Протест на развилке: приведет ли вмешательство Трампа к падению режима в Тегеране
18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ СУЛЕЙМАНОВЫМ РУСЛАНОМ ВАХИДОВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА СУЛЕЙМАНОВА РУСЛАНА ВАХИДОВИЧА
Масштабные протесты в Иране начались в конце декабря 2025 года из-за обострившейся ситуации в экономике. Национальная валюта за шесть месяцев потеряла около половины своей стоимости, достигнув очередного исторического минимума — 1,37 млн риалов за доллар. Годовой показатель инфляции вырос с 31,8% в январе 2025 года до 52,5% в декабре.
Показательно, что в этот раз, в отличие от других протестов в последние годы, забастовки начались с экономического сердца страны — крытого базара в Тегеране. Это объясняется тем, что владельцы небольших лавок, особенно те, кто закупает импортные товары, а также валютные менялы больше всего пострадали от коллапса в экономике.
Параллельно с требованиями провести реформы и отправить в отставку нынешнее правительство часть демонстрантов стала призывать к свержению всего теократического режима, скандируя «Смерть диктатору!», имея в виду верховного лидера Ирана аятоллу Али Хаменеи.
География протеста и число его участников стремительно расширялись. И в отличие, например, от демонстраций 2022 года, в которых участвовали преимущественно студенты и женщины, в этот раз на улицы вышли буквально все слои населения, независимо от возраста.
Мобилизация власти
В течение первой недели волнений иранские власти признавали право на протест и выражали готовность идти на диалог с протестующими, призывая лишь избегать беспорядков. Однако затем риторика представителей государства резко изменилась. Участников протеста начали называть террористами, действующими в интересах США и Израиля.
Параллельно с этим власти перешли к жесткому подавлению протестных акций. Если в первые дни демонстраций сообщалось о десятках погибших, то во вторую неделю счет пошел на сотни, а затем и на тысячи, включая и сотрудников силовых структур.
По последним данным иранских правозащитников, число жертв насилия со стороны властей уже достигло 3428. Некоторые эмигрантские иранские СМИ называют цифру 12 000. Для сравнения: в 2022 году в течение трех месяцев протестных акций погибли 476 человек.
Кроме того, власти страны полностью заблокировали интернет и телефонную связь. Это осложнило координацию между протестующими в разных регионах Ирана, а также их связь с внешним миром. Получение какой-либо информации, тем более фото- и видеоматериалов, из Исламской Республики начиная с 8 января стало практически невозможным.
Деятельность большинства СМИ в самом Иране заморожена: сайты не открываются, а соцсети не обновляются. Исключение составляют лишь несколько государственных информационных агентств, которые сообщают в X (бывший Twitter; соцсеть заблокирована в России) и Telegram об «антитеррористической операции», а также об акциях солидарности народа с властями.
Так, 14 января в Тегеране прошла массовая церемония похорон 100 сотрудников правопорядка и мирных жителей. Судя по фотографиям госагентств, толпы людей вышли с плакатами в поддержку властей и с осуждением политики США и Израиля.
Опора режима
Какая часть населения в настоящий момент действительно остается лояльной властям Ирана, оценить трудно. Но, безусловно, у режима остается очень серьезная опора в лице сотен тысяч, а возможно, миллионов силовиков, чиновников, религиозных деятелей.
В стране по-прежнему огромное число тех, кто участвовал в Исламской революции 1979 года, ирано-иракской войне 1980-1988 годов, военной кампании в Сирии 2011-2024 гг.
Также стоит напомнить, что во втором туре последних на сегодняшний день президентских выборов в Иране 2024 года более 13,5 млн человек отдали свои голоса ультраконсервативному кандидату Саиду Джалили.
Так или иначе в стране с населением 90 млн человек по-прежнему остаются активные сторонники действующего режима, которые готовы при необходимости защищать его.
Виртуальный принц
Протестующие же представляют собой разрозненную группу людей, у которой нет очевидного лидера и четко сформулированной идеологии. Именно это является главной проблемой иранского протеста все последние годы. Каждый, кто выступает против действующей власти, выходит сам за себя, а не за какую-то конкретную альтернативу системе. Каждый выходящий на улицы сам для себя формулирует степень необходимых перемен в диапазоне от проведения умеренных реформ до свержения режима.
