К сожалению, сайт не работает без включенного JavaScript. Пожалуйста, включите JavaScript в настройках вашего браузера.

Азарт и ранние травмы: почему дети воруют и как родителям справиться с этой проблемой

Фото Getty Images
Фото Getty Images
Приемные и кровные родители нередко сталкиваются с трудным поведением ребенка: побегами, агрессией, воровством, отказом от контакта или нежеланием учиться в школе. Елена Цеплик и Вера Селивановская — психологи и создатели фонда «Найди семью» — в книге «Не просто дети, не просто родители» объясняют причины девиантного поведения, нередко уходящие корнями в ранние травмы и нарушения привязанности, и помогают родителям выбрать работающую стратегию. Forbes Life публикует отрывок о детском воровстве из книги, вышедшей в издательстве «Питер»

18+

Тихая девочка

«Когда аист принес эту девочку, дома никого не было», — грустно шутили между собой работницы детского дома, в котором Галя оказалась почти сразу после рождения. Мама отказалась от девочки при родах, и первые дни жизни малышка провела в роддоме, а затем ее сразу перевели в дом ребенка. Галя стала самой «юной» воспитанницей и любимицей всего персонала, и это вызывало сильную зависть и даже агрессию у остальных детей. Девочка росла в тревоге и постоянном напряжении и, став постарше, была готова за себя постоять. Первая в драку не лезла, вещи ни у кого не отнимала, на чужое не претендовала. Воспитатели часто менялись, дети в доме ребенка уходили и приходили, не задерживаясь надолго. Из-за постоянной вереницы новых лиц перед глазами у девочки не было никого, кто мог бы стать ей более или менее близким человеком.

Книга «Не просто дети, не просто родители»

Галя научилась занимать себя сама. Лучшими игрушками для нее были камушки, палочки и бумажки. Куклы, машинки или конструкторы ее не интересовали, как и люди. В два года Галя не произносила ни слова, ни даже слогов. Как потом оказалось, не из-за невозможности, а от отсутствия потребности. Девочка замечала, что некоторые дети начинали грустить и плакать при воспоминаниях о маме или бабушке, а у Гали таких людей в памяти просто не было. Она вообще редко плакала, почти не улыбалась и росла спокойным и тихим ребенком, без требований и претензий. Этим она очень понравилась Татьяне, женщине без опыта родительства, которая мечтала о беспроблемном и здоровом приемном ребенке, поскольку своего родить как-то не получалось: то мужчина, подходящий на роль отца, не попадался, то желанная беременность не наступала, и партнер уходил в неизвестность.

— Когда я узнала про Галочку, — рассказывает Татьяна, — то почувствовала, что это мой ребенок, ведь она никогда не будет сравнивать меня с другой мамой, она ее совсем не знает. Я рассчитывала, что Галя увидит во мне родного человека, свою настоящую маму, пусть и не кровную, но я верила в то, что мы с ней — два одиночества — не случайно встретились.

Гале исполнилось три года, когда Татьяна забрала ее домой. Смена обстановки никак не отразилась на девочке: она все так же была спокойной и как будто немного замороженной.

— Если хочешь, ты можешь называть меня мамой, — предложила Татьяна девочке, видя, что та никак не обращается к ней и не зовет ее. Галя кивнула, но не проявила никаких эмоций, слово «мама» было для нее пустым звуком. Она не смеялась и не плакала, постепенно к пяти годам стала говорить, но немного и без сложных предложений. Галя как будто отдавала приказы, говоря о своих желаниях. По крайней мере, это никак нельзя было назвать общением. «Воды», «поесть», «да» или «нет» — почти до семи лет у Гали был очень ограниченный набор слов. Потом она стала конструировать предложения. И поскольку других отклонений не было, девочку определили в обычный класс районной школы. Отношения с одноклассниками не складывались, вернее, их как бы не было. Ни дружбы, ни конфликтов. Если Галя пропускала школу, то никто и не замечал ее отсутствия.

