У вас же цена билетов от 15 000 рублей и выше», сразу отвечаю: выше не было. А вот ниже есть, и очень много. Вообще формирование цены билета — это интересная тема.

А почему Большой театр на гастролях стоит гораздо дешевле, чем в Москве?

О каких гастролях идет речь?

Например, в Лондоне. В 2019 году на сайте лондонской Королевской оперы билеты на «Спартак» и «Лебединое озеро» начинались от £15. Самые дорогие были за £180. 

Единственный спектакль, на котором была серьезно снижена цена билета, — «Укрощение строптивой» на гастролях в Ковент-Гардене в 2016 году (английский сайт hoteldirect, например, предлагал за £34 номер в отеле и билет на балет. — Forbes Life), потому что импресарио, господа Хоххаузеры боялись, что, несмотря на то, что это Шекспир, лондонцы не пойдут на балет малоизвестного им композитора Шостаковича и хореографа Жан-Кристофа Майо. Майо — француз, глава Балетов Монте-Карло. Но англичане традиционно настроены к французам скептически. И тогда импресарио решили снизить цены на билеты. Во всех остальных случаях билеты стоили, как и у нас.

На гастролях на Западе билеты продает не наш театр. Если мы работаем на одной площадке, как в Лондоне, в Ковент-Гардене — билеты продает импресарио. А когда у нас несколько площадок на гастролях, как в Японии, тогда импресарио продает спектакль площадке.

Владимир Георгиевич, как, на ваш взгляд, дефицит бюджетов крупнейших оперных театров мира, шахматная рассадка зрителей — такая ситуация — способствует тому, что театр оперы и балета вновь станет сословным театром, для избранных, для очень богатых, как когда-то и были задуманы и опера, и балет?

Очень надеюсь, что нет. Если говорить о творческих процессах, которые сегодня идут в оперном театре, постановщики ищут современное звучание оперы, стремятся создавать такие спектакли, которые не просто служат наслаждением для слуха и глаза, но и остроактуальны по содержанию, созвучны общественным настроениям как хорошие драматические спектакли. И опера, и балет развиваются в направлении актуального, современного искусства.

Поэтому в оперу идут самые разные зрители. Есть те, кому нравятся такие наши постановки, как «Борис Годунов» (возобновленная постановка 1948 года. – Forbes Life) и «Царская невеста» (реконструкция постановки 1955 года. — Forbes Life). Есть те, кто приходил к нам на «Билли Бадда», на «Альцину» Кэти Митчелл, а сейчас ходит на «Русалку» в постановке Тимофея Кулябина, на вайнберговского «Идиота». Такой же процесс можно наблюдать и в балете: «Анна Каренина» Джона Ноймайера, спектаклях Юрия Посохова и Кирилла Серебренникова. Посмотрите, в каком направлении развивается театр. Ни о каком возврате к декоративности, к сословной развлекательности речи нет. Я не особый сторонник остроактуального, часто провокационного искусства. У Большого есть Историческая сцена, есть Новая сцена, появилась Камерная сцена (до 2017 года — Камерный театр Бориса Покровского. - Forbes Life), где в 2022 году мы планируем начать реконструкцию. Премьер-министр Мишустин подписал постановление о выделении средств на реконструкцию. Неделю назад мы с музыкальным руководителем театра Туганом Сохиевым подробно обсуждали каким может быть развитие Камерной сцены. По сути, у Большого появляется еще один театр, где будет зрительный зал на 500 мест, нормальные оркестровая яма и сцена. В этом камерном пространстве появится возможность, как мечтал Борис Александрович Покровский, делать любые экспериментальные работы, ставить оперы молодых композиторов. Свои силы смогут пробовать молодые режиссеры, художники, исполнители. Нам важно, чтобы пришли люди, понимающие оперу, любящие ее, чувствующие.

Фото Дамира Юсупова / Большой театр
Фото Дамира Юсупова / Большой театр

Увеличение количества сцен очень напоминает то, что произошло с больницами и поликлиниками, со школами в Москве. Готов ли театр так расширяться? Не размывается ли бренд от этого, не страдает ли качество?

Размывается. Мы думаем об этом. Все, что касается Исторической и Новой сцены, то такие две площадки совершенно естественны для оперных домов, где работают оперные и балетные коллективы, — так же, например, в Париже, где есть Опера Бастий и Опера Гарнье, несколько сцен есть у Баварской оперы.  Что касается филиала, который будет строиться в Калининграде, там цель одна – помочь профессиональными и творческими возможностями Большого театра организовать самостоятельный театр. Калининградский театр будет завязан на Большом театре только в строчке бюджета, где прописано финансирование Большого театра, — на филиал будут добавлены деньги. Дальше мы эти деньги передаем в Калининград. И Калининград расходует их самостоятельно.  Ну, может быть, первое время мы будем помогать театру и в художественном плане, наши солисты будут выступать на их сцене. Но танцевать и петь в спектаклях, поставленных в Калининграде, а не в клонированных спектаклях Большого театра. Я не был особым сторонником присоединения Камерной сцены. Но согласился в силу определенных, очень личных условий, желания помочь тем людям, кто был в руководстве  Камерного театра. После ухода Бориса Александровича Покровского ситуация была очень непростая. Сейчас главная цель — найти молодых, способных, талантливых ребят. Чтобы к тому времени, когда мы реконструируем площадку, она стала их местом творчества. Да, под шапкой Большого, но самостоятельного творчества. И более того, поверьте мне, мы точно расширяться не будем. По крайней мере при моем руководстве. У меня контракт до 2022 года. Говорю это абсолютно точно, потому что попытки дать Большому еще филиалы не нашли нашей поддержки.  

Как определить эффективность работы театра в нынешней постковидной ситуации? До коронавируса это были количественные показатели: сколько сыграли спектаклей, сколько в театре дали премьер, сколько пришло зрителей, на какую сумму продали билеты? А сейчас как?

Есть два критерия. Один — это зрительский успех. Но, к сожалению, недостаток зрительского успеха в том, что он может никакого отношения к искусству не иметь. Мы часто видим переполненные залы на юмористических концертах, где звучат шутки ниже пояса. Как-то я шел в Думу обсуждать один из вопросов, увидел рекламу антрепризы «Трое в одной постели» и номер телефона. В общем, успех у зрителей еще не означает высокий уровень профессионального успеха. А другой критерий — профессиональный и творческий авторитет в мире театра. У Большого авторитет не только в российском профессиональном сообществе, это авторитет в мировом музыкальном театре. Если эти два критерия совпадают, то это и есть успех.

Госзадание определяет формальные признаки успешности работы театра. Но на самом деле это  должна быть сложносочиненная история с критериями, которые не меняются от пандемии. Они были 20 лет назад, они есть сегодня, и я абсолютно убежден — будут и завтра.