К сожалению, сайт не работает без включенного JavaScript. Пожалуйста, включите JavaScript в настройках вашего браузера.

Создатель повестки: как Алан Гринспен повлиял на взлеты и падения мировой экономики

Алан Гринспен (Фото: Steven Ferdman / Getty Images)
Алан Гринспен (Фото: Steven Ferdman / Getty Images)
В возрасте 100 лет умер один из величайших глав ФРС США — Алан Гринспен. Вместе со своим предшественником Полом Волкером он обеспечил американской экономике долгий период макроэкономической стабильности, начавшийся в 1980-е. При этом, считает профессор финансов РЭШ Олег Шибанов, наследие Гринспена неоднозначно. С ним связаны не только 10 лет непрерывного роста ВВП США, но и создание предпосылок для мощнейшего финансового и экономического кризиса 2008–2009 годов

«Великое спокойствие»

Алан Гринспен провел на посту председателя Федеральной резервной системы (ФРС) почти пять сроков — с 11 августа 1987 года по 31 января 2006-го. В Белом доме побывали четыре президента: Рональд Рейган, Джордж Буш-старший, Билл Клинтон и Джордж Буш-младший, — и каждый из них снова и снова назначал Гринспена. Уже в начале его первого срока, 19 октября 1987 года, индекс Доу-Джонса пережил «черный понедельник», самое большое в истории однодневное падение стоимости акций (на 22,6%). Не знаю, можно ли соотнести эмоциональное переживание Гринспена и его дальнейшие решения по ставке, но, как показывают исследования, он ответственен за появление термина «пут ФРС» — заметного смягчения макрополитики в течение года после резкого падения стоимости акций. Эта практика продолжалась все время работы Гринспена в ФРС и даже после его ухода.

Наследие Пола Волкера тоже вошло в учебники. Он пришел в ФРС в 1979 году на фоне высокой инфляции (почти 9%) и растущей безработицы (6%), а ушел в 1987-м с инфляцией около 3% и сильным рынком труда. Но Гринспен довел работу с финансовыми рынками, макрополитикой и бюджетом до выдающихся высот и вплоть до начала XXI века стабилизировал основные показатели экономики в очень узких границах. Например, инфляция (PCE) с 1987-го по 2005 год колебалась в границах от 0,8% до 4,4%, а рост ВВП — от -0,1% до 4,8% (со средним 3,2%). Эту стабильность, причем характерную в те годы не только для США, макроэкономисты даже называли «временем великого спокойствия», а Нобелевский лауреат Роберт Лукас в 2003 году утверждал, что вопрос предотвращения «экономических депрессий» уже решен.

Вероятно, из тщательного исследования Великой депрессии Гринспен вынес основной урок: нужно всеми силами избегать дефляции, то есть снижения цен на годовых горизонтах, иначе экономическая активность будет уходить в спираль постоянного снижения. И в 2001–2005 годах он держал ставку ФРС значительно более низкой, чем следовало из макроэкономических правил.

Forbes.Russia в Max
Канал о бизнесе, финансах, экономике и стиле жизни
Подписаться

Именно поэтому наследие Гринспена более разнообразно, чем у Волкера, которого постоянно вспоминают как победителя высокой инфляции — например, на пресс-конференции Банка России после решения по ставке 19 июня. С одной стороны — почти 20 лет стабильности, быстрое преодоление коротких рецессий (лишь два сжатия экономики всего по восемь месяцев в 1990–1991 и 2001–2002 годах), удивительно стабильная инфляция, показавшая за 1987–2005 годы в среднем 2,5%. Фактически именно это сделало популярной политику таргетирования инфляции, хотя сам термин был изначально сформулирован в 1990-е в других странах, таких как Новая Зеландия и Швеция. Можно вспомнить и активную работу Гринспена с администрацией Клинтона, при которой США в последний раз имели стабильный бюджетный профицит, так что госдолг к ВВП снижался до 54% (сейчас он выше 120%), и сомнительное в глазах многих, но решительное спасение регулятором хедж-фонда LTCM в 1998 году, позволившее ограничить влияние проблем фонда на экономику США.

Цена дерегулирования

С другой стороны, Гринспен был человеком, слишком уверенным в финансовых рынках и условной «невидимой руке». Он стал ключевым участником двух реформ, имевших важные последствия. В ходе первой из них был отменен акт Гласса-Стигалла 1933 года, что позволило совмещать деятельность коммерческого и инвестиционного банков. Вторая реформа позволила игрокам свободно торговать деривативами. Дерегулирование финансового сектора при Гринспене запустило рост как минимум двух пузырей: интернет-компаний в 2000 году и производных инструментов на недвижимость в 2008–2009 годах. Если с первым удалось легко справиться снижением целевой ставки ФРС с 6,5% в 2000-м до 1% в 2003 году, то второе стало печальным следствием как раз этой политики.

 

Возвращать ставку к норме Гринспен не спешил: уровня 5,25% она достигла только в 2006-м, и в результате на рынке недвижимости сформировались очень благоприятные условия для заемщиков с низкими ставками по ипотеке. Одновременно инвестиционные банки создавали многотриллионные пулы деривативов первого и второго порядка — про это написана отличная книга «Игра на понижение» и снят оскароносный фильм. Когда недвижимость на фоне повышения ставки ФРС перестала расти, эти сомнительные с точки зрения оценки инструменты заметно упали в цене, потянув за собой пенсионные накопления миллионов американцев, что в конечном итоге привело к самому масштабному мировому экономическому кризису со времен Великой депрессии. 18 месяцев снижения деловой активности в США, более 7 млн потерявших работу американцев, мучительное снижение безработицы в течение следующих пяти–шести лет, попытка спасти экономику с помощью фактически нулевой эффективной ставки с 2009-го по 2015 год — все это следствие решений Гринспена.

Поэтому экономистам не так просто извлечь уроки из его несомненно блестящей работы. Мандат центральных банков на борьбу с инфляцией стал стандартом, а таргетирование инфляции на сегодняшний день используют более 40 крупных стран, включая Россию, США и ЕС. При этом рыночная торговля производными инструментами с четкими правилами стала нормой, а банки и финансовые организации находятся под пристальным вниманием ЦБ и других регуляторов — то есть финансовое регулирование заметно развернулось после кризиса 2008 года. 

Видимо, главное, что умел Гринспен, — создавать повестку и задавать вопросы. Его ответы сейчас не всегда кажутся правильными, но его подход к стабилизации инфляции как главной задаче регулятора останется важнейшей частью его наследия. В своей книге «Эпоха потрясений» Гринспен писал: «С моих ранних дней я рассматривал себя как эксперта за кулисами, исполнителя приказов, а не лидера».

 

Кажется, это скромное мнение не соответствует тому масштабу личности, который мы с вами застали. Нынешний глава ФРС Кевин Уорш в своей речи при вступлении в должность так и сказал: «Председатель Гринспен был первым, кто рассказал и показал мне, чего требует эта роль. Как Алан, я буду стараться выполнять ее с энергией и целеустремленностью».

Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения автора