 

И еще девочке очень не нравилось, когда ее обнимают, ее сильно смущало внимание к ней со стороны друзей и родственников мамы. Когда приходили бабушка и дедушка, Галя закрывалась в комнате и ждала, когда же они наконец уйдут.

Был и еще один момент в поведении дочери, который беспокоил Татьяну. У девочки не было сострадания и эмпатии. Ни котята или щенки, ни младенцы, ни фильмы или приболевшая мама — ничто не вызывало у Гали эмоций.

«Ну и хорошо, — уговаривала себя Татьяна, — зато меньше проблем, мне очень повезло, что у меня такая ровная и спокойная девочка. Мне так легче».

Татьяна с уважением относилась к дистанции, которую установила Галя, не заходила в ее комнату, не лезла обниматься и не навязывала свое общество, если девочка не была к нему готова.

Запретное удовольствие

Первые десять лет пролетели быстро, и ничто не предвещало проблем в подростковом возрасте. Хотя нет, конечно, были тревожные звоночки и в саду, и в школе, но Татьяна старалась их не замечать. То Галя чужую игрушку из сада принесет, то в школьном пенале новые ручки или ластики появлялись.

Но, увы, оказалось, что азарт, который ощущала Галя, когда прятала чужую вещь, был единственной по-настоящему сильной эмоцией, и это очень будоражило девочку, побуждало придумывать новые планы воровства, хотя для нее это было скорее игрой, приносящей удовольствие. Незаконность своих действий Галя не осознавала.

 

— Я все время думала, что такое вроде со всеми бывает, — говорит Татьяна. — Ребенок взял поиграть и забыл вернуть. Я тоже наверняка так делала в детстве. Но после 13 лет грянул гром. Меня вызвали в школу, и учительница Гали рассказала, что моя дочь залезла к ней в сумку и взяла деньги из кошелька. Это был шок! Я не поверила, сказала, что если нет свидетелей, то она не имеет права предъявлять обвинение. Я кричала, что это дискриминация, что ребенок не становится автоматически преступником и вором, если он приемный. Мне казалось, что учительница плохо относится к Гале именно поэтому, зная обстоятельства нашей семьи.

Когда я спросила Галю дома, брала ли она деньги из сумки учительницы, то впервые увидела в ее глазах отклик. Как будто ее постоянное спокойствие было нарушено. Дочь призналась, что это сделала она. И мне показалось, что она даже рада своему поступку. Мой мир тогда просто рухнул. Моя маленькая, всегда спокойная, тихая и уравновешенная девочка — воровка?! Я отказывалась поверить в это.

Мы тогда много и долго разговаривали, точнее, говорила я, а она слушала. Я чувствовала, что это был бесполезный односторонний разговор. Галя не проявляла никакого раскаяния. А я не понимала, как это может нравиться — взять чужую вещь?»

Потом случаи воровства стали происходить чаще. Татьяна с дочерью были в гостях на дне рождения у племянника, а спустя два дня позвонил брат и спросил, не увезли ли они случайно музыкальную колонку, которая стояла в спальне. Надо ли говорить, что Татьяна нашла эту колонку в комнате Гали? А вместе с ней и еще несколько чужих вещей, в разное время пропавших из домов друзей и родственников.

 

Татьяна наказала Галю, лишив на месяц телефона и карманных денег. Девочка выбежала из дома в чем была, без телефона и денег. Она гуляла по городу до глубокой ночи и ночевала на лавочке в сквере. Галя искренне не понимала, что делает не так, за что мама на нее кричит. Если ей что-то хочется и она знает, где это есть, то почему бы не взять? А маме такое рассуждение казалось диким.

Утром Галя зашла в автобус, битком набитый пассажирами. Сердце колотилось, предвкушение наполняло уверенностью в том, что все получится. В час пик была давка, никто ничего не почувствует. Рука Гали неловко полезла в приоткрытую сумку женщины. Пассажирка насторожилась. Девочка вскрикнула, когда женщина резко схватила ее за руку. Люди уставились на них, и по автобусу пошел гул осуждения.

