Все-таки они вымирают: почему даже миллиардные инвестиции не помогают спасти природу

Почему бизнес стал вкладывать деньги в сохранение видов

В 2019 году вышел доклад 145 ученых и экспертов из 50 стран, объединенных в Межправительственную научно-политическую платформу по биоразнообразию и экосистемным услугам (МПБЭУ), о состоянии видов флоры и фауны на планете. В документе, основанном на анализе тысяч научных работ, говорилось, что 1 млн видов находятся на грани исчезновения. 

«Состояние экосистем, от которых зависим мы и остальные виды, ухудшается быстрее, чем когда-либо. Мы подрываем сами основы экономики, продовольственной безопасности, здравоохранения и качества жизни в мире», — заявил, представляя доклад, председатель платформы сэр Роберт Уотсон. Он отметил, что еще остается шанс все изменить.

Однако на бизнес оказал влияние не столько документ Уотсона и коллег, сколько отчет «Экономика биоразнообразия», вышедший в 2021 году. Его автор, профессор Кембриджского университета Парта Дасгупта приравнял «природный капитал» — леса, почвы, воду, виды животных и растений — к инфраструктуре и производственным мощностям. При этом, в отличие от других активов, человек эксплуатирует экосистемы и практически не заботится об их восстановлении. Дасгупта утверждал, что с 1992-го по 2014 год промышленный капитал на душу населения вырос на 100%, а природный капитал сократился на 40%. 

Как говорится в докладе, биоразнообразие предоставляет компаниям ключевые экосистемные услуги: снабжение продовольствием, сырьем, пресной водой; регулирование климата, опыление, фильтрацию воды и воздуха. Утрата видов угрожает устойчивости цепочек поставок, повышает экономические риски и ставит под удар сельское хозяйство, рыболовство, туризм, фармацевтику и строительство. До 50% мирового ВВП зависит от природы, а ухудшение экосистем может привести к дефициту ресурсов, росту затрат и потере доходов, например, в агробизнесе из-за исчезновения опылителей. 

Такие выводы заставили аналитиков добавить новые показатели в нефинансовую отчетность. Хотя первые попытки получить эти данные аудиторы делали еще в 2000-х, они воспринимались как экзотическое дополнение к климатическим индикаторам. В отчетах тех лет некоторые компании писали «мы посадили 100 деревьев», что не могло отразить влияние бизнеса на биоразнообразие и помочь инвесторам оценить риски.

Только в 2021 году крупнейшие международные экологические организации, правительства нескольких стран и Всемирного банка инициировали разработку количественных показателей для бизнеса. В декабре 2022 года на конференции ООН в Монреале участники из 196 стран рекомендовали правительствам потребовать от компаний раскрывать информацию о влиянии на биоразнообразие. В 2024 году начал действовать соответствующий международный стандарт и вступили в силу европейские нормы, сделавшие публикацию таких данных обязательной для крупных компаний ЕС. 

Формирование отчетности о сохранении видов — не исключительно европейский тренд. Так, Китай в рамках государственной стратегии «Экологическая цивилизация» использует систему «красных линий» экологического контроля, которая запрещает промышленное освоение более чем на 30% территории страны, защищая важнейшие экосистемы. 

В 2024 году КНР утвердила обновленную стратегию сохранения биоразнообразия до 2030 года. Документ делает ставку на три ключевых направления: развитие единой системы национальных парков, ужесточение контроля за оборотом диких животных и внедрение экологических стандартов в инициативу «Один пояс, один путь».

Что означает принцип нулевых потерь биоразнообразия

По аналогии с понятием «углеродной нейтральности» (когда выбросы CO2 равны поглощению) в климатическом процессе возникло понятие Net Zero Biodiversity Loss — «нетто-нулевые потери биоразнообразия». В 2004 году эксперты международной коалиции Business and Biodiversity Offsets Programme (BBOP) при участии правительств и нефтяных компаний разработали стандарты biodiversity offsets («компенсационных мер»). Они предложили бизнесу доказывать, что нанесенный вред уравновешен созданием или защитой новых природоохранных зон, так биоразнообразие стало частью корпоративной ответственности.

Согласно этой концепции, предприятия следуют иерархии смягчения последствий: стараются избежать воздействия на ценные ландшафты (например, корректируют маршрут трубопровода или границы карьера, чтобы не затронуть места обитания редких видов). Если ущерб неизбежен, его минимизируют — например, применяют малошумные технологии или ограничивают работы в период гнездования птиц. После завершения проекта предприятия обязаны восстановить почву, высадить местные виды растений и воссоздать нарушенную экосистему.

В случае нанесения непоправимого ущерба компания инвестирует в поддержку заповедников или восстановление земель в другом месте — так, чтобы прирост биоразнообразия там был не меньше потерь на основном участке.

