К сожалению, сайт не работает без включенного JavaScript. Пожалуйста, включите JavaScript в настройках вашего браузера.

Провал минимализма: почему отказ от покупок не решил проблему избыточного потребления

Кадр из фильма «100 вещей и ничего лишнего»
Кадр из фильма «100 вещей и ничего лишнего»
Пять лет назад глобальное увлечение жизнью в стиле минимализма достигло пика. Именно тогда «гуру порядка» Мари Кондо и ее единомышленники превратили избавление от лишнего в философию счастья. Казалось, что люди способны преодолеть тягу к потреблению и беречь ресурсы планеты. Эксперт по устойчивому развитию Анастасия Лаукканен рассказывает, как экологичная идея свелась к челленджам в социальных сетях, бренды научились зарабатывать на минималистах и что теперь пропагандирует Кондо

Как два американца, японка и Netflix перепридумали минимализм

«Отцом» минимализма считается американец Фрэнк Стелла — автор серии произведений «Черные картины». В 1959 году 23-летний художник представил на выставке в Нью-Йорке несколько черных прямоугольных полотен на массивном каркасе. Стелла полагал, что картина — просто поверхность с краской без лишних смыслов. 

Спустя полвека идею отказа от лишнего подхватили в США и Японии, а затем этот потребительский тренд нашел сторонников в других странах. В Штатах все началось с 28-летнего Джошуа Мильберна, исполнительного директора в крупной торговой компании, и его друга Райана Никодемуса, руководителя отдела продаж и маркетинга. Оба хорошо зарабатывали. В 2009 году у Джошуа умерла мать. Молодой человек приехал во Флориду, намереваясь нанять грузовик и перевезти вещи покойной к себе. Разбираясь в доме, Мильберн поразился двум обстоятельствам: огромному количеству ненужного хлама и четырем запечатанным коробкам под кроватью. В них оказались его детские рисунки, табели успеваемости и школьные тетради. Судя по датам, коробки не открывали 20 лет. Джошуа решил раздать вещи, а важные предметы сфотографировать. Позже он понял, что его квартира — тоже «свалка воспоминаний», и принялся избавляться от лишнего.

Понаблюдав за другом, Райан придумал своеобразный перформанс — «вечернику по упаковке». Он сложил одежду и предметы быта в коробки, будто собирался переезжать, и доставал их по мере необходимости. Через три недели 80% вещей так и остались невостребованными.

Райан и Джошуа (Фото The Minimalists)

Друзья решили популяризировать идеи минимализма: они уволились с работы и начали вести блог. Затем Джошуа и Райан написали первую книгу и отправились в тур по США. В 2016 году совместно с режиссером Мэттом Д’Авеллой они создали фильм «Минимализм: документальное кино о важных вещах». Ленту показывали на экологических фестивалях и среди последователей минимализма. Картина могла остаться в рамках этой узкой аудитории, но ее выкупил крупнейший стриминговый сервис Netflix. Фильм мгновенно превратился в хит. В 2021 году Netflix выпустил документальный мини-сериал «Минимализм: Сейчас — время меньшего». «Минимализм — это не путь и уж точно не пункт назначения. Это инструмент, чтобы расчистить дорогу», — пояснял свою идею Мильберн в интервью Forbes в 2017 году.

 

Вторым столпом отказа от ненужного можно назвать японку Мари Кондо. Уборка всегда была ее страстью, и даже дипломную работу она посвятила связи наведения порядка и гендера. Обычно Мари освобождала дом, выбрасывая лишнее. Это было долгим и мучительным процессом, пока однажды она не сменила фокус, решив оставлять нужное. Для большинства японцев, живущих в небольших, тесных квартирах, идеи Кондо были актуальны. Ее первая книга вышла в 2011 году, вскоре после сильного землетрясения в стране. Тогда многие японцы пережили потерю имущества и переоценили важность материальных вещей. Кондо предложила терапию: как окружить себя только тем, что действительно дорого. В 2014 году ее книгу перевели на английский язык, и японка стала звездой, вошла в список 100 самых влиятельных людей по версии Time. 

