Ставки повышаются: как клубы хотят изменить модель управления мировым футболом

Растущее влияние клубов помогает участникам еврокубков ежегодно получать €4,5 млрд
В сентябре 2000 года 14 крупнейших футбольных клубов Европы попытались создать собственный центр силы внутри континентального футбола. «Реал», «Барселона», «Манчестер Юнайтед», «Бавария», «Ювентус» и еще девять грандов объединились в G-14 — закрытую организацию, которая боролась за большую долю доходов от Лиги чемпионов и компенсации за участие игроков в матчах сборных. Клубы фактически заявили: они являются главными драйверами заработка денег в европейском футболе, а значит, должны влиять на их распределение.
G-14 просуществовала недолго: в 2008 году организация прекратила существование, а вместо нее появилась Ассоциация европейских клубов (ECA), уже встроенная в официальную систему футбольного управления. ECA с самого начала позиционировалась не как элитарный клуб для самых богатых, а как демократичное объединение, и за 18 лет организация выросла в гигантскую организацию, объединяющую 920 клубов, а в октябре 2025 года сменила название на European Football Clubs (EFC). Ребрендинг стал частью более широкой трансформации: новое название должно было подчеркнуть открытость объединения для клубов разного масштаба.
Одним из главных инструментов этого влияния стало UC3 — совместное предприятие EFC и УЕФА, созданное для управления коммерческой стратегией еврокубков и продажи медиаправ на турниры. В этой конструкции топ-клубы выступают уже не просителями, требующими большей доли доходов, а совладельцами коммерческой инфраструктуры европейского футбола. Именно это отличает нынешнюю организацию от G-14: влияние клубов теперь закреплено не только политически, но и институционально — через участие в бизнесе, который генерирует эти деньги.
Масштаб этой футбольной экономики впечатляет: в рамках четырехлетнего цикла оборот UC3 превышает €20 млрд, обеспечивая стабильный приток более €5 млрд ежегодно. Около €4,5 млрд в год приходится на клубы, участвующие в еврокубках, тогда как еще примерно €500 млн (10% от общей суммы) направляются за пределы европейской элиты. Из них гарантированные €440 млн получают клубы, не участвующие в еврокубках, а остаток фонда — порядка €60 млн в год — уходит на программы поддержки женского и молодежного футбола.
Следующей зоной интересов EFC стал мировой футбол — в соглашениях с УЕФА и ФИФА закреплено право организации представлять интересы европейских клубов в том числе и на глобальном уровне. На практике эта повестка выражается в конкретных финансовых договоренностях. В 2025 году коалиция УЕФА и EFC выбила рекордный призовой фонд для нового Клубного чемпионата мира — он составил $1,25 млрд. Из этой суммы $1 млрд ушел 32 клубам-участникам, а еще $250 млн через Глобальный фонд солидарности предназначены всем остальным клубам мира.
Годом позже, на ЧМ-2026 для сборных, EFC добилась увеличения на 70% по сравнению с ЧМ-2022 общей компенсации клубам за участие их игроков игроков в турнире сборных — до рекордных $355 млн. Из этой суммы впервые ФИФА зарезервировала $100 млн на компенсации за участие футболистов в отборочных матчах, что позволило получить средства сотням клубов.
Нынешней осенью стремление EFC расширить свое влияние вышло на новый уровень: организация предложила создать глобальное объединение клубов — World Football Clubs (WFC).
Провальная попытка Инфантино привлечь $4,2 млрд частного капитала
«Каждый клуб в мире заслуживает того, чтобы быть представленным, иметь свой голос и получить больше возможностей для успеха, — заявил Нассер Аль-Хелаифи, президент «ПСЖ» и председатель EFC, выступая на генеральной ассамблее организации в Копенгагене. — Игроки, тренеры, соревнования, болельщики, владельцы, партнеры — все они имеют местные корни, но глобальное влияние. EFC стала глобальной сетью и платформой, позволяющей клубам взаимодействовать со всем миром. В этом году в ЧМ-2026 участвовали 48 команд, и 857 игроков представляли европейские клубы — 70% от всех футболистов. Поэтому следующий логичный шаг — создать структуру, которая будет представлять клубы уже во всем мире».
EFC уже выстроила работающую бизнес-модель и на практике доказала, что объединение клубов позволяет добиваться от УЕФА и ФИФА более выгодных условий. Причем не только для европейских участников — благодаря усилиям организации деньги от КЧМ и ЧМ-2026 получили в том числе и клубы за пределами Европы. Чтобы двигаться дальше, EFC нужен глобальный статус.
Масштабировать проект WFC планирует постепенно. Ближайшая цель — довести число членов до 1000, после чего расширять объединение за счет клубов других континентов. Аль-Хелаифи в том числе заявил, что предлагаемые реформы в сфере управления предоставят каждому члену новой организации прямое право голоса при принятии важных решений и позволят всем членам представлять организацию в комитетах УЕФА, ФИФА и других, гарантируя при этом представительство женщин во всех подразделениях совета.
Глобальное наступление клубов разворачивается в момент, когда сама ФИФА оказалась в крайне уязвимом положении из-за острого внутреннего кризиса, связанного с провальным проектом ее президента Джанни Инфантино по привлечению внешнего капитала. Летом ФИФА рассчитывала выручить $4,2 млрд, продав 20-процентную долю в новой коммерческой структуре FIFA Forward Enterprise (FFE) консорциуму частных инвесторов. Однако УЕФА вместе с ключевыми конфедерациями заблокировали эту сделку, посчитав ее попыткой Инфантино размыть политическое влияние регионов с помощью сторонних денег.