Однако многие эксперты критикуют механизм возмещения вреда, полагая, что он дает «лицензию на разрушение». Ученые указывают на проблему экологической неравноценности: практически невозможно доказать, что высадка молодого леса или создание искусственного водоема в сотнях километров заменит разрушенную экосистему.

Концепция Net Zero Biodiversity Loss легла в основу природоохранных законов Франции, Австралии и Колумбии, корпоративных стратегий Schneider Electric и Enel, а также международных стандартов IFC Performance Standard 6 и Equator Principles.

Как отчитаться о биоразнообразии

Ключевые количественные показатели воздействия на биоразнообразие включают данные о редких видах на территориях присутствия компаний. Это позволяет прогнозировать риски, связанные с репутационными потерями и штрафами за возможный ущерб.

Компании также должны раскрывать информацию о расположении охраняемых природных территорий вблизи или в границах своих объектов. Наличие таких данных позволяет оценить возможные расходы на восстановление экосистем в случае аварий.

Европейские стандарты нефинансовой отчетности обязывают предприятия указывать сведения о распространении чужеродных видов растений и животных, угрожающих целостности экосистем. Кроме того, бизнес должен пояснять, насколько его модель развития зависит от сохранения местных природных комплексов. 

Новый стандарт Global Reporting Initiative, действующий с 1 января 2026 года, вместо обобщенных данных требует описывать положение в регионах, где ведутся работы. Ранее можно было сгладить неприятные факты, скрывшись за усредненными показателями. Стандарт также обязывает предприятия отчитываться о том, как их действия затрагивают коренные народы и местных жителей. Такие последствия тоже нужно обнародовать, обсуждать и предотвращать.

Главное из нового доклада о бизнесе и биоразнообразии

В течение трех последних лет 79 экспертов МПБЭУ из 35 стран анализировали влияние бизнеса на окружающую среду: изучали научные работы, публикации в прессе, проводили консультации с местными жителями. В феврале 2026 года исследователи представили исследование об оценке влияния бизнеса на биоразнообразие и пришли к неутешительным выводам:

• Человечество инвестирует в разрушение окружающей среды в сотни раз больше, чем в сохранение 

Глобальная экономика выросла с $1,18 трлн в 1820 году до $130,11 трлн в 2022-м. Однако обычные практики ведения бизнеса не обещают природе ничего хорошего. В 2023 году около $7,3 трлн было направлено в проекты с негативным воздействием на окружающую среду. Из этой суммы $2,4 трлн составили инвестиции государственного сектора, а $4,9 трлн — частного. Для сравнения: в 2020 году на сохранение и восстановление биоразнообразия было выделено $220 млрд.

Суть не в точности цифр, а в понимании масштаба проблемы. Поэтому финансовый сектор (центробанки, биржи, рейтинговые агентства) выведен в отдельную категорию: именно через него можно эффективно перенаправлять денежные потоки.

Речь идет о двух механизмах. Во-первых, не о прямом принуждении финансировать зеленые проекты, а о встраивании природных факторов в оценку рисков и о создании условий для новых экологичных продуктов. Во-вторых, о регулировании международной торговли через субсидии и пошлины. Сегодня экологическую нагрузку часто перекладывают на беднейшие страны, промышленные предприятия в которых принадлежат владельцам из развитых стран.

• Менее 1% публичных компаний в мире отчитываются о сохранении биоразнообразия

Документ описывает двустороннюю связь бизнеса и биоразнообразия. С одной стороны, 100% компаний зависят от окружающей среды: им нужны ресурсы, они обязаны соблюдать природоохранные законы и сохранять репутацию. С другой — их деятельность влияет на экосистемы через изменение ландшафтов, использование недр, выбросы и распространение инвазивных видов. Это создает для бизнеса не только риски, но и открывает возможности: позволяет снижать затраты, внедрять инновации и укреплять доверие партнеров.

Главная проблема в том, что компании редко делятся данными о влиянии на природу, а оснований для наказания у регуляторов нет — приоритетом является коммерческая тайна. Между тем бизнесу самому не хватает знаний, чтобы оценить риски и зависимость от экосистем, а научные статьи для предпринимателей слишком сложны.

Цепочки поставок остаются непрозрачными, особенно в отношении добычи и переработки ресурсов. Вдобавок экология требует долгих циклов восстановления, а бизнес часто ориентируется на отчетные периоды, что мешает реализовывать долгосрочные программы.

• Универсального метода измерения влияния на природу не существует

Выбор подхода зависит от сектора экономики и уровня принятия решений. Подход «снизу вверх» использует данные с конкретных объектов, обеспечивает высокую точность на местном уровне и учитывает интересы сообществ. Однако такой анализ требует доступа к локальным данным, что не всегда возможно. 