— Я сейчас выхожу, и ты со мной, поняла? — сказала женщина Гале. Той ничего другого не оставалось, как согласиться.

На улице женщина сказала:

— Я сейчас не буду звать полицию и писать на тебя заявление. Я уверена, что это твой первый раз и больше ты так делать не будешь. Где ты живешь?

— Возле парка…

— Дай мне телефон мамы или папы, я сообщу им о том, что случилось.

— У меня мама только, папы нету, — и Галя продиктовала номер.

Когда Татьяна услышала, где ее дочь, то мигом выбежала из дома. В слезах она бежала до остановки, на которой ее ждали. Женщина вкратце рассказала о происшествии. Татьяне было стыдно за дочь, она не понимала, за что ей такое наказание. Она очень старалась быть хорошей матерью. Но теперь доверие родных, друзей и школы было утеряно, Татьяна все чаще слышала шепот за своей спиной и чувствовала себя изгоем из-за поступков дочери. Их давно уже перестали звать в гости, даже на семейные праздники. Стало ясно, что ситуация зашла в тупик и семье нужна помощь специалиста. В следующий раз дело может дойти до полиции, и там будут совсем другие разговоры и санкции.

Девиантное поведение

Психологи фонда определили путь работы с семьей по двум направлениям.

  1. С мамой — работа по снятию тревожности, обретению внутренней опоры и готовности слышать приемную дочь.
  2. С дочкой — коррекция спонтанности, работа с импульсом, который руководит девиантным поведением, добавление ребенка в подростковую терапевтическую группу.

Психологи называют девиантным поведением такие поступки, которые противоречат принятым в обществе этическим нормам. К этим отклонениям относятся кражи, пьянство, драки, хулиганство, сквернословие и др. Если в раннем детстве девиантные поступки можно списать на ошибку, пробу границ или случайность, то в подростковом возрасте это уже осознанный шаг, а иногда и устойчивая привычка.

Избежать девиантного поведения помогают три основы формирования личности.

  1. Семья с устойчивыми принципами, понятными требованиями, безопасностью и комфортом. Дома подростка понимают, предугадывают его трудности в общении с учителями и сверстниками, поддерживают общие цели, любят безусловно и стараются по возможности помогать.
  2. Школа, где подросток занимает стабильное положение среди ровесников и получает одобрение учителей, посещает секции, занимается интересными делами и не конфликтует с учителями.
  3. Сверстники — подросток окружен друзьями, занятыми конструктивной деятельностью, без вредных привычек и незаконных действий.

Нарушение привязанности

В беседе с Татьяной психолог объяснял все, что происходит с ее дочерью. В случае с приемными детьми часто встречается РРП — реактивное расстройство привязанности. Оно и стало основной причиной и низкой эмоциональности Гали, и позднего развития речи, и воровства.

Привязанность ребенка к матери возникает еще в процессе внутриутробного развития и усиливается в течение первых трех лет жизни. Когда ребенок сообщает маме о своем дискомфорте или о потребности в чем-то и мама ее удовлетворяет, то в этот момент формируется и укрепляется привязанность. Если мама игнорирует дискомфорт ребенка или не реагирует на его просьбы, то эмоциональная связь не формируется и возникает большая вероятность развития РРП.

 

Когда ребенок понимает, что взрослому, который должен о нем заботиться, нельзя доверять, то в конце концов формирует защитные механизмы: неприязнь близости, страх перед взрослым, избегание тактильных ощущений, создающих эмоциональный контакт (объятий, поцелуев). Причем это не зависит от того, приемная семья или биологическая. Бывает даже, что в приемных семьях лечение РРП проходит легче, поскольку приемные родители не связаны с травмирующими воспоминаниями ребенка, а в кровной семье больше триггеров, которые запускают эмоциональную реакцию.

