Когнитарии всех стран: почему интеллектуальный труд не делает жизнь безопаснее
Что такое когнитариат
Идея когнитариата как класса наемных рабочих, занимающихся интеллектуальным трудом, берет свое начало в трудах американского социолога Дэниела Белла. Хотя он не применял сам термин «когнитариат», его авторству исследователи приписывают понятие «работника знаний» или «информационного работника», о котором Белл писал еще в 1970-х. Этот тип профессиональной занятости социолог рассматривал как будущее постиндустриального общества. К этой точке зрения, а также самому слову «когнитариат» научная среда пришла уже ближе к 1990-м — благодаря американского социологу, философу и футурологу Элвину Тоффлеру.
Новый «класс» работников Тоффлер описывает в своей книге «Метаморфозы власти: знание, богатство и сила на пороге XXI» — и рассматривает когнитариат как широкую группу людей, которые работают по найму и заняты интеллектуальным трудом. По Тоффлеру, когнитариат по специфике своей работы постепенно вытесняет более привычный пролетариат — благодаря развитию технологий работа все чаще становится не физической, а интеллектуальной, но по-прежнему зависит от наймодателя, а ее продукт не принадлежит самому трудящемуся.
Торопиться некуда
Когнитариат простыми словами — это зонтичный термин, которым обозначают работников интеллектуального труда. Когнитариат созвучен с пролетариатом, поэтому некоторые исследователи, придерживающиеся марксистских взглядов, убеждены, что эти два понятия как минимум родственны и обозначают социальный класс, а как максимум — отражают эволюцию наемных рабочих, чей эксплуатируемый труд сменился с физического на интеллектуальный. Тем не менее рассматривать когнитариат как социальный класс не совсем корректно — на это указывает социальный антрополог и руководитель сектора качественных исследований центра Russian Field Святослав Костенко.
«Понятие «когнитариат» не является важным или устоявшимся для социальных наук: про него практически нет хороших теоретических статей и даже англоязычной статьи на Википедии, что о многом говорит, — размышляет он. — Однако сам термин ярко показывает трансформации общества, которые происходят буквально на наших глазах. Чтобы понять, кто такой этот «когнитариат», я предлагаю представить квадрат из четырех профессий: программист, аналитик, журналист, дизайнер. Все эти профессии объединены тем, что люди зарабатывают себе на жизнь скорее интеллектуальным трудом, производят за счет своих когнитивных усилий что-то, чего не существовало раньше — это и можно считать рабочим определением «когнитариата», и, конечно, в него входят существенно больше, чем эти четыре профессии».
По словам Костенко, социологи используют концепцию «класса», чтобы показать иерархию, существующую в обществе, «обнажить те «слои», из которых оно состоит». В этом смысле когнитариат напрямую не указывает на социальное положение человека: и крупный финансовый аналитик из любого банка с Уолл-стрит, и «выпускник художественной школы, выполняющий мелкие дизайнерские фриланс-заказы на онлайн-бирже» — оба они могут быть технически отнесены к когнитариату. Концепция показывает в первую очередь то, какой характер трудовой деятельности является доминирующим для профессии, но не напрямую статус человека в обществе.
Скрытые смыслы и обманутые ожидания
С понятием когнитариата исследователи поначалу связывали большие надежды — но не все из них оправдались. Так, начиная с конца 1960-х социальные теоретики начинают активно прогнозировать будущее, а в фокусе социальных наук оказываются футурологические концепции, рассказывает Святослав Костенко. Социологи находятся под шоком от технических инноваций (в первую очередь — кибернетики, первой волны компьютеризации и автоматизации производств), из-за чего они начинают изображать будущее состояние мира, в котором индустриальное производство полностью автоматизируется (из него полностью уходит человеческий труд), а люди вместо работы на заводах начинают управлять информацией и творить.
