К сожалению, сайт не работает без включенного JavaScript. Пожалуйста, включите JavaScript в настройках вашего браузера.

Выгодные продажи Гюстава Файе: как французский винодел вел дела с Щукиным и Морозовым

Выставка «Гюстав Файе и русские коллекционеры» в ГМИИ им. Пушкина (Полина Романенко)
Выставка «Гюстав Файе и русские коллекционеры» в ГМИИ им. Пушкина (Полина Романенко)
До 22 ноября в Пушкинском музее идет выставка «Гюстав Файе и русские коллекционеры», посвященная французскому виноделу, меценату и собирателю, через руки которого прошли сотни произведений нового искусства. У него же покупали работы Сергей Щукин и Иван Морозов. Forbes Life рассказывает о судьбе Файе и произведений из его собрания

Автор идеи проекта — Андре-Марк Делок-Фурко, внук Сергея Щукина. Куратором с московской стороны выступил Алексей Петухов. Одновременно в парижском фонде Louis Vuitton открылась выставка, целиком посвященная Гюставу Файе. Московская экспозиция прослеживает дальнейший «русский путь» его приобретений — то, что Сергей Щукин купил у Файе в Париже и привез в Москву. Среди главных экспонатов — «Сбор плодов» и «Королева» Гогена, натюрморт Матисса из Эрмитажа и «Арена в Арле» Ван Гога, также приехавшая из Петербурга.

Telegram-канал Forbes Life
Официальный телеграм-аккаунт Forbes Life Russia
Подписаться

Вино, наследство и картины как капитал

Гюстав Файе происходил из семьи богатых виноделов Лангедока, региона на юго-западе Франции, и именно винный бизнес дал ему средства для формирования внушительной коллекции нового искусства. Тот факт, что она всегда была крайне подвижным и переменчивым собранием, заслуживает отдельного обсуждения. Непосредственно финансовое состояние Файе было производной от двух факторов: предприимчивости отца, сумевшего спасти семейный бизнес от разорения, и удачного брака самого Гюстава.

В конце XIX века филлоксера — завезенный из Америки вредитель, поражавший корни лозы, — опустошила виноградники по всей Европе. Для Лангедока, где виноделие было основой местной экономики, эпидемия обернулась настоящей катастрофой. Угодья семьи Файе тоже понесли серьезные убытки, но Габриэль Файе не стал ждать, пока старые лозы восстановятся сами собой. Он пошел на дорогостоящую перестройку хозяйства: выкорчевал погибшие виноградники и начал высаживать европейскую лозу на устойчивых американских подвоях. Проще говоря, он брал за основу дикий американский виноград, к которому прививал европейские ветви. Это решение требовало большого риска и немалых вложений, зато позволило семье выйти из кризиса.

Куратор Алексей Петухов на фоне экспозиции (Полина Романенко)

В итоге Гюстав получил в наследство от отца не разоренное хозяйство, а процветающий бизнес. Семья контролировала не только виноградники и производство, но и доставку вина к покупателям, сокращая зависимость от посредников. Куратор выставки в Пушкинском Алексей Петухов, ссылаясь на внука Щукина, говорит о том, что семье удалось пролоббировать строительство железной дороги, которая связывала напрямую виноградники и Париж. Поезда с юга приходили на вокзал Орсе.

Одним из главных владений семьи стал домен де Медейян близ Нарбонны. При Гюставе он производил до 22 000–25 000 гектолитров вина в год. К концу жизни Файе земельные владения семьи превышали 320 га, а доходы от виноделия позволяли ему свободно распоряжаться крупными суммами. В 1893 году положение Гюстава укрепил брак с Мадлен д’Андок де Сериэж, наследницей одной из влиятельнейших землевладельческих семей региона.

