Цифровой Левиафан: как политика влияет на развитие технологий

Фото Steffi Loos / Getty Images
Фото Steffi Loos / Getty Images
Государство может сыграть основную роль в создании новых технологических направлений, взяв на себя риски, к которым не готов бизнес. Но если общественный контроль слаб, власть фокусируется на развитии технологий, отвечающих ее политическим интересам. Так во многом получилось с российской цифровизацией, считает старший научный сотрудник Института Гайдара Иван Любимов

Роль государства в развитии технологий нередко считают в лучшем случае ограниченной и временной, а в худшем — вредной. А в подтверждение приводят истории успеха частных технологических инициатив и неудачных усилий, предпринятых за счет государства. Грубо говоря, сравнивают Илона Маска с нынешним «Роскосмосом».

Однако такая аргументация скорее вводит в заблуждение. Ее можно сравнить с намеренным выбором подходящих для соответствующей точки зрения иллюстраций. В ответ можно было бы выбрать наиболее успешные государственные проекты, например, реализованные в рамках NASA или советской космической программы.

Более беспристрастный подход укажет на то, что граница между плохим и хорошим управлением вовсе не повторяет разделение между государством и рынком — она скорее зависит от установившейся политической системы и созданных ею стимулов. Там, где власти подконтрольны избирателям, выбор технологических приоритетов больше соответствует интересам общества. Там же, где общественный контроль слаб, государственная политика фокусируется на развитии технологий, отвечающих приоритетам властей. Именно в этом контексте стоит рассматривать наличие в Москве разветвленной системы видеокамер и активное применение технологии распознавания лиц после недавних московских митингов.

Как Москва получила за $3,2 млн лучшую в мире систему распознавания лиц

Стратегия против прибыли

Предприниматели, как правило, с опаской относятся к инвестициям в дорогостоящие технологические решения с высоким уровнем неопределенности. Такие решения могут слишком сильно отличаться от установившегося технологического мейнстрима, поэтому рынок не всегда может подать сигнал о том, насколько потенциально выгодна новая технология. Ни у рынка, ни у государства, занимающегося индустриальной политикой, нет полного понимания того, к каким результатам приведет ее внедрение. Между тем государству очень важно правильно оценивать эффект от тех или иных инноваций, именно оно порой обеспечивает зарождение новых технологических направлений, принимая на себя риски, которых избегает бизнес. И нередко это приходится делать вопреки направлениям, выбранным рынком.

Разработчики технологий, входящих в действующую технологическую парадигму, ориентируются на относящиеся к ней ключевые решения. Так, вместе с двигателем внутреннего сгорания и системами отопления развиваются технологии добычи нефти и газа, их переработки и доставки до конечных потребителей. Рынок потратил огромные ресурсы на развитие именно этого технологического направления, притом что менее вредные для окружающей среды решения, которые теперь в центре внимания, десятилетиями находились на периферии технологического развития. У производителей сырья не было стимулов инвестировать в разработку технологий альтернативной энергетики. Значительную роль в происходящих переменах сыграло именно государство, добившееся важных исследовательских результатов в альтернативной энергетике. Это признают и наиболее заметные фигуры современного бизнеса, в частности Билл Гейтс

Влияние государства на технологическое развитие может быть не менее полезно для общества, чем усилия рынка. Но так, увы, происходит не всегда. В недемократических режимах у властей больше стимулов выбирать технологические приоритеты без достаточного учета интересов общества. В СССР, к примеру, этот выбор был смещен в сторону военных технологий. Такой приоритет отразился на отраслевой структуре экономики: большинство технологичных гражданских отраслей постсоветской России могли быть конкурентоспособными лишь на рынках бывших советских республик, но не за их пределами. Такой отраслевой дисбаланс стал одной из причин глубины спада, с которым российская экономика столкнулась в 90-е.

Безопасность или угроза свободе: зачем обществу распознавание лиц

Безопасность против развития

Сегодня многие недемократические режимы отдают приоритет цифровым технологиям. Отчасти этому есть вполне естественное объяснение: государство обладает инфраструктурой, а также выполняет функции, наделяющие его преимуществами в сборе статистики. Такое преимущество позволяет заключить сделку с IT-компаниями — власти предоставляют тем доступ к нужным данным, а в обмен получают нужные государству технологические решения. Например, систему всеобщей слежки, ключевым составляющим которой является технология распознавания лиц.

Конечно, цифровизация ни в коем случае не ограничивается результатами, выгодными только авторитарным режимам. Она дает и массу полезных для бизнеса и потребителей технологий. Система распознавания лиц может искать реальных преступников, а не критиков власти. Однако при этом цифровизация становится механизмом, трансформирующим недостатки политической системы в ощутимые издержки для общества. Масштабируя слежку за гражданами и дополняя ее системой стимулов в виде штрафов и тюремных сроков, она позволяет если не нейтрализовать, то сократить до минимума гражданскую активность. И таким образом заставить людей смириться с ущербом от коррупции или некомпетентности. 

Выбор направлений технологического развития неподконтрольными обществу режимами связан с серьезными издержками. Однако сегодня сложно предложить меры, позволяющие гражданам повлиять на этот выбор. У общества в таких странах попросту нет достаточно сильной переговорной позиции. Скорее всего, коррекция технологической политики станет возможной лишь тогда, когда и если соответствующий авторитарный режим уйдет в историю. Тогда, например, не поддаваясь на аргументы о необходимости борьбы с преступностью, надо будет задуматься о демонтаже с городских улиц десятков тысяч видеокамер. Потому что граница между борцами с преступностью и самими преступниками проходит отнюдь не между людьми в мундирах и в гражданской одежде, и это понимают и в странах, где власти находятся под большим общественным контролем.

Как до той поры вести себя обществу, пока сказать довольно сложно. История с «цифровыми лагерями» для уйгуров в Китае не дает никаких обнадеживающих ответов на этот вопрос. Это, однако, не означает, что таких ответов не существует. Со временем появится понимание, как можно ограничить негативные эффекты от технологического развития, выбранного вопреки интересам избирателей.

Мнение автора может не совпадать с точкой зрения редакции

Дополнительные материалы

20 самых дорогих компаний Рунета. Рейтинг Forbes