Как выйти из зала суда миллиардером: на чем заработал и что сделал для мира хирург Гэри Михельсон

Фото John Sciulli / Getty Images for Alevtina Michelson
Гэри Михельсон Фото John Sciulli / Getty Images for Alevtina Michelson
На счету Гэри Михельсона 25 лет хирургической практики, сотни изобретений и $1,7 млрд. 90% этой суммы он обещал отдать на благотворительность. Forbes Life рассказывает, как одно судебное решение сделало Михельсона миллиардером и почему он продолжает финансировать рискованные проекты

На разработку лекарств должен уходить всего год, а вакцины, учебники и интернет нужно сделать доступными в каждом уголке планеты — вот о чем мечтает американский врач Гэри Михельсон. И он превращает свои мечты в изобретения. Они принесли Михельсону миллионы, если быть точным, $1,7 млрд, по данным Forbes. Годовой объем продаж одних только спинномозговых имплантов, созданных  доктором, превышает $4 млрд. И это лишь один из сотен его патентов. Сейчас Михельсон ушел из медицинской практики и сфокусировался на филантропии: за годы существования его фонд раздал $14 млн в виде грантов и еще $100 млн направил на благотворительные проекты. Как врачу, который едва смог окончить медицинскую школу, удалось стать одним из богатейших медиков в мире?

Юного Михельсона чуть не отчислили из медицинского колледжа Дрексельского университета. Он отказался практиковать навыки трансплантологии на здоровых собаках. «Нам говорили, что это дикие животные и они все равно погибнут. И я бы поверил, если бы не посмотрел в глаза псу после одной из учебных операций. Животным не давали обезболивающих», — рассказал Михельсон свою историю независимой газете Jewish Journal.  

Пока деканат созывал комитет по отчислению, студент изобрел технологию, позволяющую пересадить реберную кость в травмированную ногу десятилетней девочки — эта операция избавляла от необходимости ампутации конечности. Тут же два известных хирурга-ортопеда пообещали Михельсону место в ординатуре их вузов. Неизвестно, что повлияло — внимание светил науки или слава студента, решившего сложную задачу, но альма-матер позволила молодому медику остаться на его условиях. «Это единственная причина, по которой я выбрался из собачьей лаборатории [не взяв в руки скальпель]», — вспоминал Михельсон в том же интервью.

Взрослое решение

Любовь к животным у Гэри с детства — домашний пес — боксер Чейз часто оказывался единственным живым существом, к которому можно было прижаться, не ожидая оплеухи. Атмосфера в консервативной еврейской семье была напряженная. Отношения с двумя братьями и матерью напоминали боевые действия, признался миллиардер журналистам Jewish Journal. Положение рабочего класса в Филадельфии 1950-х годов тоже нельзя назвать завидным: приходилось туго. Поддерживала Михельсона только бабушка. Именно она вдохновила внука на изучение медицины. Правда, эту историю не назовешь счастливой.

Семилетний Гэри был на кухне со своей бабушкой, когда внезапно почувствовал запах горящей плоти. Обернувшись, он увидел, как сквозь руку бабушки прорываются языки пламени от плиты. «Ничего страшного», — спокойно отреагировала та на крик внука. На протяжении десятилетий бабушка Михельсона страдала сирингомиелией. Это заболевание спинного мозга, один из симптомов которого — потеря чувствительности конечностей. Болезнь прогрессирует, вызывая боли в позвоночнике и атрофию костей. Врачи лишь посоветовали купить инвалидное кресло. «Она продолжала ходить исключительно благодаря своей несгибаемой решимости», — уверял Михельсон, в одном из редких интервью, когда ему было уже 67 лет: прославленный хирург, изобретатель и филантроп, он будто заново переживал то, что сам назвал «кошмаром страданий». Желая помочь бабушке, Михельсон решил стать врачом.

В 17 лет он ушел из дома и поступил в медицинскую школу, а чтобы оплачивать ее, мыл машины, водил такси и даже чистил клетки в исследовательском центре. Последнее принесло не только деньги, но и уверенность в том, что из сострадания к животным он обязан изменить положение дел в медицине. 

