
Кем были первые отечественные садоводы
Первые сады на Руси появились задолго до императорских резиденций. Сады и огороды устраивали при монастырях, где выращивали плодовые деревья, овощи и лекарственные растения, а также при княжеских дворах. Первые сведения о древнерусских садах относятся еще к XII веку.
В XVII столетии садоводство стало полноценной частью царского хозяйства. В резиденциях устраивали регулярные и плодовые сады, оранжереи, пруды. Например, в Измайлове царь Алексей Михайлович создал большое экспериментальное хозяйство, куда приглашал голландских и немецких садовников.
Но настоящая мода на большие дворцово-парковые ансамбли пришла в Россию при Петре I. С начала XVIII века русские резиденции стали создавать по европейским образцам — с регулярными садами, фонтанами, каналами и со сложной системой водоснабжения. Именно тогда сад постепенно превратился из преимущественно хозяйственного пространства в дорогостоящий архитектурный проект. Во второй половине XVIII столетия при Екатерине II в моду вошли пейзажные, или «английские», парки. А спустя еще 100 лет крупные императорские сады окончательно превратились в самостоятельные хозяйства с отдельными штатами и бюджетами — и большинство сохранившихся смет и отчетов, фиксирующих подробности их содержания, относится именно к этому периоду.
Кто работал в императорских парках
В XIX веке сады и парки в российских городах и в пригородах были не просто пространством для прогулок — они воплощали мощь и влияние всей империи. Содержание такого хозяйства требовало огромных расходов: иногда лишь ремонт одной оранжереи обходился дороже годового жалования десятков работников. Так, в 1810 году главный садовый мастер Царского Села Джозеф Буш подготовил подробную смету содержания садов и оранжерей на следующий год. Общий бюджет он оценил в 17 910 рублей — почти в 90 раз больше, чем получал в год канцелярский служитель министерства, жалование которого не превышало 200 рублей. Из них 11 430 рублей должны были пойти на оплату рабочих. Еще 1200 рублей заложили на содержание лошадей, без которых невозможно было перевозить землю, деревья, удобрения и строительные материалы. На сами материалы и различные работы требовалось еще 5280 рублей.
Александр I такую смету не оценил, средства не выделил. Самого Буша уволили, а на его место пригласили садового мастера Менаса. Тем не менее впоследствии по распоряжению императора «вдобавок к штатной сумме по недостатку оной, на содержание садов, оранжерей и теплиц» ежегодно стали дополнительно выделять еще 44 787 рублей.
В середине XIX века уход за парками и садами стали доверять исключительно профессионалам: садовники отвечали за деревья, кустарники и цветы, а отдельные специалисты — за огороды. Квалифицированный садовник получал 75–480 рублей в год, его помощник — 15 рублей в месяц плюс три пуда провизии. Нанять специалиста можно было на год, сезон или для конкретной работы. Для выполнения простейших задач, впрочем, специалисты продолжали привлекать крестьян.
Чтобы стать профессиональным садовником, требовалось специальное образование. В середине XIX столетия таких специалистов готовили Московская школа садоводства, Пензенское училище садоводства, Московская земледельческая школа и другие учебные заведения. Выпускники получали квалификации «практический садовод», «садовый мастер и подмастерье» или «управитель и садовод».
Что выращивали мастера садово-паркового искусства
При Екатерине II в одном только Новом саду в Коломенском насчитывалось 859 плодоносящих яблонь, 994 вишневых дерева, 424 штамбовые липы, 2064 штамбовые березы, более 3400 кустов смородины, сотни кустов малины, крыжовника, сирени и других растений. Такой парк требовал не разовых вложений, а ежедневного ухода, который год за годом становился главной статьей расходов.
