Встанет ли Обломов с дивана: как психология переосмысляет русскую классику

От чего страдал Обломов — лени или апатии? Идея или психоз стояли за поступком Раскольникова? Могла ли терапия помочь Базарову? В издательстве «Альпина Паблишер» выходит книга «Спасти Анну Каренину: Герои русской классики на приеме у психолога». Ее автор Елена Новоселова рассматривает русскую классику как собрание клинических случаев, анализируя глубинную подоплеку поступков героев Гончарова, Достоевского и Толстого. 

Елена Новоселова — психолог, создательница и ведущая программы «Новоселова Time» на радио «Серебряный дождь», эксперт ток-шоу «Правила жизни» на телеканале «Культура».

С разрешения издательства Forbes Life публикует отрывок из книги. 

Молодой человек, Илья Ильич Обломов, целыми днями лежит на диване и, кажется, собирается провести на нем всю жизнь. Когда-то недолго ходил на службу — но «исстрадался от страха и тоски», боялся ответственности, и закончилось дело тем, что он уволился.

Любимая девушка Ольга упрекает его: «Я видала счастливых людей, как они любят, у них все кипит, и покой их не похож на твой; они не опускают головы <...>, они действуют!» Но и любовь не может заставить Обломова встать с дивана.

• Почему одни стремятся и достигают, а у других нет никаких особых желаний? 
• Откуда берется мотивация к действию? 
• Что может стоять за пассивностью, вялостью и ленью? 
• Нужно ли заставлять человека «встать с дивана»? 
• Вредно ли мечтать, если при этом больше ничего не делаешь? 

Эти животрепещущие вопросы интересовали и И. А. Гончарова — автора романа «Обломов», о котором мы и поговорим в этой главе. Мы разберемся в том, какие психологические проблемы могут стоять за такой ленью и как психотерапия может помочь их решить.

Не выходи из комнаты. Людей, которые неохотно встают с дивана и ничего особенного за его пределами не хотят, не так уж мало. В наше время у них есть больше возможностей вести такой образ жизни. Если раньше почти всем приходилось так или иначе нарушать заповедь из стихотворения Бродского: «Не выходи из комнаты, не совершай ошибку», то теперь, с распространением дистанционной работы, роман «Обломов» читается по-новому актуально. Мы уже не смотрим на его героя со стороны. В пандемию опыт длительного сидения дома появился у многих людей. Больше стало и таких, которые и без всякой пандемии могут по нескольку дней не выходить в «наружу». Конечно, людей, не выходящих на улицу годами, и сейчас немного. Но ведь и Обломов иногда двигался, только смысла особого в этом не видел.

Можно возразить, что в наши дни люди из дома работают, а Обломову любая целенаправленная деятельность была чужда.

На это можно возразить. Работа, в том числе дистанционная, не всегда воспринимается как настоящее осмысленное дело, которым хочется заниматься. Иногда это просто способ заработать, чтобы иметь возможность заказать пиццу.

Поэтому наличие работы мало что меняет в уравнении. Обломов был финансово независимым, так, в конце концов, какая разница, откуда у него деньги? Главное — он не хочет шевелиться, двигаться — как физически, так и в переносном смысле: ни к чему не стремится, ничего не затевает, не достигает никаких целей.

Герой и автор. Гончаров писал «Обломова» с перерывами в течение двенадцати лет. Три года из этих двенадцати автор провел в кругосветном путешествии на фрегате «Паллада». В этом ощущается парадокс: роман о лентяе пишет человек, который обошел весь шар земной. Казалось бы, странствия — полная противоположность лежанию на диване.

Однако сам Гончаров чувствовал родство со своим героем. Во «Сне Обломова», который Гончаров называл увертюрой всего романа, ощущается не только сатирическая язвительность, но и симпатия к сонному неподвижному миру, и добродушное подтрунивание над ним. Обломовка — воспоминание о родительском доме. Гончаров так высказывался по поводу своего романа: «Я писал свою жизнь и то, что к ней прирастало».

Есть много свидетельств того, что «халатный» образ жизни и мыслей Обломова был симпатичен автору. Гончаров и сам был сибаритом, любил покой, который, по его признанию, был ему необходим для творчества.

Другого героя романа, друга Обломова — активного и деятельного Штольца, Гончаров хоть и уважает, но тот ему явно не близок. Недаром автор дал ему немецкую фамилию (stolz — гордый): активное начало ощущается Гончаровым как нечто чужеродное окружающей жизни.

