Мир через силу: как на Ближнем Востоке ищут альтернативу войне с Ираном

Перетасовка сил

К началу февраля 2026 года США стянули на Ближний Восток ударную группировку, в несколько раз превышающую контингент, задействованный при ударах по ядерной инфраструктуре Ирана в июне 2025-го. Рассредоточив силы вдоль иранских границ, президент США Дональд Трамп создал многовекторную угрозу критической инфраструктуре Исламской Республики: массированные удары могут быть с равным эффектом нанесены как с помощью морского, так и воздушного компонента, с удаленных баз или противоположного берега Персидского залива. На руку Трампу играют и данные разведки: якобы иранские власти, ослабленные внутренними противоречиями, пребывают в наиболее уязвимом положении за последние четыре десятилетия, и удар США может стать для них фатальным. Тем не менее давать команду «К бою!» Белый дом не спешит.

Согласно некоторым утечкам, Трамп уже несколько раз менял контуры и суть планируемой операции — от нанесения массированных ударов по критической инфраструктуре, в том числе с применением кибероружия, до «точечных нейтрализаций» ключевых фигур иранского режима, в первую очередь верховного лидера Али Хаменеи. В конечном счете он потребовал от военного министерства разработать «быстрый и решительный вариант», который не привел бы к затяжной войне на Ближнем Востоке и не поставил бы под удар долгосрочные интересы США в регионе.

Параллельно с этим Вашингтон проводит интенсивные консультации с региональными союзниками: состоялось уже более десятка встреч и переговоров с участием высокопоставленных чиновников ближневосточных государств, офицеров Центрального командования США (CENTCOM) и представителей спецслужб. Однако прийти к консенсусу, как именно должна строиться новая антииранская кампания, пока, судя по всему, не удалось.

Израиль идет на войну

Позиция израильского правительства мало изменилась с момента проведения операции «Народ как лев» в июне 2025 года: Западный Иерусалим настаивает на нанесении ударов по Ирану. Причем требует сделать это как можно скорее, пока республика толком не оправилась от последствий протестов начала 2026 года.

Опасаются израильтяне и того, что Трамп, использующий ударную группировку у берегов Ирана как инструмент запугивания, перестарается. Наличие постоянной угрозы у национальных границ способно ускорить консервативный крен иранского общества и подтолкнуть Тегеран к снятию символических самоограничений, в том числе связанных с разработкой ядерного оружия. В качестве доказательств своей правоты израильтяне приводят свежие спутниковые снимки объектов в Натанзе и Исфахане, где активизировались строительные работы. Над комплексами, где, как считают в Израиле, велось накопление оружейного ядерного материала, возвели дополнительные перекрытия, что усложнило контроль с воздуха.

По этой причине израильская сторона предлагает делать ставку не на символические удары, а на целенаправленное выбивание идеологических основ существования Исламской Республики, что подразумевает ликвидацию всех ключевых фигур во власти, начиная с Али Хаменеи. Список потенциальных целей был передан Вашингтону израильскими представителями в конце января и «не вызвал существенных возражений».

Очертить примерные рамки начала операции против Ирана пытается глава Генштаба ЦАХАЛ Эяль Замир. Ранее он заявил прессе, что атака США на Иран произойдет в период от двух недель до двух месяцев: в этот временной промежуток могут уместиться и развертывание дополнительных сил на Ближнем Востоке, и уплотнение системы ПВО, и даже несколько раундов переговоров. 

В успех которых в Западном Иерусалиме, впрочем, не верят.

Турция играет в миротворца

Анкара на контрасте с израильтянами пытается восстановить разрушенную июньской военной операцией переговорную линию между США и Ираном. Как отметил министр иностранных дел Турции Хакан Фидан, Анкара выступает против любого военного вмешательства и поддерживает мирное, внутреннее урегулирование проблем страны самими иранцами.

По сути, Турция пытается свести Тегеран и Вашингтон напрямую и тем самым вновь подчеркнуть свой статус главного ближневосточного миротворца. Определенные успехи есть: 6 февраля в Стамбуле должна пройти встреча спецпредставителя президента США Стивена Уиткоффа и министра иностранных дел Ирана Аббаса Аракчи. Но порой Анкара идет на откровенный блеф — например, предлагая взять на хранение запасы обогащенного урана Ирана (около 440 кг) в рамках дипломатических усилий по снижению напряженности и предотвращению возможного военного конфликта, прекрасно зная, что ни Тегеран, ни Вашингтон не согласятся на такой шаг.

