Триумф Татьяны: каким получился «Евгений Онегин» в постановке Рэйфа Файнса

У Рэйфа Файнса уже есть опыт обращения к поэме Пушкина: в 1999 году он снялся в главной роли в фильме «Евгений Онегин». Режиссером выступила его сестра Марта Файнс. Тогда актер предстал бесконечно циничным, бессердечным и от того неуязвимым человеком. Вернувшись к герою более чем через четверть века после выхода фильма, Файнс явно пересмотрел концепцию персонажа и свой взгляд на историю в целом.

В Париже на сцене Пале Гарнье канадский сценограф Майкл Ливайн создал вполне спокойное, в меру наполненное специфическими русскими деталями пространство, в которое режиссер внес нарочитые маркеры a la russe: снега, кокошники и медведи, которые, впрочем, поданы с особым расчетом и подтекстом — так спектакль, на первый взгляд, производит впечатление вполне классической, костюмной истории.

Об этом говорят и сами певцы. Исполнитель парии Онегина Борис Пинсахович в комментарии Forbes Life замечает, что «постановка выглядит порой слишком классичной, для кого-то даже скучной и как будто уже ранее где-то увиденной, но за всем этим достаточно традиционным взглядом на нашу культуру в целом стоит глубокая проработка всех образов со стороны Файнса».

Исполнитель парии Ленского Богдан Волков рассказывает, что в процессе репетиций Файнс основное внимание уделял внутреннему состоянию персонажа: «Мы много говорили о характере, мотивации, реакциях и причинах каждого поступка. Некоторые его идеи относительно реплик Ленского поначалу были для меня непривычными, но было очень интересно создавать что-то новое». 

Действительно, в этом спектакле режиссер и его концепция скорее «шепчут», нежели «кричат», и публике предоставлена возможность погрузиться в музыку Чайковского в интерпретации дирижера Семена Бычкова, который с 1 августа 2026 года займет пост музыкального руководителя Парижской оперы, оценить его подход и глубину проработки образов певцами, не отвлекаясь на визуальные аттракционы. 

Впрочем, назвать постановку Рэйфа Файнса классической все же нельзя. С развитием действия режиссерский нарратив начинает вырисовываться, буквально проступать сквозь «клюквенный» образ русской усадьбы, которую в интерпретации сценографа символизирует роща условных берез и осин.

Вообще образ русской усадьбы, похоже, важен лично для Файнса. В 2013 году, приехав в Россию на съемки фильма «Две женщины» режиссера Веры Глаголевой по пьесе Тургенева «Месяц в деревне», в интервью газете «Вечерняя Москва» он описал, что почувствовал, оказавшись в имении Михаила Глинки, где проходили съемки: «Оказавшись в усадьбе, я понял, что счастлив быть здесь. Невольно вспоминаю свое детство. Ребенком я долгое время жил в деревне». Возможно, именно это ощущение счастья Файнс захотел передать в первом акте своего «Евгения Онегина».

Но счастье быстротечно, с деревьев облетают листья — незатейливый, но легко прочитываемый образ исчезнувшей надежды и растоптанных мечтаний. К моменту прочтения ответного письма Онегина опавшие листья уже покрывают пол спальни Татьяны. В сакраментальной сцене дуэли Онегина и Ленского деревья уже совсем голые, и этот минималистический графичный образ может напомнить известные силуэтные иллюстрации к «Евгению Онегину» 1936 года Владимира Свитальского.

Убитый Ленский падает на снег и остается лежать на снегу и в сцене бала в Петербурге в третьем акте оперы. Почти незаметно для зрителя танцующие дамы в черных кринолинах как бы выметают прочь его тело, это последнее напоминание о прежней жизни.  

Исчезает тело, но не снег. И в этот же снег, на то же место, где лежал Ленский, упадет в отчаянии Онегин после финального объяснения с Татьяной. Эту симметрию, придуманную Файнсом, можно трактовать и просто как следование классическому канону, предполагающему раскаяние героя, и как идею о том, что ученица — Татьяна — превзошла своего учителя Онегина, сделав после прочтения письма некие выводы. Ведь именно она, а не Онегин, чувствует себя на этом зловещем балу, где кавалеры скрывают лица под масками медведей, и который был бы, наверное, вполне уместен в спектакле по «Маскараду» Лермонтова, своей. 

В максимально драматичной интерпретации Рузан Манташян Татьяна не выглядит лишь покорной долгу женой из общества, воплощением пушкинского идеала, она не «теряет лицо», внезапно встретив свое прошлое, и в финальном противостоянии с Онегиным явно одерживает верх. Здесь вполне можно усмотреть и парафраз сцены с дуэлью. А символическая гибель Онегина приравнивается к гибели Ленского.

При этом «Евгений Онегин» в опере Гарнье все же скорее «дирижерский» спектакль, и музыкальная концепция Семена Бычкова, безусловно, становится его стержнем. Актеры отмечают его скрупулезную работу над партиями, Богдан Волков (Ленский) в комментарии Forbes Life рассказывает, что работали буквально над паузами: «Иногда маэстро просил больше пространства, больше тишины или более длинное дыхание — не ради эффекта, а потому что этого требует драма. Я очень ценю такой подход. Он усиливает напряжение и может даже создать ощущение оцепенения. Тишина никогда не бывает пустой — это момент истины».

Этот подход Бычкова можно было заметить и оценить как раз в сцене дуэли, которая никого в зале не оставила равнодушным. Борис Пинсахович (Онегин) уверен, что «Евгений Онегин» Файнса и Бычкова — это спектакль для меломанов, и концентрироваться нужно в первую очередь на звучании. Логично, что по окончании премьерного спектакля дирижер вывел оркестр на сцену на поклон в полном составе. Красивый жест Семена Бычкова и заслуженные долгие аплодисменты зала.