Евгений Чичваркин: «Делом всей жизни можно заниматься не сходя с кровати»

Turkina Faso для Forbes Life
Если кто и знает, как успешно преодолевать кризисы, так это Евгений Чичваркин, основатель «Евросети», а теперь — владелец винного магазина Hedonism Wines и ресторана HIDE в Лондоне. Еще до того, как мир захватила пандемия, в конце 2019 года, мы встретились с ним в британской столице, чтобы поговорить о вечном: отношениях с возрастом, философии жизни, новом поколении и деле всей жизни, ради которого теперь можно не вставать с кровати.

Недавно в американском Forbes вышла статья про то, что 45 — это новые 25 для современных предпринимателей, потому что возрастные рамки изменились, и это возраст, когда ты еще молодой, но уже опытный. Вы как это ощущаете?

Из-за слишком сильной «зарегулированности» жизни в Англии я немного подзастрял. То есть у нас не получилось на сегодняшний день в бизнесе то, что, наверное, в Америке конца XIX века, в России в 1990-х или даже сейчас или Украине получилось бы сделать быстрее. Здесь очень долго получаются все лицензии и бумаги.

Так что для меня самый успешный возраст как для предпринимателя, надеюсь, будет 46. Но мне очень хотелось, чтобы это случилось в этом году. Я прямо грезил, что в 45 у меня будет некое качественное изменение в жизни, так что 45/46 — как первые альбомы «Кино».

Почему именно в 45?

Ну, овальная дата, красивая — баба ягодка опять. Я свои 45 лет праздновал как никакой другой день рождения.

Мы поехали в Биарриц, французскую часть Страны Басков, и лучший ресторан грузинской кухни в Киеве «Чичико» сделал для нас из половины своих и половины местных продуктов потрясающие хинкали и прочее. Это сделал ресторан, где нет ни одного грузина, зато шеф — вьетнамец.

Что Евгений Чичваркин вывез из России в Лондон в крепком желтом пакете «Евросети»

Я боялась, что вы это скажете.

Мне хочется верить, что мы живем в мире, где национальности и страны больше не доминируют, зато есть вкусы и их оптимальное сочетание. К нам приехали «Тайгер Лиллиз» — британская группа в стиле дарк-кабаре. Такой же был и дресс-код. То есть все выглядели кто во что горазд.

Что вы ощущали? Переход в новую часть жизни?

У меня есть один знакомый, такой известный российский предприниматель, который однажды рассказал мне свой похмельный сон в ночь после празднования 50-летия. Ему снилось, что вся жизнь до пятидесяти — это был фильм, а после — это неудачные дубли, вырезанные дубли, попавшие под цензуру, интервью с актерами, благодарность спонсорам, анонс сиквелов и приквелов. То есть фильм о фильме.

А я жадно потираю руки в ожидании новых сезонов, запасаясь попкорном и надеясь, что они пройдут без дублеров.

Почему?

Есть еще ягоды в ягодицах, порох в пороховницах.

У вас был момент в жизни, когда вы себя почувствовали взрослым?

У меня было несколько стадий. Я почувствовал себя независимым, четким, отдельным индивидуумом от других в 14 лет. В 17 лет я почувствовал, что могу выйти из дома, не вернуться и при этом не пропасть с голоду. А в 22 года я понял, что умею конвертировать интеллект в деньги.

А мне казалось, что вы такой Питер Пэн — никогда не взрослеющий мальчик.

Может быть, как Оскар Мацерат из «Жестяного барабана» или герой из песни Тома Уэйтса «I don’t wanna grow up». Кидалтизм — это вообще такой приятный образ. Надо сказать, что в душе мне все еще 22 года, особенно, когда я скачу на лошади, играя в поло. Вообще в любом медитативном состоянии мне от 18 до 22. Я, кстати, почему-то очень боялся 27 лет — я даже в 26 бросил курить, пошел в спортзал — был уверен, что во мне живет какой-то дух Джима Моррисона и он в 27 уведет меня с собой к шаманам в прекрасную долину под звуки волынок и ситар.

Этого не случилось, но я с того момента стал следить за здоровьем, потому что до этого я вообще на него забивал. Сейчас я продолжаю и вести неправильный образ жизни, и следить за здоровьем одновременно. Все время смешиваем кипяток со льдом, получаем ожог-обморожение. Вообще молодость — это я минус обжорство и пьянство.

Как на вас повлияло рождение ребенка уже в зрелом возрасте?

Думаю, это был очень большой переворот в моем сознании. Когда тебе 42 года и ты с радостью толкаешь коляску и меняешь японские памперсы, притом что наши предки в это время были уже беззубыми дедами… Конечно, это очень серьезный прилив гормонов — и достаточно омолаживающих.