«Я ныне люблю до безумия аглинские сады, кривые дорожки, отлогие холмы, озерам подобные пруды, архипелаги на твердой земле, а к прямым дорожкам, однообразным аллеям чувствую великое отвращение, фонтанов также не могу терпеть: они заставляют воду принимать такое течение, которое не сообразно природе; статуям же, по мнению моему, пристойно быть заключенным в галереях и прочих сим подобных местах, короче сказать, над садовничеством моим совершенно владычествует аглинский вкус», — писала императрица Екатерина II Вольтеру летом 1772 года.
Несмотря на изобилие растений, их закупки не были основной статьей расходов. Например, Кронштадтское общество садоводства за 1907 год потратило на приобретение деревьев, кустарников и семян для питомника всего 60 рублей 15 копеек, еще 10 рублей — на доставку воды. В то же время только на жалование садовника и сторожей-работников ушло 2546 рублей 50 копеек, то есть почти в 30 раз больше.
Еще дороже обходилась инфраструктура, без которой невозможно было содержать парк. Одна лишь замена деревянного забора длиной 280 саженей (около 600 метров) стоила 542 рубля 68 копеек — почти столько же, сколько годовое жалование высококвалифицированного садовника в крупном имении. Еще 267 рублей 97 копеек ежегодно уходило на песок для садовых дорожек, 101 рубль 13 копеек — на малярные работы, 65 рублей 55 копеек — на колья и садовый инструмент. Строительство четырех небольших хозяйственных сараев для инвентаря обошлось почти в 50 рублей, а новый торговый павильон в Николаевском парке — почти в 94 рубля.
В примечании к отчету говорилось, что посадка деревьев на одной только городской магистрали стоила еще 532 рубля 49 копеек — почти столько же, сколько строительство шестисотметрового забора, и значительно больше, чем покупка всего посадочного материала для питомника за год. Была у Общества и статья доходов: оно продавало деревья и кустарники из собственного питомника. Правда, выручка в 1907 году была символической — всего 31 рубль 80 копеек за год. Еще небольшую прибыль приносила аренда торгового ларька в парке — за него некто Рябушин внес задаток в размере 25 рублей.
Дорогим парковым удовольствием были и оранжереи. Теплицы, в которых круглогодично выращивали свежие фрукты и овощи к царскому столу, появились еще в период Московского царства. Когда Петр I перенес столицу в Петербург и в пригородах появились помпезные загородные резиденции, теплицы и оранжереи стали обязательной частью многочисленных хозяйственных построек на их территориях.
Старейшая оранжерея в России, сохранившаяся до наших дней, — Большая или Каменная оранжерея в Петергофе. Ее строительство по проекту Иоганна Фридриха Браунштейна началось в мае 1722 года после личного указания Петра I: «Аранжерею зделать, где огородник место назначил».
При Елизавете Петровне разросся комплекс теплиц в Царском Селе, императрица очень любила эту резиденцию. До восшествия на престол государыня не располагала большим состоянием, поэтому сады периодически сдавала. Арендатор, которым мог стать богатый купец, не только собирал и продавал урожай, но и обязан был ухаживать за деревьями, подсаживать новые сорта и следить за землей.
Например, в 1729 году «по причине отсутствия Ея Высочества Царскосельский сад, со всеми плодами и ягодами» отдали «на откуп за 50 рублей, а Пулковские оба на горе и полевой, или вишневый, так же со всеми плодами и грядками, кроме ягод, за 47 рублей». Практика «отдавать на откуп» сохранилась и при Екатерине II. Например, в 1762 году было принято решение об «отдаче плодов в Старом и Новом садах на откуп за 600 рублей... кроме белых вишен и заморских фруктовых деревьев».
А «заморских деревьев» в Царском Селе было множество. Сохранились сведения о том, что с ноября 1762 по октябрь 1763 года садовый мастер Якоб Рехлин поставил к императорскому столу 11 ананасов, 50 апельсинов и 413 померанцевых яблок из местных теплиц. Чтобы поддерживать такое щедрое хозяйство, требовались десятки отапливаемых помещений, многочисленный персонал и постоянный уход. По сути, оранжереи были не декоративным дополнением, а дорогостоящим производственным комплексом, который работал круглый год.