УЕФА обратился в суды США с требованием раскрыть документы по проекту FFE, обвинив главу федерации в «неэффективном управлении» и попытках личного обогащения. Также союз инициировал против Инфантино уголовное преследование в Швейцарии, окончательно лишив его пространства для маневра. В конце сентября конфликт вышел на уровень национальных чемпионатов: против Инфантино открыто выступили четыре крупнейшие европейские лиги — АПЛ, Ла Лига, Бундеслига и Серия А.
Вместе с УЕФА, клубами и профсоюзами игроков они потребовали изменить саму систему управления мировым футболом — ограничить концентрацию власти в руках ФИФА и ее президента. Речь идет о радикальном перераспределении полномочий с введением ротации президентского поста, при которой главы конфедераций поочередно будут сменять друг друга. Такой фильтр структурно не позволит одной коалиции или региону установить контроль над международной федерацией.
Помимо этого, оппозиция считает, что необходимо выделить $2,1 млрд из внутренних резервов ФИФА 211 национальным ассоциациям (каждой по $10 млн).
Нарушение договоренностей со стороны ФИФА подтолкнуло EFC к идее WFC
Еще одной причиной, подтолкнувшей к инициативе создания WFC, стала неудачная попытка EFC выстроить коммерческую модель с ФИФА. В июне 2025 года стороны заключили соглашение о намерениях учредить совместное предприятие — по аналогии с UC3. ФИФА впечатлили результаты UC3: доходы европейских турниров выросли на 25%.
Однако перенести европейскую модель на глобальный уровень не удалось. ФИФА привыкла к абсолютной вертикали власти и по сути саботировала создание равноправного предприятия. В отличие от УЕФА, который в рамках UC3 разделил операционный контроль с EFC (50 на 50), Инфантино настаивал на том, что международная федерация должна единолично управлять новым Клубным чемпионатом мира. Командам предложили лишь долю в доходах, но полностью лишали их права вето на управленческие решения и формирование международного календаря, отмечает The Guardian.
Летом 2026 года стало понятно, почему создание совместного предприятия затягивалось почти год. ФИФА, стремясь сохранить контроль над коммерческой стороной клубных турниров, выбрала обходной маневр. Инфантино тайно инициировал создание собственной структуры с привлечением частного капитала от американского фонда Thrive Capital — так родился проект FIFA Forward Enterprise (FFE), чей совокупный бизнес-потенциал был оценен в $20 млрд. Таким образом, ФИФА рассчитывала полностью монетизировать коммерческие права на Клубный ЧМ и обычные чемпионаты мира, полностью обойдя интересы EFC и континентальных конфедераций.
Нарушение предварительных договоренностей в атмосфере абсолютной секретности возмутило европейские клубы. Для EFC это стало не просто спором о коммерческой структуре отдельного турнира, а вопросом о том, будут ли клубы полноценными участниками управления мировым футболом или останутся поставщиками игроков и контента для системы, которой управляет ФИФА. После истории с FFE о создании совместного подразделения с международной федерацией уже не могло идти речи: доверие к первоначальной модели сотрудничества было подорвано.
На этом фоне идея WFC получила дополнительный смысл: если клубы не способны закрепить свое влияние через существующие договоренности с ФИФА, они могут попытаться создать собственный глобальный институт и уже с его позиции вести переговоры о правилах, деньгах и коммерческих правах.
Таким образом, давление на ФИФА одновременно идет с нескольких сторон. Клубы во главе с EFC требуют участия в коммерческом управлении мировыми турнирами и рассматривают создание WFC. Конфедерации во главе с УЕФА и КОНКАКАФ добиваются перераспределения резервов ФИФА в пользу национальных ассоциаций и усиления контроля за финансовыми решениями федерации. Наконец, под этим давлением сама ФИФА была вынуждена согласиться на независимую проверку своей системы управления после скандала с FFE.
«Все мы знаем сказку Ганса Христиана Андерсена «Новое платье короля». Правителя убеждают, что на нем великолепное платье, пока ребенок не произносит вслух то, что видят все: король голый. Мораль этой истории проста: удобные слова не могут изменить неудобную реальность. В последнее время мировой футбол услышал много слов о «развитии», «демократизации» и «консультациях». Но продажа части будущего футбола не становится развитием, навязывание уже принятого решения — демократизацией, а секретность — консультацией. Думаю, пришло время сказать: достаточно», — настаивает на необходимости перемен в системе управления мировым футболом президент УЕФА Александер Чеферин.
В ФИФА, тем не менее, с критикой не согласны, и прежний менеджмент во главе с Инфантино намерен защищать свою власть и свое право самостоятельно распоряжаться миллиардными доходами. Хотя EFCи возглавляет представляющий Катар Нассер Аль-Хелаифи, но Футбольная федерация стран Персидского залива уже выступила в поддержку действующего президента ФИФА. Борьба за голоса национальных федераций на выборах президента ФИФА, которые пройдут в марте 2027 года, только разворачивается, и исход ее не предрешен. В этой ситуации у такой организации как WFC появляются дополнительные возможности для торговли с международными федерациями.
