Ответственность за войну: как операция в Иране обернулась проблемами для Трампа

Как принималось решение

Одним из подтверждений противоречий в Белом доме накануне начала операции «Эпическая ярость» стала отставка Джо Кента, главы Национального контртеррористического центра. В публичном письме о своем увольнении он подтвердил распространенный тезис о том, что Америку втянул в войну Израиль, а Иран не представлял серьезной угрозы национальной безопасности США. 

В первоначальной оценке войны американский политический истеблишмент раскололся почти строго по партийной линии. Республиканцы, за редким исключением, поддержали операцию. Демократы выступили с критикой, связанной, в основном, с процедурными вопросами согласования операции с Конгрессом. С формальной точки зрения именно Конгресс должен давать президенту санкцию на начало военных действий. Однако на практике эта норма не применяется со времен Второй мировой войны. В последние десятилетия наметился тренд на расширение полномочий президента во внешней политике, при этом у Конгресса остается ключевой инструмент контроля в виде бюджета, позволяющий наращивать или ограничивать финансирование военных операций.

Особый интерес вызывает позиция ряда демократов из так называемой «банды восьмерых» — это лидеры Конгресса, получающие секретную разведывательную информацию. В «восьмерку» входят лидеры партийных фракций в обеих палатах, а также руководство комитетов по разведке в Палате представителей и Сенате. Накануне операции с ними провел закрытый брифинг государственный секретарь Марко Рубио. Лишь они были заранее проинформированы о планах Белого дома. Вскоре после начала военных действий демократические представители «банды восьми» выступили с критикой. В своих заявлениях они подчеркнули, что Иран не представлял угрозы, оправдывающей применение силы.

Незначительное преимущество республиканцев в Конгрессе позволило заблокировать попытки вынести на голосование резолюции о прекращении операции. Тем не менее сама военная кампания быстро стала предметом острых внутриполитических дискуссий. В центре оказался вопрос о пределах военных и внешнеполитических полномочий президента и механизмах их ограничения со стороны Конгресса.

Под давлением оказались ключевые представители внешнеполитической команды администрации. В марте, через несколько дней после начала операции, в комитетах по разведке были запланированы открытые слушания с участием руководителей всех разведывательных ведомств, посвященных презентации ежегодного доклада об угрозах национальной безопасности. Пользуясь этой возможностью, конгрессмены с пристрастием допрашивали директора Национальной разведки Тулси Габбард, а также руководителей ЦРУ и других спецслужб о деталях, причинах и целях операции в Иране. Однако представители разведывательного сообщества не раскрыли ни одной существенной детали, сославшись на секретность.

В самом докладе, кстати упоминается операция «Эпическая ярость». В нем прямо говорится, что «если иранский режим сохранится, последствия для США будут катастрофическими». Такая формулировка допускает два сценария: либо подготовку к длительному военному противостоянию, либо продолжение операции до смены режима.

Вскоре сомнения в том, что Белый дом получает достоверную информацию, распространились и на министра войны Пита Хегсета. Ряд СМИ со ссылкой на анонимные источники сообщил, что его доклады президенту не раз приводили к ошибочным решениям. Впрочем, роль Хегсета в администрации с самого начала вызывала вопросы. Критики отмечали, что он уделяет больше внимания публичным заявлениям, чем управлению ведомством. До назначения Хегсет был телеведущим, и, по мнению оппонентов, во многом сохранил прежний формат работы. На этом фоне все чаще звучат требования его отставки, тем более что и на этапе утверждения его кандидатура не пользовалась широкой поддержкой в Конгрессе.

Издержки импровизации

Война в Иране стремительно политизируется и все сложнее отделить объективную критику от внутрипартийной борьбы. Нельзя исключать, что часть конгрессменов действует не столько из стремления к деэскалации, сколько исходя из электоральных соображений. Уже сейчас начинается планирование бюджета на 2027 финансовый год. Белый дом запрашивает не только рекордный объем военных расходов, но и беспрецедентное разовое увеличение с $1 трлн до $1,5 трлн. До $200 млрд из этой суммы могут быть направлены на операцию в Иране.

Невольно напрашиваются параллели с политикой Джорджа Буша-младшего. Подготовка к операциям в Афганистане и особенно в Ираке сопровождалась длительной работой по обеспечению внутриполитической поддержки и формированию международной коалиции. В случае с Ираном президент Трамп действовал иначе, даже его сторонники внутри страны, а также союзники за рубежом были поставлены перед фактом. Фактически единственным партнером, с которым координировались удары, был Израиль. Даже государства Персидского залива, судя по всему, не были готовы к началу войны. То же относится и к европейским союзникам по НАТО. Для Трампа, который и ранее скептически относился к альянсу, это стало дополнительным аргументом против его эффективности.

Еще одна политическая проблема, вызванная войной, связана с американо-китайскими отношениями. В конце марта должен был состояться визит Дональда Трампа в Пекин. Судя по всему, президент США рассчитывал поехать туда победителем. Теперь встреча перенесена на середину мая, а неопределенность только возросла. Война в Иране становится одним из ключевых внешнеполитических сюжетов, который неизбежно будет определять тон переговоров.

Партийные расклады

Военная операция уже изменила политические позиции госсекретаря Марко Рубио и вице-президента Джей Ди Вэнса, а также расстановку сил внутри Республиканской партии. С учетом того, что Трамп покинет Белый дом в 2029 году, уже сейчас начинается борьба за лидерство перед выборами 2028-го. Рубио и Вэнс рассматриваются как ключевые претенденты и стремятся укрепить свои позиции, даже если это требует аккуратного дистанцирования от отдельных решений президента.

Рубио занимает более жесткую линию и выступает как сторонник силового решения иранского вопроса. Вэнс, напротив, делает ставку на сдержанную риторику и старается не ассоциироваться с эскалацией, вероятно учитывая ее непопулярность. При этом обоим предстоит учитывать экономические последствия войны, такие как рост цен на топливо. В случае дальнейшей эскалации нельзя исключать углубления разногласий в республиканском лагере и возможного раскола на сторонников продолжения военной кампании и условной «партии мира».

Новость о двухнедельном прекращении огня в целом позитивно была воспринята как демократами, так и республиканцами. Но если демократы назвали его важным шагом к деэскалации, то республиканцы, напротив, представили перемирие как часть продуманной стратегии и признак достигнутого успеха. 

Динамика конфликта остается непредсказуемой и зависит от решений Белого дома — даже с учетом объявленного перемирия. В любой момент Трамп может объявить о достижении всех поставленных целей или, напротив, перейти к новому этапу и санкционировать наземную операцию.

Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения автора