«Если бы видели, как господин Александр копает землю, сеет горох, сажает капусту, пашет сохой, с плугом боронит, потом весь в поту идет мыться в ручье, после чего берет свою сеть и с помощью сударя Константина принимается за ловлю рыбы… Все это делается по собственному почину и с одинаковым рвением; нас ни к чему не принуждают; зато мы веселы и живы, как рыбки», — описывала Екатерина II быт своих внуков в Царском Селе летом 1783 года.
Редкие растения для теплиц выписывали из Италии, Германии и Англии. В 1823 году из Италии в Царское Село доставили 12 цитронных деревьев, а год спустя — еще 23 померанцевых и лимонных дерева. Цветочные семена тоже регулярно заказывали за границей. В 1842 году партия семян из немецкого Эрфурта обошлась в 48 рублей 43 копейки, а 46 корней георгинов, выписанных из Англии, стоили 74 рубля. Говядина же в это время стоила примерно 6 копеек за килограмм.
Не только беседки: что строили в парках
Содержание парков обходилось очень дорого не только за счет оплаты высококвалифицированного труда и поддержания функционирования теплиц, но высоки были и расходы на поддержание состояния отдельных объектов. Например, в 1778 году ремонт одной лишь стены царскосельского Зверинца обошелся казне в 2000 рублей. Еще более впечатляющей выглядит смета 1796 года, когда на устройство плотин, каскадов, водоемов и купального бассейна возле Александровского дворца было выделено 16 556 рублей, тогда как за 8 рублей — не тысяч, просто 8 рублей — в то время можно было на месяц снять квартиру в каменном доме с тремя комнатами и конюшней.
В императорских садах ценили не только умение вырастить редкий персик или розу, но и способность сделать это с минимальными расходами. В 1820 году при перестройке персиковых оранжерей в Гатчине директор работ Владимир Ребиндер сумел сократить затраты на материалы и рабочую силу почти на четверть от первоначальной сметы. Мария Федоровна лично отметила эту экономию, оставив на отчете благодарность: «…благодарю вас за усердное попечение. Мария».
А экономить было важно. Уже в следующем 1821 году перестройку верхней персиковой теплицы, вишневого сарая и померанцевой оранжереи оценили в 21 041 рубль. Для сравнения, в 1810-е годы годовое жалование кучера составляло около 401 рубля, а лейб-лакея — 463 рублей.
С годами расходы на поддержание функционала парковых построек только продолжали расти. Так, в 1885 году в Гатчинском парке ремонт караульного домика, бывшей ботанической оранжереи, обошелся в 422 рубля 61 копейку; капитальный ремонт служебного здания при оранжерее с устройством каменной лестницы — в 4741 рубль 93 копейки; строительство служб и сарая для садовых инструментов — в 2245 рублей 25 копеек. Но самым дорогим объектом стала новая оранжерея для розанов — на нее ушло 13 734 рубля 87 копеек. Зарплата рабочего в это время составляла около 20 рублей.
Еще через четыре года, в 1889-м, на содержание всего императорского сада в Гатчине заложили 69 000 рублей: деньги снова ушли преимущественно на ремонтные работы, а также на строительство новой оранжереи с тремя фруктовыми отделениями и установку металлической ограды. Год спустя расходы выросли почти в пять раз — до 317 408 рублей: в саду ремонтировали старые оранжереи и строили новые.
Хозяйство в таком дорогостоящем парке содержалось впечатляющее. К 1891 году в Гатчине выращивали около 8000 сортов цветущих растений и 6000 декоративных растений. В питомнике содержалось около 1500 лиственных и хвойных деревьев и до 3000 кустарников. В теплицах разводили примерно 150 пород фруктовых деревьев, а в открытом грунте — яблони, вишни, около 1000 кустов малины, крыжовника и смородины, до 60 грядок земляники и 200 кустов зимующих многолетников.