Гюстав Файе (MAGFF)

Семейный бизнес и выгодный брак обеспечили Гюставу Файе финансовую свободу для коллекционирования искусства. Через его руки прошли сотни работ Поля Гогена, десятки картин Анри Матисса, Винсента Ван Гога и Поля Сезанна. При этом Файе не считал свою коллекцию чем-то неприкосновенным. Он покупал одни картины, менял их на другие и продавал, если сделка обещала хорошую прибыль. «После очередной удачной сделки никогда не забывал пометить в записной книжке, на сколько тысяч снизилась сумма, потраченная им на покупку полотен, — пишет в каталоге к выставке в Пушкинском музее искусствовед Наталия Семенова. — Как бы он ни любил свои картины, наблюдать, как те переходят в другие руки, принося ему солидный куш, доставляло ему наивысшее удовольствие».

Щукины и Морозовы

Начало «русскому следу» коллекции Файе положил младший брат Сергея Щукина. В середине 1890-х Иван Иванович окончательно переехал в Париж, где покупал искусство у самых именитых маршанов — Амбруаза Воллара и Поля Дюран-Рюэля. С Файе он познакомился весной 1905 года и сразу нашел с ним общий язык. Оба умели легко расставаться с искусством, которое совсем недавно покупали с искренней страстью. Особенно если возникала срочная необходимость в деньгах.

 

К моменту знакомства Щукин уже десять лет как жил в Париже, а Файе только-только перебрался в столицу из родного Безье. Сумма первой же сделки между ними составила 4000 франков, причем заплатил их не Щукин, а Файе. Иван Иванович к тому моменту уже успел разочароваться в новом искусстве и пристрастился к старым мастерам. Файе он уступил деревянный рельеф Гогена «Будьте загадочными» и графический лист. Всего три года спустя разорившийся Иван Щукин, обнаружив в новой коллекции массу подделок, кончит жизнь самоубийством. 

В плане коллекционирования Сергей Щукин был полной противоположностью младшего брата. К покупке, положившей начало его собранию нового европейского искусства, Сергей Иванович делал несколько подходов, прислушиваясь к мнению жены, которая решительно отвергла один из вариантов. В 1898 году он заплатил 10 000 франков Дюран-Рюэлю за «Скалы в Бель-Иль» Клода Моне, но вскоре передумал и попросил заменить картину другой. Отвергнутое Щукиным полотно вернулось к маршану, а в 1902 году его купил Гюстав Файе, заплативший уже 15 000 франков за «Скалы» и «Двух сидящих крестьянок» Писсарро. Деньгами он уплатил лишь половину суммы, возместив остаток работами того же Моне, Курбе, Дега и Тулуз-Лотрека. Всего два года спустя Файе, не моргнув глазом, расстался со «Скалами», которые в итоге осели в копенгагенской Глиптотеке. 

Поль Гоген, «Сбор плодов» (ГМИИ. им. А. С Пушкина)

Поводом личного знакомства Сергея Щукина с Файе стал Поль Гоген. За жизнь французского коллекционера через его руки прошло почти 350 работ знаменитого постимпрессиониста. В 1907 году Щукин, уже всерьез думавший об открытии своего музея, положил глаз на два главных шедевра в коллекции Файе — представленные на выставке в Пушкинском полотна «Сбор плодов» и «Королева». Сам владелец купил их пятью годами ранее, заплатив за обе работы 2200 франков.

 

Щукин начал торг с «Королевы», сходу предложив за нее 15 000 франков. Когда Файе назвал сумму вдвое больше, Сергей Иванович молча достал чековую книжку. В отношении «Сбора плодов» коллекционеры сошлись на сумме в 1700 франков. Спустя время Файе хвастался перед друзьями, что после этой сделки его коллекция полностью себя окупила. «Файе любил подсчитывать свои доходы, он даже вел реестр, — объясняет Алексей Петухов. — Нужно было точно выйти в ноль, а еще лучше — получить доход. Другое дело, что на вырученные деньги Файе снова покупал искусство. Так и жила эта коллекция в непрестанной ротации».

Винсент Ван Гог, «Море в Сент-Мари» (ГМИИ. им. А. С Пушкина)

Работы Гогена, прошедшие через руки Файе, были и в коллекции Ивана Морозова. Картину «Великий Будда» сам Файе купил в 1903 году за 1800 франков, а уже несколько лет спустя перепродал Воллару. Когда осенью 1908 года она приглянулась Ивану Морозову, пришлось выложить за нее уже 20 000 франков.