При этом в гипотетическом военном конфликте Турция пострадает меньше других, поскольку в последние годы ведет крайне осторожную политику в отношении Тегерана и не участвует напрямую ни в развязанных США санкционных войнах, ни в конфликте между Ираном и Израилем. Это позволяет Анкаре пробовать дипломатические инструменты без страха стать целью военных ударов со стороны Ирана.

Аравийские монархии в ожидании

Для монархий Персидского залива, находящихся в непосредственной близости от Ирана, масштабная эскалация чревата ударом по национальным экономикам, миграционными кризисами и новыми всплесками волнений среди шиитских общин. Не говоря уже о кратно возросшем риске ответных военных ударов со стороны Тегерана, о чем тот предупредил соседей. А потому аравийские игроки предпочитают поддерживать уже запущенные переговорные инициативы, не предлагая при этом конкретных механизмов урегулирования, но всячески отговаривая Вашингтон от начала активных боевых действий.

Несколько обособленно держится Саудовская Аравия. Представители королевства, с одной стороны, поддерживают общеарабский курс на недопущение военных действий в Заливе, а с другой — ведут с США консультации о «точечных ударах» по Ирану, мотивируя это в том числе тем, что чрезмерное промедление позволит Тегерану укрепить обороноспособность и «перезагрузить» стагнирующую «Ось сопротивления» в сопредельных странах, что, в свою очередь, повысит риски неуправляемого развития конфликта.

При этом за обещание поддержки Эр-Рияд получил авансом крупный пакет военной помощи на общую сумму в $9 млрд, львиную долю которого составили средства ПВО и ПРО. Это также повысило лояльность саудитов Вашингтону — при условии, что военные действия не пойдут по израильскому сценарию и ограничатся символическими ударами.

Другие союзники

Из арабских игроков, находящихся за пределами Залива, наибольшие издержки от эскалации понесут Египет и Иордания, которые являются не только близкими партнерами Вашингтона, но и давними союзниками Израиля, нормализовавшими отношения с еврейским государством в числе первых (в 1979 и 1994 году соответственно). Такой набор «входных характеристик» отчасти обусловил нынешнюю тактику действий Каира и Аммана. 

Так, Египет присоединился к инициированной Турцией и Катаром группе посредников, лоббирующей идею открытия «экстренного деэскалационного канала» на Ближнем Востоке, на основе механизмов, схожих с теми, что действовали во время Карибского кризиса между СССР и США, — власти страны выразили готовность участвовать в организации первых прямых переговоров, в том числе дать их участникам исчерпывающие гарантии безопасности. Силовой сценарий Каир отвергает как «заведомо проигрышный». К тому же египтяне заинтересованы в стабильном судоходстве в Красном море, где действуют лояльные Тегерану йеменские хуситы.

Иордания от обсуждения контуров будущей американской операции, как и иранского «ядерного досье» в целом, дистанцировалась. Но на практике ее нейтралитет условный. США продолжают использовать территорию Иордании при подготовке кампании как «площадку подскока». Костяк ударных средств ВВС США размещен, в частности, на иорданской авиабазе Муваффак аль-Салти, которая после вывода части контингента с катарской авиабазы Аль-Удейд стала крупнейшим воздушным хабом для американской авиации.

Несмотря на разницу подходов, Амман и Каир объединяет общая черта: обе страны понимают, что в случае начала масштабного конфликта прикрывать израильское небо от иранских ударов придется в первую очередь им. А потому пытаются максимально укрепить оборону, в том числе разработать стратегию купирования угроз без прямого участия США. Избегая, впрочем, упоминаний Ирана всуе.

Спорное миротворчество

Даже с учетом того, что Иран и США предварительно договорились вернуться за стол переговоров, напряженность на Ближнем Востоке не снижается. Ключевой вопрос, которым задаются региональные наблюдатели: насколько Трамп готов соблюдать озвученные Тегерану гарантии посредников и не будет ли Белый дом использовать дипломатический трек как ширму для завершения развертывания ударной группы?

Тем более что у Ирана уже есть травмирующий опыт июня 2025 года, когда США так же давали республике гарантии ненападения до завершения переговоров, но несколько раз нарушали слово. Высокий риск рецидива снижает общую эффективность деэскалационных усилий Турции и других сторонников мирного варианта — но зато дает дополнительный козырь тем игрокам, что продвигают силовое решение затянувшегося кризиса. 

К тому же Тегеран и Вашингтон настроены заведомо пессимистично и не ждут от переговоров больших прорывов. Что довольно красноречиво намекает, что ждать разрядки в ближайшем будущем вряд ли стоит.

Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения автора