У Гали привязанность не сформировалась из-за того, что в доме ребенка не было ее «персонального» взрослого, который находился бы с ней постоянно и снимал ее дискомфорт. Оказавшись в семье, маленькая Галя уже явно демонстрировала симптомы РРП, убегая в свою комнату от бабушки и дедушки, не проявляя желания обниматься с мамой.

Нарушение привязанности у Гали проявилось и в низкой эмоциональной амплитуде переживаний. Поэтому, когда она впервые взяла чужую вещь и это вызвало в ней острые ощущения, девочка старалась вернуться в это состояние и снова испытать подобное. Галя рассказала психологу об импульсе, который предшествует ее действию, и что она не может справиться с этим импульсом самостоятельно. То есть она вроде бы понимает, что воровать плохо, но никакие запреты и понимание не могут сравниться со счастьем от острых эмоций в момент кражи. Других занятий, которые давали бы ту же эмоциональную насыщенность, в жизни Гали не было.

— Конечно, если бы я знала, что в этом тихом омуте такие черти, то бросилась бы дочери на помощь, — говорила Татьяна. — Мы бы искали вместе разные занятия, больше бы общались, я бы старалась постепенно приучить ее к проявлению чувств, обнимашкам и совместным занятиям. Я просто думала, что Галочке все это не нужно, что она вот такая у меня неэмоциональная. Возможно, мы могли бы избежать тяжелой ситуации, в которую в итоге попали.

Почему дети воруют

Помимо ярко выраженного расстройства привязанности, психологи называют и другие возможные причины воровства.

  1. Воровство по незнанию. В приемных семьях, возможно, еще важнее, чем в кровных, обговаривать этические правила и законы, поскольку вместе с ребенком в новую семью приходят его старые модели поведения, которые он получил в своей биологической семье или в детдоме. Мы не знаем, но, может быть, ребенка учили воровать, поощряли это, чем сформировали устойчивую привычку, с которой сложно, но можно бороться. Кроме того, в детском доме нет «моего» и «твоего», там все общее, поэтому приемные дети не понимают, что такое чужое, которое брать нельзя. Объяснять, что приемлемо, а что категорически запрещено, обязательно, и чем раньше, тем лучше.
  2. Клептомания. Это психическое нарушение, диагноз, который может поставить только врач-психиатр. Согласно американским исследованиям, среди тех, кто обращается за подтверждением подобного диагноза к специалистам, истинных клептоманов не более 5 %.
  3. Воровство как привлечение внимания. Для ощущения безопасности детям важно чувствовать границы допустимого поведения. Настолько же важно, насколько и проверять, а прочны ли эти границы? А любит ли меня мама? В случае приемных детей проверка усиливается: «Однажды от меня уже отказались родные родители, а откажутся ли эти?» И далее дети совершают поступки, в том числе и мелкие кражи, которые провоцируют родителей на ответную реакцию. В школе среди одноклассников действует похожая мотивация — стать своим в группе, доказать дружбу и надежность, пройти проверку, не быть белой вороной. Чтобы завоевать место под солнцем, ребенок начинает воровать деньги у родителей или учителей, делая это демонстративно для одноклассников. Мотив может быть таким: «Смотрите, какой я храбрый (сильный, крутой, взрослый) — я плевал на запреты и законы, я сделал то, что никто не делает!»
  4. Воровство как способ получения желаемого. В детстве у ребенка, который попал в приемную семью из детдома, почти не было вещей, не говоря уже о деньгах, игрушках и гаджетах. Когда подросток сравнивает, что есть у него, а что — у его одноклассника или соседа, то порой желание обладать какой-то вещью становится сильнее, чем какие-то нормы и этика. Не в состоянии пока контролировать импульсы своей нервной системы, ребенок приводит желание в действие и идет на воровство. А иногда кража может стать способом мести обидчикам или благополучным детям. Просто потому, что в их истории нет той боли и травмы, которая есть у приемного ребенка.
  5. Невротическое расстройство. Многим детям, пережившим глубокую травму, все последующие эмоции кажутся слишком тусклыми и слабыми. Этот же синдром наблюдается у людей, побывавших в горячих точках или выживших в катастрофах. Как правило, они с трудом адаптируются к обычной жизни, поскольку адреналина и интенсивности переживаний для них недостаточно. Приемные дети могут идти воровать для того, чтобы создать экстремальную ситуацию и закрыть «черную дыру» в своей душе, вызванную прошлыми переживаниями.