Подход «сверху вниз» применяется на уровне корпораций, портфелей и цепочек поставок с помощью макроэкономических моделей и систем оценки жизненного цикла. Этот метод позволяет сравнивать варианты решений, но хуже отслеживает прогресс от конкретных действий компании и зачастую упускает из виду местные экологические ценности. 

Чтобы улучшить существующие методы, необходимо чаще проводить прямые измерения на местах, научиться обрабатывать большие объемы данных и глубже понимать, как устроены природные процессы. Это позволит точнее оценивать риски и находить новые возможности.

Разговор о биоразнообразии сегодня все меньше сводится к принятию единых шаблонов. Если раньше основным ориентиром служили европейские подходы, то сейчас государства формируют собственные модели — с учетом национальной специфики и приоритетов политики. 

Международные системы остаются важной методологической базой, но не заменяют национальные решения.

• Финансовые институты испытывают дефицит данных о влиянии биоразнообразия на экономику

Центральные банки нескольких стран в мире выпустили аналитические отчеты или участвовали в международных исследованиях, отмечают авторы доклада. Например, Банк Нидерландов опубликовал доклад «В долгу перед природой» (2020 год), Банк Франции — «Тихая весна финансовой системы?» (2021 год), а Европейский центральный банк — исследование «Экономические и финансовые потери из-за деградации окружающей среды и утраты биоразнообразия» (2024 год).

Проведенные центральными банками исследования подтвердили, что в финансовом секторе существует пробел в понимании влияния биоразнообразия на бизнес и его риски, а значит, пока нет возможности адекватно оценивать вклад экосистем в жизнь людей и тем более рассматривать этот вклад с течением времени. Недавний опрос финансовых учреждений, на долю которых приходится 30% мирового рынка капитала, выявил основной барьер для внедрения оценки и управления рисками, связанными с природой, — это доступ к надежным данным и методам прогнозирования.

«Необходимо преодолеть бинарное восприятие выбора, который стоит перед правительствами и лицами, принимающими решения: либо за охрану окружающей среды, либо за бизнес. Любой бизнес зависит от природы, поэтому действия, направленные на сохранение и рациональное использование природы, помогают компаниям процветать в долгосрочной перспективе», — полагает один из авторов исследования, профессор Стефан Поласки.

Ситуация в России

Российское правительство обозначило необходимость сохранения флоры и фауны более десяти лет назад — соответствующие поручения Президента появились в 2014 году. Сегодня компании руководствуются распоряжением Минприроды 2019 года, которое утвердило методические рекомендации по программам сохранения биоразнообразия для коммерческих организаций. На их основе были разработаны государственные стандарты. Принятый в 2024 году национальный проект «Экологическое благополучие», сменивший нацпроект «Экология», обозначил задачу по защите 17 видов редких животных, находящихся под угрозой исчезновения.

Крупный российский бизнес интегрируется в международные природоохранные процессы. Это обусловлено присутствием на зарубежных биржах, участием в глобальных цепочках поставок и подготовкой нефинансовой отчетности. Анализ фонда «Природа и люди», охвативший 60 российских добывающих компаний, показал: более половины из них занимаются вопросами сохранения биоразнообразия в регионах присутствия. 

У менее масштабного бизнеса инициативы в области биоразнообразия нередко ограничиваются практиками тридцатилетней давности — посадкой деревьев и уборкой мусора. Причина кроется в отсутствии необходимых знаний у сотрудников, однако этот пробел можно восполнить через партнерство с природоохранными НКО.

Ситуацию осложняет и недостаточный обмен данными между компаниями, научными институтами и ведомствами. Дефицит информации мешает оперативно принимать меры по сохранению видов. Причем сокрытие или игнорирование проблем не освобождает от их решения: чем выше деградация среды, тем дороже обойдется восстановление.

С 2021 года Банк России и Минэкономразвития начали уделять особое внимание нефинансовой отчетности бизнеса, однако риски, связанные с воздействием на биоразнообразие, пока не входят в число приоритетных. С ноября 2023 года министерство рекомендовало компаниям включать в  отчетность об устойчивом развитии сведения о негативном влиянии на экосистемы, а также данные о расходах на сохранение окружающей среды.

Международные документы, включая доклады МПБЭУ, нередко вызывают скепсис со стороны российских компаний: менеджмент справедливо ссылается на особенности национального регулирования и устоявшиеся бизнес-практики. Тем не менее ключевые выводы этих докладов актуальны и для России. При этом следует учитывать: экосистемы страны обладают глобальной ценностью, высокой адаптивностью к климатическим изменениям и значительным потенциалом к восстановлению. Однако важно понимать, что их сохранение обеспечит долговременное устойчивое развитие государства.

Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения авторов