«Ты с ума сошел? Лишь половина твоих пациентов поправится, и это при условии, что ты все сделаешь безупречно»

«Исследования вниз головой»

Когда в медицинской школе Михельсон решил специализироваться на хирургии позвоночника, один из врачей попытался его отговорить: «Ты с ума сошел? Лишь половина твоих пациентов поправится, и это при условии, что ты все сделаешь безупречно». Травмы позвоночника — одни из самых серьезных и болезненных. Даже сегодня каждая такая травма порой требует не одной операции, а нескольких — чтобы сложные костные структуры начали восстановление. Десятилетия назад хирурги были вынуждены буквально на ощупь соединять позвонки, без гарантии того, что их вмешательство избавит пациента от боли. «Мне казалось это безумием», — вспоминал Михельсон. Операции предшествовала рентген-диагностика, но она не показывала сместившиеся костные обломки, поскольку те скрыты дужками позвонков. Поэтому Михельсон решил попробовать ядерное сканирование вместо рентгена: оно выявляло даже скрытые трещины.

Безумием ему казались и открытия, лишенные цели и возможности помочь кому-то. «Я знаю гениального человека, который однажды склонился над микроскопом — и провел так всю жизнь, до старости. Что выиграл мир от этого? Вам скажут, это наука ради науки. Но это никому не поможет. Сделайте что-то, что поможет людям сейчас», — рассказывал Михельсон, когда за его плечами уже было 25 лет хирургической практики и тысячи вылеченных пациентов. «Исследования вниз головой» — так он назвал главный недостаток академической науки.

Его идеи стали революцией в хирургии позвоночника. Технологии и инструменты, созданные Михельсоном, сделали операции более результативными и предсказуемыми, а восстановление после них — проще и комфортнее. Импланты, которые мир окрестил Michelson Devices, позволили пациентам с тяжелыми позвоночно-спинномозговыми травмами вернуться к полноценной жизни без боли. Он зарегистрировал более 200 американских и около 500 международных патентов. К слову, эти патенты стали причиной громкого юридического разбирательства. Еще одна вещь, которая так не нравилась Михельсону, — несправедливость.

Как выйти из зала суда миллиардером

В 2005 году Михельсон получил $1,35 млрд за свои патенты от производителя биомедицинских устройств Medtronic. Эти деньги обеспечили 56-летнему хирургу место в рейтинге Forbes 400. На покупку патентов Medtronic потратила лишь $800 млн, остальные $550 млн пошли на урегулирование иска между компанией и врачом. Эта история началась в 1994 году, когда Михельсон и его компания Karlin Technology Inc. продали права на изобретения и методы хирургии позвоночника фирме Sofamor Danek из Мемфиса. Через 5 лет ее купила Medtronic, «надеясь заработать на ноющих спинах бэби-бумеров», как написала газета The American Lawyer. В 2001 году Medtronic подала в суд на Михельсона, обвинив его в подрыве бизнеса — часть изобретений хирург продал конкурентам. Корпорация требовала возмещения ущерба в размере $225 млн плюс «заказ, который мог бы утроить эту цифру». Medtronic хотела получить права на все патенты в области хирургии позвоночника — их уже насчитывалось около 600. Врач в свою очередь был уверен, что волен сам распоряжаться изобретениями, которые он сделал после контракта 1994 года.

Михельсон подал встречный иск, утверждая, что Medtronic урезала его гонорары и нарушила патентные права, зарегистрированные после 1994 года. Также он отметил: корпорация не оказала должной поддержки его изобретениям, продолжая использовать старые технологии. Для борьбы с корпорацией хирург нанял 50 юристов: они работали в его офисе в Мемфисе. Скандал оказался в центре внимания прессы. Журналисты The American Lawyer писали, что команда Михельсона — эксперты и свидетели — разместилась в 60 гостиничных номерах, в заседаниях с его стороны участвовало более 30 человек, а сумма судебных издержек составила $62 млн.  