Невротическое расстройство — как раз случай Гали. Несмотря на то что девочка была в приюте до трех лет и большую часть своей жизни провела в благополучной семье, подсознательная память о стрессе, который она получила в самый чувствительный период детства (первые три года), провоцировала ее на поиски похожих по интенсивности переживаний. Импульс, предшествующий краже, вызывал у Гали взбудораженность, которая отчасти удовлетворяла эту потребность.

 

Работа с психологом была направлена на развитие волевых качеств девочки, обсуждались разные ситуации и техники контроля над поведением. Задача была в том, чтобы найти другие способы получения ярких эмоций, которые заменят желание воровать. Галя начала посещать группу современных танцев, в которой у нее появилось много друзей. Это помогло распечатать большую эмоциональную гамму переживаний. Теперь выступления на концертах Галя ждала с не меньшим возбуждением, чем когда-то испытывала перед кражей. Тренировки вызывали усталость и вместе с ней удовлетворение от результата. Общение с единомышленниками, подростками, которые переживали и думали, как Галя, позволило ей увидеть некоторые свои проблемы со стороны. Начались совместные поездки на гастроли, а там и вся танцевальная жизнь — яркая, насыщенная, интересная.

Дома девочка тоже «растаяла». Мама при поддержке психологов смогла оставить истории о воровстве в прошлом и демонстрировать Гале доверие. И девочка быстро «откликнулась»: Галя стала ответственно относиться к семейному недельному бюджету, за которым ей поручено следить, исправно ведет журнал учета потраченных средств. В семье наладились теплые отношения. Первые результаты стали заметны спустя три месяца работы с психологом, а через полгода терапии Галя призналась, что новое состояние самоконтроля, уверенности и спокойствия ей нравится намного больше, чем предвкушение кражи.

Рекомендации для родителей

Если в вашей семье стали появляться случаи воровства, совершенного ребенком, то вам могут помочь следующие рекомендации.

  1. Говорите с ребенком о том, какие последствия могут быть у его поступков, попытайтесь разобрать весь процесс от принятия решения о краже до его осуществления и чувства, вызванного этим действием.
  2. Попробуйте вместе определить мотивы воровства, для чего ребенок это делает.
  3. Расширяйте репертуар поведения ребенка, учите определять и удовлетворять потребности разными способами. Например, если он ворует деньги, чтобы «купить» чью-то дружбу, то пригласите компанию домой, посмотрите с его друзьями кино или вместе приготовьте пиццу. Такие мероприятия повышают признание ребенка и родителей в его окружении.
  4. Декларируйте и демонстрируйте доверие. Например, Гале поручено следить за семейной казной и фиксировать недельные траты.
  5. Прислушивайтесь к потребностям ребенка, как Татьяна, которая при покупке вещей для Гали руководствуется желанием и выбором девочки.
  6. Старайтесь не провоцировать эпизоды воровства, не оставляйте на виду деньги или ценные вещи. В доме Татьяны появился сейф. Она сказала девочке, что это мера защиты от преступников.
  7. Всеми способами стремитесь установить взаимопонимание. В семье Татьяны и Гали появилась традиция вечерних двадцатиминутных разговоров, в которых они обсуждают события дня и чувства, которые их сопровождали.
  8. Смягчите форму требований и правил. Татьяна научилась правильно формулировать требования, заменив этот термин на слово «просьба». И она старается больше говорить о своих переживаниях и использовать в речи  «Я»-послания, избегая «тыканий» и обвинений.