Своеобразным лидером протеста стал наследник последнего иранского шаха Реза Пехлеви. Никогда прежде его так не поднимали на знамена участники акций протеста и за пределами Ирана, и в самой республике. Никогда прежде по его призыву население страны не выходило на общенациональные митинги так, как это было 9 и 10 января.
Однако лидерство наследного принца носит скорее виртуальный характер. Никакого реального влияния на ситуацию в стране у него нет. Призывая иранцев захватывать правительственные здания или целые города, он не объясняет, что делать дальше. Это разительно отличается от ситуации 1979 года, когда все антишахские силы — от духовенства до ориентировавшихся на СССР коммунистов — признавали лидерство аятоллы Рухоллы Хомейни, которому оставалось вернуться в Тегеран из вынужденной эмиграции и объявить о победе революции. Сегодня подобный сценарий в Иране — уже применительно к наследнику шаха — невозможен. Скорее всего, протесты в стране будут продолжаться с разной степенью активности, пока власти не пойдут на те или иные уступки, но, как и прежде, выступления будут носить стихийный характер без единого координирующего центра непосредственно на земле.
Бомбить или не бомбить
Но может ли решить судьбу иранского протеста внешнее вмешательство? Пока обещания президента США Дональда Трампа о том, что помощь протестующим уже в пути, власти страны используют для еще большей маргинализации протеста. «Террористы стреляли в людей, потому что хотели втянуть Америку в войну. Это израильский заговор», — заявил в интервью телеканалу Fox News глава МИД Ирана Аббас Арагчи, призвав американского лидера «не повторять тех же ошибок».
В любом случае пространство для маневра у Вашингтона в настоящий момент довольно ограничено. Во-первых, проведение какой-либо операции по венесуэльскому сценарию крайне осложнено с технической точки зрения. В отличие от расположенного недалеко от морского побережья Каракаса, Тегеран сильно удален от Мирового океана, и захват высокопоставленных фигур здесь возможен только при условии масштабной десантной операции, что представляется крайне опасным.
Во-вторых, даже гипотетическая ликвидация или захват верховного лидера Ирана не приведет к краху режима. Власть в Иране рассредоточена в нескольких центрах принятия решений. Например, состоящий из 88 авторитетных мусульманских законоведов Совет экспертов наделен полномочиями по выбору нового верховного руководителя.
В-третьих, удар по ключевым военным или экономическим объектам страны может привести к обратному эффекту, когда население страны будет воспринимать внешнее вторжение как угрозу не только правящей элите, но и всему Ирану.
Летом 2025 года в ходе 12-дневной войны как раз и произошло то, что в экспертных кругах именуется «объединение вокруг флага». Американские и особенно израильские удары, в результате которых погибли более 1000 иранцев, отпугнули даже тех, кто симпатизировал идее внешнего вмешательства для свержения аятолл.
Шанс для Трампа
Трамп, который явно предпочел бы хирургически выверенную операцию с минимальными потерями, может нанести удар по Ирану, но скорее в качестве символической демонстрации солидарности с протестом. Для реального свержения власти потребуется полномасштабная наземная операция, как в случае с «Талибаном» в Афганистане в 2001 году или с режимом Саддама Хусейна в Ираке в 2003-м. Едва ли Трамп, претендующий на роль главного миротворца на планете, решится на нечто подобное.
Поэтому переговоры с Тегераном в настоящий момент выглядят наиболее предпочтительным вариантом для Вашингтона. По словам американского лидера, Иран уже запросил возобновления контактов по ядерной программе.
Потрепанные изнутри, а также извне власти Исламской Республики сейчас наиболее склонны к компромиссам. Хотя бы ради отмены экономических санкций, что, в свою очередь, снизит напряжение в иранском обществе. Взамен Тегеран может пойти на уступки по ядерной программе, которая, очевидно, не была полностью уничтожена в прошлом году.
Отсутствие же диалога и использование исключительно силовых методов и угроз со стороны американцев приведет к еще большему озлоблению режима с непредсказуемыми последствиями как для жителей Ирана, так и для внешнего мира.
Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения автора