«Самая известная из таких техно-утопических концепций, которая дожила до наших дней — это «информационное, постиндустриальное общество» за авторством Дэниела Белла, но в свое время она была далеко не единственной. Например, понятия «кибернетическое общество», «технократическая эра» составляли ему яркую конкуренцию, — говорит антрополог. — В этом контексте возникают многочисленные термины, чтобы обозначить новую группу людей, освобожденную от индустриального производства, и которые занимаются «управлением информацией» (что бы ни значила эта формула) — и «когнитариат» становится одним из таких терминов».
По наблюдениям исследователя, в последние несколько лет происходит переоткрытие понятия когнитариата. Если поначалу он рассматривался как положительное явление, которое приведет к массовизации престижного интеллектуального труда (ручной заменит автоматика и машины будущего), то сегодня такая мысль скорее вызывает скепсис.
В пример причины такой перемены Костенко приводит ИИ. «Технический прогресс в форме распространения больших языковых моделей, произошедшего за последние пять лет, показал обратную картину: автоматизировать африканские шахты, на которых трудятся дети, или избавиться от детского труда на китайских фабриках оказалось существенно сложнее, чем оптимизировать отдел райтеров, дизайнеров и программистов-джунов — тех самых «работников умственного труда», — говорит антрополог. — Если раньше казалось, что автоматизация и технологический прогресс автоматизирует «грязные» работы, а в человеческом мире окажется только умственный труд, то развитие LLM демонстрирует, что с привилегированным статусом «умственного труда» все как минимум не так однозначно».
Более того, технологии привели не только к автоматизации труда, но и к ложному облегчению работы. «Для современного общества характерно, что многие профессии, которые раньше считались «важными и уникальными», «умственными», оказываются крайне подвешенными с точки зрения стабильности рабочих отношений, а LLM и их развитие подливают масла в эту нестабильность», — говорит Костенко. По его словам, когнитариат в реальности имеет больше общего с прекариатом, а не пролетариатом: их объединяет нестабильность спроса и зависимость либо от работодателя, либо от технологий в виде метрик и прочих сервисов, которые все сильнее контролируют рабочие процессы.
Трудности оценки труда
Кандидат экономических наук и руководитель факультета экономики и бизнеса Финансового университета Екатерина Безсмертная предлагает рассматривать когнитариат не как класс, а как «относительно новую социальную группу», состоящую из наемных работников преимущественно интеллектуального труда, роль которой возрастает по мере развития цифрового общества.
По ее наблюдениям, когнитариат разнороден и многослоен: к этой категории отдельные исследователи относят преимущественно создателей информационного продукта и сетей коммуникации. При этом Безсмертная обращает внимание, что в более широком смысле в эту группу, ориентируясь на характеристики, приданные этому понятию теоретиками постиндустриализма, должны входить и иные работники, занятые преимущественно умственным трудом:
- научные работники;
- преподаватели университетов и колледжей;
- журналисты;
- дизайнеры;
- писатели;
- IT-специалисты и т.д.
«Словом, когнитариат — это те, кого принято относить в терминах советского периода к классу интеллигенции, — говорит о примерах когнитариев Безсмертная. — Внутри этой социальной группы есть своя стратификация: высший уровень — творческая элита ученых и высшей профессиональной администрации, средний уровень — среднее интеллектуальное звено (инженеры, профессорско-преподавательский состав, научные сотрудники), а низший уровень — «пролетариат умственного труда»: ассистенты, младшие сотрудники, лаборанты и т.д.».
Екатерина Безсмертная отмечает, что отличительной особенностью многих представителей когнитариата является стремление к творческому труду, склонность к постоянному обновлению знаний, способность быстрой адаптации к меняющимся условиям труда. При этом многие представители когнитариата воспринимают свою профессиональную деятельность в первую очередь не как комфортный способ заработка, а как реализацию своего призвания. При этом условия труда и уровень оплаты труда таких работников зачастую не соответствуют их статусу и уровню их образования и компетенций.
«Проблема дисбаланса между уровнем квалификации и размером оплаты труда осложняется в случае с когнитариатом и тем, что это часть среднего класса, который является опорой государства в вопросах сохранения общественных отношений и обеспечения общественного и политического консенсуса, — добавляет Безсмертная. — Поэтому задача социальной и экономической поддержки этой ценной прослойки граждан является в том числе и задачей государственного уровня».