У него появилось нечто более важное, чем статус миллиардера, — свободное время

Четырехлетняя судебная тяжба завершилась соглашением. Medtronic получила патенты на все изобретения и стала мировым лидером в области поставок спинных имплантатов. А Михельсон и Karlin Technology Inc. разделили между собой выигранные $1,7 млрд: доктор получил $1,35 млрд. Но у него появилось нечто более важное, чем статус миллиардера, — свободное время. «Я был слишком занят, чтобы что-то изобретать с момента начала судебного процесса. Рад, что можно оставить все это позади и двигаться вперед», — признался он The New York Times и решил сосредоточиться на благотворительности.

Мечты о вещах, которых никогда не было

Ураган «Катрина», обрушившийся на южные штаты США в 2005 году, был признан самым разрушительным в истории страны. Жертвами стихии стали более 1800 человек. Во время эвакуации многим пришлось сделать немыслимый выбор: спастись, оставив свой дом и питомцев, или дожидаться помощи на месте. Приюты, включая «Американский Красный Крест», отказались принимать животных. В результате на затопленных улицах осталось около 250 000 собак, кошек, свиней и др. Узнав об этом, Михельсон основал частный фонд Found Animals Foundation и придумал специальную систему микрочипирования. Она позволяла отслеживать пропавших животных и вести базу найденных. Микрочипы и сканеры Фонд поставлял бесплатно в приюты для животных.

Эми Гилбрит, исполнительный директор Found Animals Foundation, сравнивает микрочип с номером социального страхования, который можно отсканировать. Данные о владельце чипа хранятся в базе данных. Для этого сотрудники Фонда создали специальный реестр и открыли к нему доступ всем приютам. В 2013 году Found Animals Foundation поддержала американская корпорация Oracle. Она пожертвовала программное обеспечение, которое позволило модернизировать систему, и теперь хозяева получают текстовые и электронные уведомления о пропавших животных. Михельсону часто присылали письма с обвинениями в том, что он ограничил благотворительность помощью животным. «Но люди имеют право отдавать свои деньги на то, что хотят. Нужно делать то, что вам нравится», — говорит он в интервью, упоминая, что жизнь людей ему также небезразлична.

$25 млн Михельсон обещает тому, кто сможет предложить нехирургический метод стерилизации животных

Обвинения как минимум беспочвенны, а объяснения доктора неоправданно скромны. В том же 2005 году Михельсон переименовал Благотворительный Фонд Гэри Карлина Михельсона, основанный в 1995 году, в Michelson Medical Research Foundation («Фонд медицинских исследований») и направил туда $200 млн — часть суммы, полученной от Medtronic. Фонд занимается междисциплинарными исследованиями, разработкой вакцин и поддержкой медицинских проектов более чем в 20 университетах по всему миру. Другой его фонд Michelson The Twenty Million Minds Foundation («20 миллионов умов») делает высшее образование более эффективным и доступным, инвестируя в цифровые учебные пособия и создание интерактивного контента. Михельсон поддерживает тех, кто готов рисковать: ученые в возрасте до 35 лет, не получившие грантов от Национального института здоровья США, могут рассчитывать на премию его фонда.  Еще один грант — $25 млн — Михельсон обещает тому, кто сможет предложить нехирургический метод стерилизации животных: «Я представляю себе мир, в котором эта технология окажется доступной для приютов. Не будет необходимости в эвтаназии ради сокращения популяции бездомных животных».

Михельсон присоединился к филантропической кампании The Giving Pledge («Клятва дарения»), запущенной в июне 2010 года Уорреном Баффетом и Биллом Гейтсом. Инициатива объединяет более 200 миллиардеров из 23 стран, пообещавших направить не менее 50% своего капитала на благотворительность. Сейчас, когда мировая экономика переживает коллапс, Михельсон не отступает от своих принципов. Его фонды не прекращают финансирование и разворачивают новые инициативы, предотвращающие последствия пандемии COVID-19. The Twenty Million Minds Foundation поддерживает студентов, оказавшихся перед выбором — образование или еда, а также университеты, продвигающие цифровые методики в образовании. Михельсон живет в Калифорнии. Его жена — уроженка Орла Аля Михельсон — участвует в его благотворительных проектах и поддерживает его план пожертвовать на благотворительность 90% состояния. «Он пытался изменить мир и сделать его немного лучше» — вот что я хочу, чтобы было написано на моем надгробии», — говорит Михельсон. Хочется надеяться, эту эпитафию мы увидим не скоро.