Расходы включали не только содержание теплиц, но и их постоянное обновление. Например, в Царскосельском Александровском парке навоз для оранжерей закупали у расквартированных в Царском Селе кавалерийских частей, метлы — у «гвардейских инвалидов»: в 1822 году приобрели 1020 штук по 24 рубля за 1000. Отдельно закупали рогожи для укрытия ящиков с арбузами, ананасами, дынями и огурцами, а подгнившие оконные рамы регулярно заменяли — в том же 1822 году средства выделили на переделку 25 рам в персиковой теплице.
В Петергофе расходы на сады тоже быстро складывались в серьезные суммы, причем дороже всего стоила их сложная инфраструктура. В 1820 году на садовые работы потратили 12 626 рублей, еще 12 783 рубля — на обустройство Английского сада. Почти втрое дороже обошелся ремонт подземных труб, на который выделили 41 321 рубль. Еще 5 244 рубля ушло на Мариинскую каскаду с лестницей и 10 091 рубль — на строительство оранжерей в Английском саду. Для сравнения, в 1820 году, согласно приходо-расходным книгам, пара сапог стоила 15–19 рублей, пошив фрака и брюк на заказ — 14 рублей.
Даже для одной из богатейших семей Российской империи содержание дворцов и усадеб было серьезной статьей расходов. Согласно отчетам Главного управления по делам и имениям князей Юсуповых, в 1910 году на содержание резиденций — Архангельского, дворцов в Москве и Петербурге, дома в Царском Селе и крымских имений Кореиз и Коккоз — было израсходовано 167 302 рубля.
Евгений Юдин в статье «Хозяйство князей Юсуповых в 1890–1914 годах» пишет, что в 1912 году петербургские доходные дома Юсуповых принесли семье около 126 000 рублей — а на содержание всех юсуповских резиденций ушло 266 833 рубля. Фактически доходы от городской недвижимости не покрывали даже эксплуатационные расходы загородных имений. За год до этого обустройство резиденций обошлось Юсуповым еще дороже — в 319 922 рубля, чего хватило бы на покупку примерно 3600 тонн ржаной муки. Такие объемы могли обеспечить продовольствием небольшой город.
В то же время небольшие городские сады астрономических сумм из бюджета не требовали. Например, в 1898 году Русский музей выделил на уход за Михайловским садом и его летнее цветочное оформление 538 рублей 30 копеек — на рассаду, садовых рабочих и приглашенного садовника. В то время в Петербурге пятикомнатную квартиру на Моховой улице можно было снять на год примерно за 600–650 рублей. При этом городской сад мог функционировать как полноценное хозяйство, а государство законодательно охраняло источник дохода: за срубленное садовое дерево в конце XIX века полагался штраф до 10 рублей.
После революции 1917 года расходы на бывшие императорские сады и парки не иссякли — но изменилось их назначение. В 1918 году дворцовые комплексы Петергофа, Царского Села, Павловска, Гатчины и других резиденций стали государственными музеями. Петергоф, например, уже 18 мая 1918 года принял первую экскурсию рабочих. В первые послереволюционные годы главной задачей было сохранить дворцы, парки, оранжереи и гидротехнические сооружения, а также сделать резиденции доступными для посетителей.
При этом садовое хозяйство продолжало работать, но уже по другой модели. В Царском Селе в оранжереях выращивали цветы и овощи на продажу, в парках заготавливали сено и выращивали овес; музей также сдавал отдельные площадки под торговлю и развлечения. Часть расходов таким образом покрывалась собственными доходами. В Петергофе в 1920-е годы начались первые реставрационные работы, а в 1930-е парк уже активно использовался как место массового отдыха: здесь появились спортивные площадки, эстрады, читальни, тиры и другие объекты. При этом содержание огромного исторического хозяйства требовало уже государственного финансирования.
Так закончилась история императорских садов и парков как части придворного хозяйства. В советской России их содержание стало решать уже другие задачи: сохранение исторической среды, музейную работу, хозяйственное использование территорий и организацию массового отдыха.