Как устроен когнитариат в России
«Говорить прицельно об особенностях российского когнитариата достаточно сложно, поскольку эта концепция не является распространенной в современных исследованиях, — говорит социальный антрополог Святослав Костенко. — Однако можно предположить, что хорошо известные особенности российского общества влияют и на когнитариат, а именно — пространственное неравенство и система высшего образования».
Говоря о пространственном неравенстве, антрополог приводит в пример условного финансового аналитика: такая профессия будет крайне востребована в Москве, но вряд ли — в небольшом городе вроде Ижевска. «Даже если да, то понятно, что для стабильного функционирования экономики условного Ижевска финансовых аналитиков нужно куда меньше, чем для экономики Москвы», — добавляет Костенко.
Этот пример показывает, что индустрии, в которых занят когнитариат, распространены скорее в развитых городах с крайне дифференцированной и продвинутой экономикой. Когнитариат пространственно локализован в городах, которые американская социолог, экономистка и исследовательница Колумбийского университета Саския Сассен называет «глобальными» — и за их пределами спрос на услуги когнитариата существенно меньше.
«В России из-за большого неравенства между городами для стабильной жизни представителей этого группы очень немного: фактически — Москва и Санкт-Петербург, — уточняет Костенко. — С некоторыми нюансами можно включить Казань, Екатеринбург, Новосибирск и, наверное, Сочи».
Второй фактор — особое состояние системы высшего образования. По наблюдениям антрополога, несмотря на постепенные изменения, Россия обладает очень большой сетью университетов. Даже в небольших городах будет хотя бы филиал вуза, а в региональных центрах полноценных вузов будет несколько. Университеты ориентированы друг на друга, создают образовательные программы, которые были бы востребованы среди абитуриентов и их семей.
«В свою очередь, как показывают наши внутренние исследования, основной мотив школьника, приходя в университет — не столько получение конкретных профессиональных навыков, сколько улучшение жизненных перспектив: рост дохода, повышение социального статуса, стабильная и уважаемая работа, — подчеркивает Святослав Костенко. — В массовом представлении высшее образование в России — это способ «выйти в люди», сменить свой социальный статус».
Ориентируясь на представления о статусе и желаемой сфере работы, абитуриенты выбирают те направления, которые по выпуску должны сделать их тем самым «когнитариатом» — например, политологию, связи с общественностью, международные отношения и др. Но по завершению обучения трудоустройство начинает определяться именно неравенством между городами, их экономиками и спросом на разные квалификации на местном рынке труда.
«Точно ли «международники» так востребованы на уровне регионов? Нужно ли столько специалистов в области «связей с общественностью» в региональных центрах с населением до 500 000 человек? — размышляет антрополог. — Возникает диссонанс: с одной стороны, спрос на профессии интеллектуального труда ярко выражен в небольшом количестве продвинутых городов, высшее образование по этим направлениям может быть получено в большем количестве городов. Подобное структурное противоречие увеличивает и без того возрастающую неустойчивость и прекарность подобного труда».
Невидимая опасность
Итальянский философ Франко Берарди в своем эссе «What does cognitariat mean?» («Что значит когнитариат?)» обращает внимание, что когнитариат в последние годы стал более массовым благодаря развитию диджитал-индустрии. С его точки зрения, работы, например, архитектора и трэвел-агента со стороны кажутся похожими: и те и другие «двигают пальцами по клавиатуре и печатают». «Но в то же время их профессии гораздо более разнообразны по своему содержанию, — подмечает Берарди. — Люди могут выполнять одни и те же физические жесты, но никогда не смогут поменяться местами, поскольку каждый из них выполняет конкретную, локальную задачу, которую невозможно передать тому, кто не прошел специальный образовательный курс или кому не знаком этот сложный комплекс знаний».
