Драма из Афганистана и почетная награда Мишель Йео: как прошло открытие Берлинале

Открытие Берлинале в 2026 году не предвещало ничего драматичного — фестиваль в кои-то веки не сопровождали скандалы и горячие дискуссии. Однако спокойную атмосферу быстро нарушили политически заряженные вопросы журналистов. Так, один из них обвинил правительство Германии (главного спонсора фестиваля) в поддержке «геноцида в Газе» и спросил, поддерживают ли члены жюри такое «избирательное» отношение к правам человека. 

Польский продюсер Эва Пущиньска (спродюсировала фильмы Павла Павликовского «Ида» и «Холодная война») назвала вопрос «немного несправедливым». «Фильмы в программе не политические в том смысле, в котором вы используете это слово. Мы не можем нести ответственность за то, какое решение примет правительство — поддержать Израиль или Палестину... Вы указали на самую громкую войну. Но в мире много войн с геноцидом, о которых мы не говорим. Это очень сложный вопрос», — ответила она. 

Пущиньску поддержал председатель жюри, немецкий режиссер и классик современного кино Вим Вендерс. Он попытался увести дискуссию от прямой политики: «Мы должны оставаться вне политики. Мы — противовес политике, мы ее противоположность. Мы должны делать работу для людей, а не работу для политиков».

Более того, Вендерс отметил, что фильмы могут изменить мир, но не политическим путем. «Ни один фильм не изменил идеи ни одного политика, но вы можете изменить идеи людей о том, как им следует жить... У кино есть невероятная сила — быть сострадательным и эмпатичным. Новости — не эмпатичны. Политика — не эмпатична. А фильмы — да», — добавил немецкий режиссер.

Но без политики не обошлось и на красной дорожке. Актеры Банафше Хурмазди, Ясмин Табатабай, Фелина Рогган и автор Дюзен Теккал развернули плакат с надписью: «Освободите Иран».

Также на церемонию открытия, проходившую при типичной для февраля в Берлине дождливой погоде, по красной дорожке прибыли режиссер и оскаровский лауреат Шон Бейкер, актриса Белла Рамзи, актер Даниэль Брюль, режиссер Илькер Чатак, который покажет в конкурсе фильм «Желтые письма», режиссеры Том Тыквер и Кристиан Петцольд, еще один участник конкурсе Берлинале, бразилец Карим Айнуз, актеры Ларс Айдингер, Марен Эггерт и Август Диль.

Вместе с Пущиньской и Вендерсом судьбу призов основного конкурса фестиваля в 2026 году будут решать японский режиссер Хикари, индийский режиссер и продюсер Шивендра Сингх Дунгарпур, непалийский режиссер Мин Бахадур Бхам, корейская актриса Пэ Ду-на, режиссер фильмов «Король Ричард» и «Боб Марли: Одна любовь» Рейнальдо Маркус Грин.

Почетный медведь

Традиционное вручение почетного «Золотого медведя», который присуждают за вклад в кинематограф, также состоялось на церемонии открытия. Лауреатом в 2026 году стала малайзийская актриса Мишель Йео, которая приезжала в Берлин еще в 1999 году в составе международного жюри. С тех пор она не раз посещала фестиваль с такими работами, как «Крадущийся тигр, затаившийся дракон» и «Все везде и сразу».

Честь вручить награду выпала Шону Бейкеру, вместе с которым Йео сняла короткометражку Sandiwara, представленную в программе смотра. Режиссер отметил, что Берлинале всегда поддерживал смелые голоса, тех, кто любит рисковать и не хочет заключать «себя в рамки». По его словам, площадка Берлинале идеальна для того, чтобы отдать должное карьере Йео, «уникальной актрисе своего поколения, которая не просто появляется в фильмах, но меняет их атмосферу одним своим присутствием».

Йео отметила, что Берлин всегда занимал особое место в ее сердце: «Это был один из первых фестивалей, который принял мои работы с такой теплотой и радушием. Вернуться сюда спустя столько лет, получив признание моего пути в кино, для меня по-настоящему значимо».

Актриса была очень эмоциональна и призналась, что какая-то ее часть по-прежнему чувствует себя маленькой девочкой, которая хочет, чтобы ей гордились родители. «Мой отец больше не с нами, но он всегда в моем сердце, его дисциплинированность, стойкость, вера в то, что если ты за что-то взялся, это нужно сделать хорошо. И если бы он мог увидеть меня сегодня, держащую «Золотого медведя», я знаю, что он бы улыбнулся».

