Сатанинское зелье: как мода на кофе в мире повлияла на свободу слова и мужское либидо
Голландский кулинарный журналист и ресторанный критик Йоэл Брукарт интересуется едой во всех смыслах. С недавнего времени он еще и телезвезда. В своих кулинарных шоу «Местная кухня с Йоэлом» и «Пять вкусов Йоэла» он исследует происхождение привычных для нас вкусов, путешествуя по миру, а также изучает истоки и особенности нидерландской кухни.
Брукарт не просто делится рецептами и адресами ресторанов, но стремится узнать, почему мы едим те или иные блюда и как они оказались в нашем рационе.
В своей книге «Краткая история мира в 12 бобах: как арахис, фасоль и горошек вершили революции, спасали от голода и бесили философов» Брукарт сосредоточился на теме бобовых: как горошек связан с неолитической революцией, почему фасоль превратилась в символ борьбы за равноправие, а картофель с арахисом ознаменовал освобождение Индонезии от голландской колониальной власти.
Книга Йоэла Брукарта выходит этой зимой в издательстве «Альпина Паблишер». Forbes публикует отрывок.
«Какая женщина, обладающая хотя бы каплей здравомыслия, будет терпеливо сносить […] подобное унижение — подойти к брачному ложу, ожидая мужчину, готового […] ответить пылом на пламя ее страсти, а вместо этого обнаружить лишь груду костей и обнять бесполезный труп? Подпись: Доброжелатель».
Это крик души якобы эротически обделенных лондонских дам XVII века — из памфлета года под названием «Петиция женщин против кофе, представляющая общественному рассмотрению величайшие бедствия, проистекающие для их пола от чрезмерного употребления сего иссушающего, лишающего сил напитка». Суть претензии: мужья столько времени просиживают в этих новомодных кофейнях, предаваясь интеллектуальным и «неподобающим мужчине» занятиям, что в постели от них нет никакого толку. В итоге женщины остаются неудовлетворенными.
А всему виной была эта «мерзкая языческая жидкость под названием кофе».
Конечно, нельзя исключать, что памфлет и правда написали изголодавшиеся по сексу женщины. Но куда вероятнее, что это была заказная сатира, распространявшаяся властями с целью очернить репутацию кофеен.
Мужчины не остались в долгу: в «Ответе мужчин на петицию женщин против кофе» они заявили, что кофе, напротив, отлично помогает от газов в постели и способствует эрекции. И парировали: «Кофейня — это академия для горожанина, где он […] черпает больше мудрости, чем могли бы в него вложить все старушечьи поучения».
Популярность во второй половине XVII века нового модного явления — кофеен — поначалу почти не была связана с самим кофе: в другом памфлете того времени его описывают как «грязную воду из лужи, одинаково мерзкую и на вид, и на вкус». (Кофе стал вкусным лишь в XVIII веке, когда дешевый карибский сахар превратился в массовый товар.) Городскую элиту и высшие классы кофейни первоначально привлекали как места для встреч, где можно было обменяться новостями и новыми идеями, обсудить их. Именно этого так опасался, к примеру, английский король Карл II.
Семилетняя гражданская война в Англии между королевской армией и парламентскими войсками под командованием Оливера Кромвеля закончилась в 1649 году казнью Карла I — «тирана, изменника и врага отечества». Была провозглашена республика (Commonwealth — «содружество») под управлением парламента. Но смута на Британских островах на этом не закончилась. Чтобы положить конец распрям между приверженцами разных политических и религиозных течений, новоизбранный парламент после смерти Кромвеля в 1660 году восстановил монархию, передав корону Карлу II, сыну казненного короля. Пытаясь укрепить свою власть, тот принялся штамповать суровые репрессивные законы против религиозных диссидентов. Государственной религией было объявлено ортодоксальное англиканство, а всех чиновников обязали присягать на верность королю и Церкви.
Как вы понимаете, новоиспеченному королю меньше всего хотелось иметь дело с мощным общественным мнением.
Чтобы заткнуть рты недовольным, королевское разрешение на использование печатного станка получила всего одна английская газета. The Gazette освещала в основном зарубежные новости — писала о том, что было важно купцам и дельцам для принятия решений. А вот внутренние новости Карл II предпочитал держать при себе. Манускрипты — маленькие рукописные газетки, которые писали, распространяли и зачитывали в кофейнях, — были ему как кость в горле. В 1675 году король своим указом взял и запретил все кофейни. Но к тому времени они уже полюбились народу, а торговля кофе приносила немалую прибыль. Сопротивление оказалось таким мощным, что уже через десять дней Карлу II пришлось отменить запрет.
Это была не первая и не последняя попытка властей запретить кофе. За полтора века до того, как кофейни обрели популярность в Европе, арабский мир захлестнула похожая волна: мужчины собирались в комнатах и шатрах, чтобы поболтать, повеселиться или обсудить дела за неспешным кофейным ритуалом. Местных властителей это тоже изрядно тревожило. Первым в 1511 году попытался запретить кофейни шариф Мекки — под предлогом, что кофе якобы побуждал некоторых его подданных сочинять о нем сатирические стихи. Впрочем, его быстро осадил собственный сюзерен, каирский султан, который сам успел пристраститься к бодрящему напитку. Позже, в XVI и первой половине XVII века, запретить кофе пытались и константинопольские султаны — они подозревали, что в кофейнях плетутся заговоры против них. Не раз ополчались на кофе и религиозные лидеры — под нехитрым лозунгом: полные кофейни — пустые мечети.