А ответственность? А желание быть молодым для дочери подольше?

Абсолютно верно. В Британии есть забеги отцов в школах, когда детям 13 лет, — и мне очень хочется прибежать не последним. Если у меня еще один ребенок родится, например в 50, то забег пап будет у меня в 63, и это немного тревожит.

Я вижу, как у многих людей после 55, если человек не сидит жестко на спорте, все разваливается и рассыпается. А совсем жестко он уже не может, потому что усталость наступает с каждым годом все быстрее. То есть полдня ты занимаешься спортом, а еще полдня отдыхаешь от занятий. И все ради того, чтобы чуть-чуть продлить активную жизнь.

Вы готовы ради этого продления пожертвовать своим гедонизмом и удовольствиями?

Нет, нет. Едой точно нет. Но я четко понимаю, что в какой-то момент количество алкоголя нужно будет кардинально сократить. Это неизбежность.

Что такое для вас ваш возраст сегодня?

Для мужчины идеальный возраст — это когда есть баланс остроты восприятия, накопленного опыта и эректильной функции. Думаю, где-то с 33 до 40 это сочетание находится в идеальном балансе, а потом по тебе тихонечко начинает звонить Гаусс.

У вас был кризис среднего возраста?

Мне кажется, я в него либо еще не вошел, либо до сих пор из него не выхожу. Нет, у меня был период депрессии, но он был связан с разводом. Депрессия от грусти отличается подавлением воли. То есть ты не можешь ничего креативного делать. Сейчас молодежь ноет в твиттере, что у них депрессия, что они выгоревшие в 17 лет. Изнеженные идиоты. Они просто не понимают, что такое конкурс строя и песни. Кстати, могут накликать новый таким образом, если продолжать ныть.

Поэтому, наверно, этот «запрос» на кризис у меня реализовался в период развода. Сегодня я не чувствую себя в кризисе, я не представляю, что меня сейчас может выбить из седла. Ну разве что, если в Британии проголосуют за Корбина или в Америке за Берни Сандерса, вот это будет реальная катастрофа (но в UK этого не случилось).

Вас сильно дестабилизируют внешние, глобальные факторы? Новости из России, Корбин в Британии, Брекзит? Или вы уже к этому философски относитесь?

У меня всегда бегут от новостей мурашки по коже. Особенно [от новостей] из России, которая пробивает дно за дном: то там провалившаяся, сутки кричащая девочка в выгребной яме сортира, то выкинутые из больницы на улицу люди, умершие прямо там.

При этом я понимаю, что в какой-то момент в мирную толпу все-таки начнут стрелять, потому что они к этому давно готовятся. Я когда-то в ЖЖ, еще 2010 году, написал пост о том, что в 2014–2015 году в России резко возрастут военные расходы и мы все время будем с кем-то воевать. Тогда это еще не была закрытая информация. Так и случилось. Потом, в каком-то 2013 или 2014 году они приняли закон, разрешающий Росгвардии стрелять по толпе. Теперь им нужен просто формальный повод, «закончик», чтобы все было «в рамках закона». И я думаю, что это будет следующая серьезная веха отношений нашего прекрасного государства с нашей бедной страной. И если это произойдет, я просто не знаю, как на это реагировать и публично не нарушить закон о призывах к свержению строя.

Люди, которые в 2011–2012 годах выходили на улицу и что-то хотели сделать, им сейчас как раз лет по 40–45. И они говорят: «Вы знаете, уже не хочется ничего делать, у нас дети, школы, бизнес».

Это очень логично. Революцию будут делать люди налегке, без детей, с голодными желудками и горящими глазами.

А вам самому хочется что-то «делать руками», или вы тоже пришли к состоянию, когда вы за этим просто наблюдаете издалека?

Если бы мне хотелось, я бы не уехал.

Но прошло много лет.

Я уехал в 34 года. В тот момент, когда каждый день, выходя из дома, в течение недели до моего отъезда я клал в карман штанов £400 и паспорт с открытой британской визой, я сделал этот выбор.

И с тех пор ничего не поменялось?

Я просто не знаю, как мне себя вести. Как пел Егор Летов: «Всего два выхода для честных ребят». По совести, нужно вести какие-то активные действия, но я совсем не чувствую в себе сил.

А когда вам было 20, вы были способны на подвиги?

Когда мне было 20, это был пик свободы. Уже год, как действовал закон о свободе торговли, и все, о чем я думал, — как отнести коробки, подвезти баулы. Государства не было в моей жизни — и слава богу. И почти ни в чьей жизни не было. Для кого-то это было «время секонд-хенд», для кого-то — «время ночь», а для меня это было время, созданное по моему образу и подобию, ради меня и во имя меня. И мне было в нем очень комфортно. Оно было сделано для меня, прямо под меня специально.