Трудная писательская задача. Легко писать о герое, который постоянно переживает приключения, пускается в авантюры. Такой герой сам о себе расскажет. Гораздо больший вызов — поставить в центр повествования лентяя, описать бездеятельность так, чтобы это было нескучно, и Гончаров с этим вызовом справляется.

Посмотрим на главное, что нам хочет рассказать автор о своем герое в первых же строках:

«Мысль гуляла вольной птицей по лицу, порхала в глазах, садилась на полуотворенные губы, пряталась в складках лба, потом совсем пропадала, и тогда во всем лице теплился ровный свет беспечности. С лица беспечность переходила в позы всего тела, даже в складки шлафрока.

Иногда взгляд его помрачался выражением будто усталости или скуки; но ни усталость, ни скука не могли ни на минуту согнать с лица мягкость, которая была господствующим и основным выражением, не лица только, а всей души; а душа так открыто и ясно светилась в глазах, в улыбке, в каждом движении головы, руки. <...> Человек поглубже и посимпатичнее, долго вглядываясь в лицо его, отошел бы в приятном раздумье, с улыбкой».

Вот главное в Обломове. Это хороший человек, добрый малый. Он мечтатель, и он не глуп. У него чистая душа, светящиеся глаза. На протяжении всего романа мы снова и снова убеждаемся: Обломов не просто вялый лентяй в халате — он идеалист, который не может вынести компромиссов с реальностью.

Когда ведешь активный образ жизни, неизбежно претерпеваешь слишком много суеты, лишних тревог, ненужных унижений, видишь немало лжи и грязи. Обломов не представляет, как бы он мог с этим справиться. Поэтому и предпочитает мечтать, лежа на диване.

Его «честное, верное сердце» остается сокровищем, лежащим без употребления.

Беспорядок в комнате. Гончаров описывает комнату Обломова и его слугу почти гротескно. Эта паутина вокруг картин, пыльные зеркала и мухи в чернильнице, книги, когда-то открытые на определенной странице, да так и пожелтевшие!

При этом нас не охватывает ужас при виде такого хаоса. Жилище Обломова, его слуга и он сам вовсе не выглядят тоскливо. Им так нормально, точнее — им просто все равно.

Беспорядок в комнате Обломова похож не на запущенное логово человека в затяжной депрессии, а скорее на жилище человека, который редко бывает дома.

Парадокс: ведь Обломов все свое время проводит именно в этой комнате! Но он совершенно к ней равнодушен. Похоже, так было всегда, с самого начала. Когда-то в этой комнате еще не было пыли, но и тогда единственным желанием Обломова было «кое-как соблюсти decorum неизбежных приличий, лишь бы отделаться от них». Мебель какая попало, картины, вазы и мелочи — тоже. Обломов «смотрел на убранство своего кабинета так холодно и рассеянно, как будто спрашивал глазами: “Кто сюда натащил и наставил все это?”»

Это очень интересно. Обломов на самом деле не живет в этой комнате, она для него не слишком реальна, потому он к ней и равнодушен. Он не присоединяет свою комнату к своему «я», она не отражает его личность. Вместо комнаты Обломов обитает в виртуальном пространстве собственных мечтаний, мыслей, фантазий.

Глубина поставленных вопросов. Критики и школьные учителя вечно норовят Обломова упростить.

То сводят все к социальным вопросам (а чего ему шевелиться, у него все есть, и при этом в царской России ничего изменить нельзя), то объявляют Обломова «просто лентяем», которому проще мечтать, чем что-нибудь делать. Но мы помним: социальная сторона — лишь одна из трех.

Вторая — биология. Читая книгу сейчас, в современном мире, трудно удержаться от соблазна объявить обломовщину эндокринным заболеванием или депрессией.

Так сделал бы современный психиатр, склонный, на манер тургеневского Евгения Базарова, все объяснять «химией»: «Вам, Илья Ильич, просто не хватает дофамина и серотонина, потому и проблемы с волей и мотивацией.

Надо подобрать терапию, попробовать две–три схемы, и дело пойдет на лад. Стоит проверить и гормоны щитовидной железы». Действительно, вполне возможно, что у Обломова есть проблемы с обменом веществ. Депрессия менее очевидна, но тоже вероятна. И все-таки причины лежания к этому не сводятся. Многие люди в депрессии до последнего по привычке ходят на работу, хоть и не видят в этом смысла. Обломову не настолько плохо, чтобы он совсем уж не мог встать.