Но все было без толку. Кофе вошел в жизнь людей — и остался надолго.
Кофейное зерно, конечно же, не боб (какао-боб, кстати, тоже никакой не боб). Кофе не имеет никакого отношения к бобовым. Кофейные зерна — это семена ягод растения Coffea родом из Восточной Африки. Вероятно, людей поначалу привлекли сладкие красные ягоды, похожие на вишню, а затем и листья, которые можно было заваривать и получать некое подобие чая. Но главная притягательность кофе, разумеется, в кофеине. Этот горький алкалоид, вырабатываемый растением для своей защиты, самыми разными способами влияет на передачу сигналов в клетках человеческого организма: борется с усталостью, обостряет реакцию, стимулирует выработку энергии в мышцах, улучшает концентрацию и поднимает настроение. Хотя последнее, возможно, объясняется главным образом тем, что первая утренняя чашка снимает симптомы отмены.
Но ведь кто-то должен был до этого додуматься! Самая известная легенда повествует о пастухе из Абиссинии (так называлась Эфиопская империя). Он заметил, что его козы пустились в пляс, наевшись этих ягод. Он набил ими карманы и помчался домой — поделиться открытием с местными монахами. Те отнеслись к находке без энтузиазма и швырнули дьявольские ягоды в огонь… но тут же все пришли в такой восторг от аромата, что поспешили выловить их и сунуть в горшки с водой. Сюрприз: так появился кофе!
Впрочем, все истории, в которых фигурирует обжарка зерен, можно смело считать апокрифами: жарить кофе люди начали только в XIII веке. Поначалу ягоды просто ели целиком. Позже научились делать из мякоти что-то наподобие вина путем ферментации. К году нашей эры додумались готовить напиток из целых сушеных ягод — с кожурой и мякотью. А еще через пару столетий суфийские духовные лица в Йемене впервые приготовили настой, который мы уже, пожалуй, могли бы признать кофе. Бодрящие свойства этого напитка помогали им не уснуть во время ночной молитвы. Он носил название qahwah — отсюда и наше слово «кофе». Изначально «кахва» означало «вино» — возможно, такое название было дано новому напитку из-за того, что он мог заменить вино в религиозных церемониях (Коран же запрещает алкоголь).
Долгое время Йемен оставался главным производителем и экспортером кофе. Его отправляли из порта Моха (отсюда, кстати, пошло слово «мокко»). После турецкого завоевания Йемена в 1436 году кофе благодаря Османской империи распространился по всей Аравии и Северной Африке. Османы долго пытались удержать монополию на производство кофе в Йемене, но в начале XVII века нидерландцы (и не только они) умудрились вывезти контрабандой зерна и даже целые кусты — и высадить их на Яве. А из Юго-Восточной Азии кофейное дерево добралось до всех уголков мира, где для него было достаточно тепло.
О кофе в Европе знали и до XVII века, но христианский Запад с некоторым подозрением относился к этому арабскому и, следовательно, «языческому» напитку. Но однажды папа Климент VIII отведал его и рассудил, что будет очень обидно и несправедливо, если только нехристи смогут наслаждаться этим «дьявольским зельем». И он придумал хитрый ход: чтобы насолить Сатане, благословить кофе и назвать его христианским напитком. То-то нечистый обалдеет! Недурной пример католической изворотливости мысли.
Так мы возвращаемся к английским кофейням, которые в XVII и XVIII веках вместе с французскими салонами и немецкими обеденными клубами олицетворяли принципиально новое социальное пространство. То самое, которое немецкий философ Юрген Хабермас назвал «публичной сферой». Здесь социальные взаимодействия происходили вне частного пространства дома и подальше от всевидящего ока властей, будь то двор или суд. Здесь граждане могли свободно обсуждать положение дел в обществе и критиковать власть имущих. Здесь формировалось общественное мнение, способное привести к политическим сдвигам.
Открытия Коперника и Ньютона перевернули научную картину мира. А в этой новой публичной сфере рождались революционные философские идеи об устройстве общества и политики, которые опирались на новое научное мышление. Если не углубляться в подробности, то простая мысль, что универсальные законы природы, такие как гравитация, равно властны над епископом и над землепашцем, над королем и над простолюдином, породила первые представления о всеобщих правах человека. Именно в салонах и кофейнях обсуждались и распространялись идеи Локка и Вольтера. Именно в этой «публичной сфере» зародилось культурное и социальное движение, которое мы теперь называем Просвещением. Именно в салонах и кофейнях идеалы Просвещения — вера в прогресс, эмансипация, равенство — трансформировались в политическое действие. Действие, породившее две важнейшие революции раннего Нового времени: в США и во Франции.
«Жизнь, свобода и стремление к счастью», как говорится в Декларации независимости США. Эти «неотчуждаемые права» мы получили отчасти благодаря скромному кофейному зерну. Так что к знаменитой триаде — свобода, равенство, братство — стоит добавить: а еще, пожалуйста, чашечку кофе.