Отличия есть и в том, как работает когнитариат и как — условные представители «индустриальной работы». В то время как для последних «восьмичасовая оплачиваемая работа была своего рода «временной смертью», от которой они «просыпались» только когда звучал сигнал о конце рабочего дня», когнитарии же, напротив, сливаются со своей профессией. Работа для них становится важной частью идентичности, так как она неотделима от специфики их образования, а сам интеллектуальный труд часто требует эмоциональной включенности в процесс. Наконец, когнитарии нередко сталкиваются с ненормированным рабочим графиком и переработками, что также отражается на ментальном здоровье.
Психологические риски когнитариев в первую очередь связаны с тем, что умственный труд может истощать сильнее физического. «Главный ресурс здесь — не время, а способность удерживать внимание и глубоко работать с информацией, — объясняет бизнес-психолог и коуч MCC ICF Юлия Куликова-Цай. — Переутомление проявляется не в физической усталости, а в снижении концентрации, замедлении мыслительных процессов, ошибках, которые специалист сам не может объяснить. Клиенты в моей практике говорят: «Я чувствую, что стал думать хуже, но не понимаю почему». Это типичный признак умственного выгорания и перегрузки».
Другой фактор повышенного стресса — бесконечный поток информации. Интеллектуальные специалисты ежедневно сталкиваются с большим объемом данных: письма, сообщения, рабочие чаты, консультации, анализ. «Мозг находится в режиме постоянной мобилизации, и даже при отсутствии физической усталости человек ощущает «перегрузку головой», — говорит Куликова-Цай. — Часто люди формулируют это так: «Я устал не от работы, а от количества входящей информации». Это реальный психофизиологический риск, который напрямую влияет на эффективность».
Ненормированность графика также усиливает нагрузку на мозг. Поскольку для когнитария работа иногда продолжается даже после закрытия ноутбука, а задачи анализируются «фоном», мозг не получает возможности отключиться — и это приводит к хронической усталости, нарушению сна и невозможности восстановить ресурс.
Любопытно, что работа когнитариев, как и прекариев, часто связана с неопределенностью — и это сильно влияет на фоновый уровень тревожности. На это обращает внимание и Куликова-Цай: в интеллектуальном труде редко есть точный алгоритм, поэтому работникам приходится принимать решения при недостатке данных и высокой ответственности за результат. Это усиливает внутреннее напряжение и формирует стремление к идеальности, когда ошибка воспринимается как угроза профессиональной репутации.
Другая особенность работы когнитариата — в неощутимости итогов своей деятельности. «Невидимый результат повышает риск синдрома самозванца. Дело в том, что при умственном труде невозможно увидеть результат в прямом смысле — нет товара, нет физического продукта. Это приводит к ощущению неопределенности: «Достаточно ли хорошо я работаю?», «Достаточно ли я сделал?» — добавляет психолог. — Так формируется сомнение в собственной компетентности, которое особенно часто проявляется у высококвалифицированных специалистов».
Наконец, главный риск когнитариев — снижение качества решений. Даже опытный профессионал, работающий на пределе возможностей, может сохранять объем задач, но терять глубину и точность анализа. Это критично в профессиях, где качество принимаемых решений влияет на развитие компании.
Избежать таких рисков сложно, но возможно — для этого Юлия Куликова-Цай дает три рекомендации:
- Ограничение информационного шума. Создание условий для глубокой концентрации, отказ от постоянного переключения между задачами;
- Регулярное восстановление. Ритуалы завершения рабочего дня, физическая активность, полноценные периоды отдыха без цифровых устройств;
- Эмоциональная устойчивость. Навыки работы с тревожностью, умение принимать решения в условиях неопределенности, способность отделять личность от результата труда.
«Специалисты интеллектуальных профессий становятся ключевым ресурсом экономики будущего. Однако их главный рабочий инструмент — психическая устойчивость — требует не меньшего внимания, чем раньше требовали физические производственные мощности, — резюмирует психолог. — Компании, которые научатся поддерживать сотрудников умственного труда, будут выигрывать не только в эффективности, но и в качестве стратегических решений — а это центральная ценность деловой среды XXI века».