А ведь вы сегодня могли бы быть в России кумиром молодых — тех, которые могут «делать руками». А вы бы им опыт передавали.

Мне хочется верить, что отчасти я таковым и являюсь, но приезжать и делать это лично могу только в Украине (из ментально близких стран). Я только приехал недавно, выступал перед 1300 человек в зале, целый день на сцене.

И что вы им говорите?

Я рассказываю им про философию своей жизни — либертарианство с человеческим лицом, так как либертарианство борется во мне с гуманизмом, и это, наверное, естественный конфликт: я зачастую живу в поиске компромисса — какими должны быть законы и их правоприменение в прекрасной России будущего или граде Китеже, который никогда не будет существовать. Рассказываю об индивидуализме, о правах человека, которые он имеет от природы.

Что такое для вас свобода?

Свобода — это когда над тобой не довлеет общество, государство, церковь, полиция нравов, которая лезет в твою жизнь, и когда результаты твоего труда по большей части остаются тебе, и когда ты вправе выбирать, с кем работать и с кем не работать. И ты можешь в любую секунду сесть на самолет или поезд — и переместиться в пространстве, продать все это и заняться чем-то другим; принять любой вид религии, любой вид ориентации, носить оружие и защищать себя оружием, курить или не курить, летать или не летать над центром города, носить или не носить одежду, усыновить кого-то или отдать в усыновление, не спрашивая никого, перевести в любую точку мира любое количество денег в любой существующей или несуществующей валюте и т. д.

Но ведь, по идее, здесь, в Британии, это все можно делать, только вот люди остаются в рамках, которые поколениями создавались и создавались.

Нет, не все можно. Попробуйте здесь построить дом на 10 сантиметров выше. Нет, конечно! Здесь по-прежнему формально нельзя продавать марихуану и заниматься проституцией. Здесь по-прежнему налоговая нагрузка больше 50%. Ну и государство здесь не без социалистических закидонов. Вы знаете, как устроена местная система здравоохранения NHS?

Очень хорошо представляю.

NHS — очень социалистическая, нечестная и, на мой взгляд, это абсолютно чудовищное порождение решений, принятых здесь еще в 1960-х. У меня знакомый не дождался очереди на операцию после перелома ключицы — и она у него неправильно срослась. Они сказали: «Ну что, не болит?» — «Не болит». — «Тогда переделывать не будем». Так и ходит кривой.

Моидети, к сожалению, несколько раз становились жертвами этой системы. За одно лето нашей дочери был трижды поставлен неправильный диагноз — причем серьезный. Это ужасная система.

Как воспитывать ребенка одновременно свободным и способным жить в устоявшейся системе? А система есть везде, только если вы не родили его в лесу.

Если вы свободны, то ребенок у вас вырастет свободным. У меня папа — пилот гражданской авиации, всю жизнь проходивший в форме, бабушка пережила 1930-е годы. Но как-то привили мне это.

Как?

Своим поведением, своим примером, случайно оброненными фразами, видимо, не очень тщательно скрываемыми антисоветскими ценностями.

А где грань между свободой и анархией? Ее вообще нужно соблюдать? Потому что нам всегда говорят, особенно в нашей стране: «Если свобода — будет же анархия».

Ну, анархо-капитализм — это не самый худший строй, хотя в чистом виде его никогда толком не было, но любые его признаки, как правило, вели к процветанию.

Везде, где в этом направлении было движение, все только выигрывали. В анархии никто не позволяет залезать на твою территорию. Анархия — это уважение к себе и уважение к другому. У тебя есть много свободы, но никто не может отобрать твою собственность. Проблема в том, что анархистами зачастую называются всякие люди, которые после революции хотели, чтобы все было общее и в этом общем просторе делать все что угодно. И если ты пытаешься сделать все общим, значит, ты отрицаешь результаты своего труда. Анархо-капиталист отличается от других анархистов: он не будет рисовать значок анархии на других машинах, но может нарисовать его у себя на лбу. Анархо-капитализм полностью закрепляет результаты твоего труда: твой дом за тобой, просто ты действительно в нем можешь делать практически все что хочешь. Вопрос только в том, как это мешает соседям. Если ты морально раздражаешь, это никого не колышет, это их проблема.

В общем, анархист анархисту рознь. Я анархо-капиталист, объяснять долго — гугл в помощь.

Грань, где один человек мешает другому, подвижна, это не жирная, не четкая линия. Но чем она правильнее прочерчена, тем более богатым и преуспевающим становится общество.

Исходя из того, что вы говорите, кажется, что вам должно быть в условной России комфортнее, чем здесь.