Нет, без психологии нам не обойтись. За обманчивой простотой неспешного развития сюжета стоят вопросы не менее глубокие, чем у Достоевского, Тургенева или Толстого.

Гончаров спрашивает: что человеком движет? И что бывает, если им не движет ничего? Почему люди действуют, стремятся к целям и насколько эти цели значимы для них?

Если мы объясним, почему Обломов лежит, то мы сразу же поймем и то, почему другие не проводят время на диване, а совершают усилия, — как бы говорит нам Гончаров, — и подойдем к разгадке смысла человеческой жизни. Ни больше ни меньше.

Современный эксперимент. Гончаров ставит чистый эксперимент: что будет, если человеку совсем никуда и ничего не надо, если нет вынужденной мотивации.

Критики и читатели не вполне поняли «Обломова». Его эксперимент опередил свое время. Сейчас мы гораздо лучше понимаем, что такое Обломов как явление. Ко мне приходят люди, которые говорят: «Я ничего не хочу, научите меня хотеть», «Я не только не вижу смысла в жизни, я вообще не знаю, зачем мне что-то делать», «Есть ли какие-нибудь техники, которые мне позволят начать к чему-нибудь стремиться?» Дальше обычно произносятся слова «мотивация» и «прокрастинация». Иногда еще «апатия» или «субдепрессия», но необязательно. Обломов может и не лежать на диване. Он вполне способен ходить на работу с девяти до шести, но при этом оставаться Обломовым.

Пофантазируем: может быть, в будущем у людей будет некий минимум безусловного дохода. Исчезнет нужда ходить на работу, чтобы не умереть с голоду. Увеличится ли в этом случае количество Обломовых? Должен ли человек обязательно чего-то хотеть, к чему-то стремиться?

На этот вопрос в романе пытаются ответить, и весьма энергично, Андрей Штольц и Ольга Ильинская. Автор (вот лентяй!) попытался передоверить им это дело — поднять Обломова с дивана. Спойлер для тех, кто не помнит сюжет: у них ничего не вышло.

«Хватит лежать!» Обычная точка зрения, о которой говорят на уроках литературы: Ольга, мол, разочаровалась в Обломове, потому что увидела, что даже любовь не может его расшевелить, победить вялость и безволие, инертность и лень.

Но есть и другая сторона дела.

Ольга Ильинская, как и Обломов, тоже очень современное явление. Она считает, что обязательно должна развиваться.

Такие девушки и женщины часто появляются в моем кабинете. Они порицают партнеров за их пассивность. «У меня есть жизненные запросы, материальные и духовные устремления. А он ничего не хочет». Одна

из клиенток перечисляла: она — и в зал, и на курсы, и на тренинги; занимается саморазвитием, учится, ставит цели, следит за своим временем и все планирует, смотрит хорошие фильмы, читает умные книги. А он только говорит: «Зачем?»

Я задала этой девушке вопрос: а и правда, зачем? В чем необходимость непрерывного развития? Кем решено, что усиленное потребление интеллектуального или духовного контента непременно приносит человеку пользу и счастье? Почему обязательно нужно вставать в шесть утра и заниматься йогой?

Может быть, больше смысла и радости мы находим не в разностороннем развитии, а в том, чтобы найти что-то одно, заветное, и именно это полюбить, узнать, вложить в это душу?

Но что это может быть и как его найти, если само не находится?

Модное устаревает, неподвижное вечно. Ольга Ильинская, как та моя клиентка, говорит, что у нее есть постоянная потребность «развиваться, вечно идти вперед». Их жизнь со Штольцем выглядит как слишком правильная, искусственная, надуманная. А читать философские рассуждения в наше время забавно, но скучновато. Модные идеи, с ними всегда так: два века назад они выглядели очень прогрессивно, сегодня же кажутся архаикой.

А Обломов как лежал, так и лежит. Идея, которую он воплощает своим лежанием, не устарела. Она свежа и сейчас. Эта идея вечна.

Гончаров не говорит об этом, но я уверена: со временем Ольга оставит и прагматичного Штольца. Ей захочется снова «идти вперед», осваивать новые горизонты, а Штольц такой прагматичный, что с ним может и скучно стать.

Вот и Обломов молча, своим лежанием, спрашивает: зачем?

Непохоже, что Штольц и Ольга, красивые люди с духовными запросами, знают ответ на этот вопрос.

Одни ничего не делают, потому что не понимают, чего они хотят. Другие делают все подряд, потому что также этого не понимают. Ответа, как правильно, у Гончарова нет.