Ольга Ларина, «Озон Фармацевтика»: «Тема инноваций на пике популярности»

— Ваша компания — один из российских лидеров в сегменте производства дженериков. Какие изменения произошли у вас за последний год?

— По данным Курсор продуктовый портфель «Озон Фармацевтика» остается самым большим и диверсифицированным в России. По итогам 2025 года это 565 регистрационных удостоверений. В 2025 году мы выпустили почти 340 млн. упаковок лекарств. Плюс 6% в натуральном выражении к предыдущему году. И мы продолжаем расти, в том числе, инвестируя в новые молекулы и мощности.

— Как вы сохраняете темпы роста на фоне стагнации рынка упаковок?

— Стагнация в значительной мере отражает изменение предпочтений потребителей: они все чаще выбирают более удобные и экономически выгодные большие упаковки — и рынок реагирует на этот запрос. Тем не менее рост количества упаковок у отдельных игроков рынка остается важным индикатором и свидетельствует о позитивной динамике развития и доверии потребителей.

— Какие ключевые тренды вы отмечаете на российском фармацевтическом рынке?

— По оценкам экспертов, 70 % упаковок лекарств на рынке, в первую очередь, воспроизведенных препаратов, дженериков – отечественного производства. То есть, можем говорить о радикальных переменах, произошедших на рынке за последние пять лет. Сегодня пятерка отечественных производителей возглавляет рейтинг фармкомпаний в натуральном выражении, а в денежном выражении доля отечественных компаний выросла примерно в 1,5 раза за последние пять лет. Кроме того, 80 % рынка формируется за счет двадцати ведущих аптечных сетей. Этот тренд на консолидацию — как среди производителей, так и аптечных сетей — результат зрелости и целенаправленной работы по обеспечению лекарственного суверенитета страны.

С учетом того, что конкуренция с зарубежными производителями по-прежнему остается высокой, процессы импортозамещения, по нашим прогнозам, будут продолжаться — в том числе благодаря постепенному выходу из-под патента наукоемких препаратов и освоению российскими производителями сложных форм. Но рост отечественной фармацевтики потребует сочетания трех факторов: государственной поддержки, инвестиций в исследования и разработки и эффективной конкуренции на внутреннем рынке.

— Сейчас вы активно развиваете направление биотехнологий. Каково будет соотношение низкомолекулярных и биотех препаратов в портфеле компании?

— Если представить нашу стратегию в виде пирамиды, в ее основании — база классических «химических» препаратов. Они формируют основу портфеля и никуда из него не исчезнут. Согласно исследованиям РАНХиГС, 34 % населения России не могут покупать необходимые лекарства — в основном из-за финансовых ограничений. Отечественные дженерики необходимы, они существенно повышают доступность эффективной терапии.

На следующих «этажах» пирамиды — препараты более высокого уровня, в том числе противоопухолевые средства и биоаналоги. Они очень дороги и относятся главным образом к сегменту гособеспечения онкобольных и пациентов с другими тяжелыми заболеваниями. Производство более доступных отечественных биоаналогов оригинальных зарубежных препаратов могло бы существенно снизить нагрузку на государственный бюджет и заметно расширить возможности в лечении сложных заболеваний. Также это шаг к решению такой острой социальной задачи, как доступность лекарств. Сейчас наиболее подходящее время для развития этого сегмента, и мы направляем туда большую часть прибыли от продаж, что могут себе позволить далеко не все производители.

Дженерики и высокотехнологичные биотехнологические препараты ориентированы на разные сегменты рынка и решают разные задачи. А мы всегда строили бизнес-модель на диверсификации направлений: это позволяет минимизировать риски, максимально полно охватить потребности людей, и обеспечить себе устойчивость на рынке.

— Сейчас много говорят про инновационность в фармацевтике. Что делает этот сегмент недоступным для большинства игроков? Какие перспективы у этой ниши?

— Тема инноваций сейчас действительно на пике популярности.

Но если мы говорим о глобальном понимании этого термина — создании молекул first-in-class («первый в своем классе», инновационный лекарственный препарат) — то для большинства игроков этот сегмент сейчас закрыт из-за колоссальной капиталоемкости и необходимости выходить на международные рынки, чтобы окупать инвестиции. Но инновации — не всегда создание молекулы с нуля. Это и технологический суверенитет, и новые для российского рынка продукты. И здесь у крупнейших российских производителей, включая «Озон Фармацевтика» серьезные перспективы. Мы уже нарабатываем экспертизу, внедряем современные технологии и синхронизируем свои стратегии с государственным вектором на развитие отрасли.

— Из чего складывается экономика проектов по разработке биопрепаратов? В чем отличие от химической фармацевтики?

— Она складывается из множества факторов, нехарактерных для химической фармацевтики. Во-первых, сильно отличается принцип создания препаратов: химический синтез позволяет воссоздать копию средства, а в биотехнологиях полное воспроизведение молекулы невозможно — это сложная работа с живыми клетками. Причем это справедливо даже для разработчика средства, оригинатора.

В биотехе ученые воссоздают молекулу через разработку и серию доклинических и клинических исследований, а это — долгий дорогостоящий процесс, влияющий на конечную стоимость. Поэтому данное направление фокусируется на тяжелых аутоимунных и онкологических заболеваниях, где применение биопрепаратов целесообразно. Целевой заказчик в данном случае — государство, которое реализует программы по работе с тяжелобольными пациентами.

— В чем специфика и сложность проектов, ориентированных на госзакупки?

— Ключевой аспект в наукоемком производстве — осилить длительные сроки разработки и регистрации. Сейчас большая часть наших продаж приходится на розничный канал, но в перспективе доля госзакупок будет расти: на бюджетное направление мы делаем особую ставку. Только за 2025 год мы приняли участие в более, чем 10 000 тендерных закупок. И мы уже близки к тому, чтобы показать первые результаты.

— Завод «Мабскейл» по разработке биотехнологических препаратов был готов еще в 2019 году, но выход на рынок первых препаратов ожидается только в 2027-м году. С чем связан такой продолжительный цикл запуска производства?

— За разработкой биотехнологических лекарственных препаратов стоят не только производственные и финансовые ресурсы. Необходимы глубокие научные компетенции и квалифицированные кадры. Мы создали платформу для получения клонов-продуцентов (популяций клеток), организовали два центра разработок, соответствующих международным стандартам GMP* и GLP**. Мы разрабатываем и осуществляем трансфер аналитических методик на препараты, масштабируем лабораторные технологии до уровня производства. То есть, это полный производственный цикл, а он требует времени и проработки на каждом этапе.

— Располагает ли российский рынок достаточным объемом для окупаемости биотех-препаратов, которые вы сейчас разрабатываете? Какой будет география поставок вашей продукции?

— Спрос на эти препараты есть, и значительный. Мы их выбираем не случайно, а ориентируясь на запросы рынка, статистику, на терапевтические направления, где на них самая высокая потребность. Что касается географии поставок, мы рассчитываем не только на внутренний рынок, но и планируем выходить на экспорт, в первую очередь, на страны, где нет собственных производственных компетенций. В то же время, мы понимаем, что выход на зарубежные рынки — сложный процесс, требующий соблюдения международных стандартов, прохождения регуляторных процедур и налаживания логистических цепочек.

— Станут ли новые препараты более доступными для конечного потребителя?

— Безусловно, биосимиляры способны сделать терапию более доступной – без потери качества и результата: это наш подход к производству любого нового продукта.

*GMP (от Good Manufacturing Practice, англ. — «надлежащая производственная практика») 

**GLP (от Good laboratory practice, англ. — «надлежащая лабораторная практика»)