Печальная правда об Афганистане

Фильмом открытия стала романтическая драма No Good Men («Хороших мужчин не бывает») афганского режиссера Шахрбану Садат — одной из немногих женщин в киноиндустрии Афганистана. В 20 лет она стала самой молодой в истории участницей престижной программы Cinéfondation Residence Каннского кинофестиваля, где начала работать над дебютом «Волк и овцы», который в итоге показали в рамках параллельной программы «Двухнедельник режиссеров». 

После захвата власти талибами в 2021 году Садат уехала из Кабула в Европу. «Хороших мужчин не бывает» — третий фильм в ее карьере, средства на который собирали по всей Европе. В фильм вложились Дания, Норвегия, Франция и несколько немецких фондов. Новая работа Садат — идеальный фильм открытия Берлинале, который сочетает зрительскую привлекательность с социально ответственным посылом.

В центре сюжета — единственная женщина-оператор на кабульском телевидении Нару в исполнении самой Садат. Она недавно ушла от мужа и осталась одна с маленьким ребенком. На работе ей доверяют только сомнительные программы «для женщин», в то время как героиня хочет работать над освещением актуальных событий. Однажды она напрашивается поехать на интервью с опытным репортером Кодратом (Анвар Хашими). Тот тоже не воспринимает ее всерьез, но постепенно Нару доказывает, что достойна уважения в исключительно мужском коллективе.

Примечательно, что режиссер выбирает непривычный для столь серьезной темы тон — практически романтическую комедию, хотя, несмотря на видимую легкость повествования, до комедии там, в силу описываемой обстановки и обстоятельств, далеко. Она вплетает в простую житейскую историю множество социальных комментариев. Нару убеждена, что в Афганистане не осталось хороших мужчин: постоянным фоном в фильме служат сексистские комментарии, насилие в семьях, которое считается нормой, и полное пренебрежение к женщинам.

Садат любит долгие сцены с диалогами о социальных реалиях и вставки из интервью на улицах в привычном для нее псевдодокументальном стиле, которые отражают печальное положение дел в стране. «Выросшая в Афганистане, я верила, что хороших мужчин не бывает. Пока не обнаружила, что существует и другая реальность. Я надеюсь, этот фильм даст молодым женщинам надежду, а молодым мужчинам — пример», — отмечает режиссер.

При этом картина отказывается от банального обвинения по гендерному принципу. По мнению режиссера, виноваты не столько мужчины, сколько все афганское общество в целом, построенное на принципах радикального патриархата и тотальной милитаризации. Садат вставляет кадры с маленьким сыном героини, который играет с детским автоматом Калашникова и поет песни о «кровожадных талибах, которым стоит оторвать головы».

Главный вопрос фильма состоит даже не в том, есть ли в Афганистане хорошие мужчины, а чего стоит этим хорошим мужчинам и женщинам изменить инертное афганское общество, привыкшее жить в жестких рамках устаревших традиций, коррупции и халатности. 

По мнению Садат, изменения кроются в маленьких шагах и повседневных действиях наперекор системе, которые совершает каждый человек. Даже если это простое желание сесть за «неправильный» столик в ресторане, куда женщинам, согласно культурному коду, вход запрещен. Правда, даже эта маленькая надежда полностью рушится после стремительного наступления талибов в 2021 году.

Искушенному западному зрителю работа Садат может показаться слишком наивной и прямолинейной, особенно в конкурсе крупного международного фестиваля. Однако вопрос о том, зачем его показывать на Берлинале, лежит не совсем в плоскости художественных достоинств фильма (что вполне вписывается в идеологию фестиваля). Европейским зрителям «Хороших мужчин не бывает» предоставляет возможность взглянуть в закрытый для них мир и своими глазами увидеть, как даже самые базовые демократические принципы могут разрушиться всего за несколько дней. 

В то же время этот фильм важен не только международной аудитории, но и афганскому сообществу, для которого многое, что происходит на экране, выглядит гораздо более радикальным, чем для европейского глаза. По словам Садат, некоторые сцены могут показаться афганцам не «ромкомом, а настоящим хоррором». Но она уверена, что, несмотря на цензуру, афганские зрители точно будут заинтересованы в фильме и обязательно найдут способ его посмотреть.