На выставке в Пушкинском «Великий Будда» висит неподалеку от «Прогулки заключенных» Винсента Ван Гога. Эту картину Гюставу Файе неоднократно пытался продать его друг-винодел Морис Фабр, но тот никак не соглашался. Прежде чем оказаться в России, полотно успело сменить еще нескольких владельцев. Одним из них стал князь Ваграмский, тративший на искусство наследство своей матери, баронессы фон Ротшильд. Когда князю вновь понадобились деньги, он начал искать покупателей. При выборе работ Ван Гога Ивана Морозова консультировал Валентин Серов, посоветовавший обратить внимание на «Красные виноградники» и «Прогулку заключенных». Она обошлась русскому коллекционеру в 20 000 франков.

Аббатство Фонфруад, ковры, керамика и судьба наследия

Продав Сергею Щукину два своих главных шедевра Гогена, Файе вложил вырученные средства в реставрацию старинного аббатства Фонфруад. Оно было куплено чуть раньше на деньги жены. Заплатив почти 50 000 золотых франков, Файе срочно нуждался в новых капиталовложениях, которые требовались, чтобы вернуть средневековое строение к жизни. Оформление интерьеров библиотеки Файе доверил художнику-символисту Одилону Редону, которому он покровительствовал еще с конца 1890-х. Работа над заказом растянулась почти на год, а ее результатом стали два монументальных панно «День» и «Ночь». Этой же теме посвящена и станковая пастель на выставке в Пушкинском, входящая в постоянную экспозицию музея.  

Аббатство Фонфруад (Hilke Maunder)

Как художник Редон начинал с мрачных угольных рисунков и литографий, но позднее обратился к яркой палитре и обилию причудливых растительных элементов. Разноцветные цветы и бабочки — это мотивы, которые были близки Файе и как художнику-любителю, и как предпринимателю. Еще в 1896 году, задолго до покупки аббатства, он открыл в Безье керамическую мастерскую вместе с художником и скульптором Луи Полем, учеником Огюста Родена. Мастерская успешно проработала вплоть до 1904 года и выпустила чуть больше 100 уникальных изделий, включая около 70 крупных декоративных ваз, для которых также были характерны текучие флористические формы. Керамика стала для Файе первым серьезным проектом на стыке искусства и бизнеса. Изделия мастерской успешно продавались в Париже, их показывали на престижных выставках. 

Одилон Редон, «Ночь и день» (ГМИИ. им. А. С Пушкина)

В начале 1920-х Файе открыл в Париже Atelier de la Dauphine — мастерскую, где на основе его собственных эскизов создавались ковры, ткани и обои. При этом он не боялся экспериментировать, уже в 1910-х он увлекся своего рода автоматической техникой: сначала чернилами и акварелью создавал на крафтовой бумаге случайные пятна, а потом доводил их до ума, превращая в фантазийные образы. Именно эти рисунки и становились основой продукции Atelier de la Dauphine.

Ковры с причудливыми узорами быстро пришлись по вкусу парижской знати. Среди заказчиков Файе оказались модельеры Жанна Ланвен и Жак Дусе. Параллельно он занялся издательским делом. Под брендом La Dauphine он печатал ограниченными тиражами «книги художника» и иллюстрированные издания, включая «Цветы зла» Бодлера. Печатные станки и архивы издательства частично располагались в аббатстве Фонфруад.

 

Винно-художественная империя Файе продолжает существовать и сегодня благодаря его многочисленным потомкам, каждый из которых руководит отдельным направлением семейного дела. Вина выпускаются и продаются, а в аббатстве Фонфруад, которое Гюстав когда-то спас от запустения, на фоне виноградников регулярно проходят выставки, концерты и приемы для туристов. Сегодняшние владельцы не чураются сдавать площадку под люксовые корпоративы и дорогие свадьбы. Фамильным имением под Безье управляют правнуки Гюстава, они же руководят музеем его имени. Десятки гектаров с винными хозяйствами, принадлежащие семье, разбросаны по всему югу Франции. Так Файе смог оставить после себя наследство, в котором искусство по-прежнему соседствует с бизнесом, а красота умеет приносить доход.