В условной России мне комфортнее. А в настоящей, где любой мент может влезть в твою жизнь или какие-нибудь горцы могут проявить к тебе агрессию по любому им понятному поводу на дороге, скорее нет.

Они вам скажут: «А мы просто свободные».

Нет, свобода одного заканчивается, где начинается свобода другого. Это самое основное правило, которое нужно всем уяснить. Нужно хорошо понимать свои границы и границы другого человека.

В Британии очень хорошо чувствуют эти границы.

Здесь в этом смысле идеально. И все так цивилизованно, все правильно. Каждый раз, даже возвращаясь из Европы, я понимаю, насколько Лондон — культурная столица мира, центр цивилизации.

Вы следите за новым поколением предпринимателей, за всем этим бумом IT в Долине? Что думаете?

В четверть глаза. Они все мне очень нравятся. Мне вообще следующие оба поколения гораздо больше нравятся, чем наше. Мне кажется, они и свободнее, и вот этот объем информации, который в них зашел, делает их мозги сложнее.

А за русскими молодыми ребятами, которые там делают новые компании, наблюдаете?

За нормальными — да. А за ватными — нет. Среди них в чем вся прелесть? Они ведь за любой сильной идеей пойдут. Если по телевизору скажут, что Россия берет курс на либертарианство и свободу, если кто-то сильный и серьезный скажет: «Будем отдельно каждый по себе развиваться, работать и богатеть», — большинство из них послушаются, потому что они привыкли слушаться.

А если вы скажете, они тоже послушаются?

Нет, не думаю.

Почему? Вы для многих очень положительный герой.

По версии следствия, я агитировал за Путина и людей похищал. Людей похищал, кажется, в 2003-м, а за Путина агитировал в 2007-м. Может, это и был мой кризис среднего возраста.

Что для вас важнее — бизнес или общественная деятельность?

Бизнес, конечно. На первом месте бизнес, на втором — бизнес и на третьем, а потом все остальное. Это все хобби.

Как говорил мой один знакомый старый спекулянт: что ты щемишься по телкам — иди работай, будут бабки, будут и бабы. Бабки — это свобода. И вот после этого можно играть в политику, заниматься сбором денег и все такое. Если не будет бабок, кто ты такой, чтобы что-то этому новому поколению говорить о свободе, если ты не в состоянии себе карман залатать.

Вы хотели бы жить вечно?

Ни в коем случае. Я вообще подписался под эвтаназию. Я сказал здесь душеприказчикам, что как только я — овощ, они кладут меня на первый рейс в Голландию, и до свидания. К королю ящериц Джиму Моррисону.

Почему, как вы думаете, все эти молодые люди сейчас так помешаны на биохакинге и желании жить вечно? Откуда вот этот адский страх смерти?

Страх смерти — это нормально, это инстинкт, а вообще это очень изнеженное поколение. У нас в молодости нужно было проходить через страдания и отдать свою жизнь за Родину, чтобы потом кому-то когда-то жилось хорошо, а ты просто временный перегной для будущего хорошего. А сейчас другая этика. Сейчас у них образ мышления, в котором ты не воспринимаешь веками создаваемые предыдущими поколениями глупости.

Какую глупость, созданную вашим поколением, нужно истребить, чтобы ее не было для следующих?

У нас какое-то переходное поколение. Люди буквально на три-четыре года старше — они гораздо больше «ходят строем». А люди на три-четыре года младше — они гораздо более свободны.

Что нужно истребить в нас? Имперскость. Мы все равно имперцы, потому что «Союз нерушимый» и прочая чушь все еще живут в наших головах.

Боитесь ли вы смерти?

Наверно, боюсь. Я больше боюсь мучений, чем смерти. Потому что отношусь к ней как к абсолютной неизбежности. Я абсолютно точно понимаю, что стою за серединкой собственной жизни. Потому что серединка моей жизни началась, когда я встретил Татьяну и начал вот этот бизнес в Лондоне. Это случилось, когда мне было 37 лет — и тогда я решил, что это бизнес и женщина моей второй половины жизни.

Что нужно, чтобы быть всегда молодым? Давайте формулу выведем.

Свежий воздух, сложные интересные задачи, соревновательность с сильными мира сего или с более крупными бизнесменами. Ежедневное потение. Потею — следовательно, существую. Очень помогает молодая женщина и дети в целом.

А дело всей жизни, ради которого каждый день хочется вставать с кровати?

Делом всей жизни можно заниматься не сходя с кровати — благодаря современным технологиям можно сделать больше, не отрывая пальца от телефона, чем просидев весь день в офисе и приняв 101 неправильное решение.

«У нас маржа как прямая линия Путина»: как Чичваркин повторяет в Лондоне идеи «Евросети» и зарабатывает на вине