Августовский путч 1991 года: почему нельзя найти консенсус

Максим Артемьев Forbes Contributor
Исторически 25 лет со дня создания ГКЧП - срок очень большой. И хотя для поколения в возрасте 40+ эти события кажутся совсем недавними, временная дистанция позволяет рассмотреть их вполне непредвзято и объективно

25 лет назад я воспринимал происходящее вполне по-манихейски - как черно-белое противостояние Добра и Зла. Помню свои первые эмоции, когда узнал о создании ГКЧП – ощущение необыкновенного величия момента, того, что я являюсь свидетелем чего-то подобного революции 1917 года, события, случающегося раз в сто лет. Сам факт, что в моей стране происходит переворот, казался невероятным. Все три дня я не отходил от приемника, слушая радиоголоса, ибо официальное ТВ было малоинформативным и к нему никакого доверия не имелось.

Но тогда же я в своем областном центре был неприятно поражен тем, что окружающие абсолютно никак не реагировали на происходящее. Мне не сиделось дома, я выскочил на улицу переполненный эмоциями, думая, что увижу толпы граждан, обсуждающих переворот в Москве с озабоченными лицами. Но, нет, никто ничего не обсуждал, и передо мной лился обычный поток людей, занятых своими делами. Разочарование безразличием современников к всемирно-историческим событиям, свершающимся у них на глазах было у меня колоссальным, но тогда признать правоту простых людей я был не способен, и лишь сегодня могу сказать - правы были они, а не я.

Ибо случившееся в Москве являлось борьбой между своими, логическим завершением горбачевской «перестройки». Одни советские люди воевали с другими за власть. Вчерашний кандидат в члены политбюро Б.Н.Ельцин, вместе с преподавателем научного коммунизма Г.Э.Бурбулисом и компанией таких же людей победил действующих членов Политбюро во главе с вице-президентом Г.И.Янаевым. Напомню, что в Петербурге правой рукой мэра Собчака по организации отпора ГКЧП был не кто иной как подполковник КГБ Владимир Путин, на тот момент мало кому известный.

Генетическая связь нынешней российской власти с победителями ГКЧП мешает ей окончательно отказаться от той победы. Поэтому августовская годовщина сегодня в РФ не то, чтобы замалчивается, а, скорее, вытесняется из памяти.

Отношение к ней подобно отношению к Парижской коммуне при Третьей республике во Франции – вроде бы событие значительное, почти пол-Парижа сгорело, баррикадные бои в столице, но в исторической памяти она как бы и не существовала. Это было то, что неудобно вспоминать.

Сегодня российской власти не с руки чествовать «героев» августа 1991-го, без которых она бы не существовала в своем нынешнем виде. Характерно отношение ее к победителям и побежденным. У Путина были наилучшие отношения с Валентином Варенниковым, он регулярно поздравляет Дмитрия Язова, Владимир Крючков при нем был вновь окружен почетом. Представить же себе Путина с тем же Бурбулисом или Гавриилом Поповым было бы затруднительно.Оттого и комплекс «любви-ненависти»: сказать, что члены ГКЧП хотели спасти державу – нельзя; но и превозносить победу над ними - невозможно. Лучше вообще не вспоминать, поскольку у государства нет ясного и внятного отношения к тем событиями.

С позиций сегодняшнего дня можно сказать, что ГКЧП явился закономерным итогом эволюции советской системы при Горбачеве. Люди, которые преданно служили Горбачеву и были им же выдвинуты на высшие позиции во власти, ужаснулись тому, что вскоре они должны были потерять свои посты, а государство - фактически рассыпаться. В последний момент они сделали попытку избежать неизбежного, но ветер истории дул уже не в их паруса. «Путч» был организован по-дилетантски, без анализа ситуации и без продуманных вариантов действий.

Зато выигравшая сторона использовала представившуюся возможность на все 100%. КПСС была запрещена, КГБ разделен, СССР вскоре распался. Ельцин стал суверенным обладателем ядерной кнопки и въехал в Кремль. Однако самое важное заключалось в том, что несмотря на эти фанатастически невероятные изменения, в реальности мало что изменилось.

Сохранилось главное – советский менталитет. И именно потому, то, что называется «совком» сегодня торжествует. Никакой «свободной России» не возникло. Демократия не прижилась, а рынок получился мафиозно-бесчеловечным.

В то, что пишется сегодня о ГКЧП, явным образом подмешиваются текущие обстоятельства, нынешние пристрастия, ненависть или симпатия экстраполируются на происходившее четверть века назад. Нереализованные надежды, болезненные фрустрации, затаенные мечты переносятся на героев-антигероев того времени. Проигравшие победители - демократы ельцинской волны - превозносят те три дня как самое яркое событие своей жизни, час собственного триумфа. Те, кто сегодня в чести – сдержанно сожалеют о том, что попытка не удалась и сверхдержава распалась. И те и другие вольно обращаются с фактами, трактуя их к своей выгоде. Как в свое время сказал один китаец, «со времен Французской революции прошло слишком мало времени, чтобы судить об этом событии». То же самое можно повторить о ГКЧП. Двадцать пять лет не внесли успокоения в умы. Россия по-прежнему в движении и в поиске своего места в истории.