Мари Кондо (Фото Variety·Penske Media·Getty Images)

В январе 2019 года Netflix запустил реалити-шоу «Уборка с Мари Кондо». Это произошло после новогодних праздников, когда люди обычно избавляются от хлама, поэтому успех проекта был почти гарантирован. Шоу имело неожиданный побочный эффект: в секонд-хендах образовались очереди из желающих сдать вещи. В 2021 году Netflix сделал еще один проект с участием Кондо. 

В конце концов, за десять лет у современных минималистов появились миллионы последователей. Джошуа и Райан, похоже, успешно монетизировали популярность. Друзья переехали из Огайо в Калифорнию, где построили профессиональную студию для создания контента. Теперь авторы концепции меньше говорят о том, как выбрасывать мусор, а больше — как справляться с «цифровым шумом», сократить рабочие часы и строить глубокие отношения в мире, перегруженном социальными сетями.

 

Мари Кондо тоже поменялась. Она больше не «гуру уборки», а адепт концепции «Кураши» — «идеального образа жизни» в широком смысле. Ее приоритеты трансформировались после рождения в 2021 году третьего ребенка. «Теперь в доме царит беспорядок», — признается Кондо.

Почему людям нравится избавляться от вещей

«Чаще всего люди выбирают минимализм из-за желания сократить беспорядок и снизить нагрузку, связанную с тратой времени и денег на покупку, уборку, ремонт и обслуживание вещей. К этому добавляются экологические мотивы, стремление к большей свободе в путешествиях и неприязнь к культуре потребления», — считает ученая из Австралийского национального университета Ребекка Блэкберн. Минимализм снижает тревожность и когнитивную нагрузку, как следствие, возникает ощущение счастья. Человек получает и другие моральные бонусы: чувство ответственности и социально одобряемую экологическую идентичность. 

«Минимализм может быть интегрирован в коммуникационные стратегии в области устойчивого развития для пропаганды осознанного потребления, особенно в странах с формирующейся экономикой», — заявили двое турецких ученых в статье «Изучение влияния минимализма на этичность потребителя».

Однако у этого мнения много оппонентов, которые полагают, что такой отказ от вещей бесполезен для устойчивого развития.

Исследователь Кайл Чайка в книге «В поисках минимализма» подчеркивает различия между глубокой философией художественного течения и коммерциализацией образа жизни. Похоже, жизненные переживания Джошуа, Райана и Кондо помогли им преодолеть личные сложности, но не избавили мир от перепотребления. 

 

Для многих людей минимализм стал временным испытанием — челленджем. Множество видеороликов, стримов и постов в социальных сетях выходят под заголовками типа «как я избавился от 100 вещей», «мой гардероб — 30 предметов», «я живу без пластика семь дней». Финские социологи в 2022-2023 годах изучили почти 16 000 твитов в сети Twitter (сейчас сеть X, заблокирован в России) по теме ответственного потребления. Оказалось, что авторы 70% постов делают акцент на индивидуальной эстетике и самопрезентации, результат действий пользователей их не волнует.

Как продавцы противостоят идеям минимализма

Один из главных аргументов противников отказа от вещей — страх за крушение экономики, в которой никто ничего не будет покупать, отмечал в 2017 году Мильберн. Со временем бизнес справился с этой угрозой.

Даже если человек искренне решает покупать меньше, ему придется выдержать натиск продавцов и приложить массу усилий, чтобы не приобрести лишнее. Алгоритмы персонализированной рекламы и рекомендательных систем увеличивают частоту покупок даже у пользователей, заявляющих об усталости от потребления. Маркетплейсы встраивают «паузы» минималистов в цикл спроса: временный отказ от покупок становится сигналом для более точного таргетирования. Отдохнувшие от трат люди готовы приобрести более дорогую вещь. Подзабытая формула XX века — «меньше, но лучше» — превратилась в новый потребительский статус в XXI веке. Бренды продают «скромность» по премиальной цене, превращают «осознанный отказ» в символ статуса. 

Рынок зеленой роскоши в 2025 году оценили в $23,7 млрд, а к 2033-ому он вырастет до $48,3 млрд. То, что начиналось как отказ от избыточности, стало премиальной нишей.  

Но это не все проблемы. Когда минималист перестает покупать одежду или гаджеты, возникает эффект отскока: у него появляются средства, которые затем тратятся на более ресурсоемкие услуги, такие как путешествия. Например, вместо покупки 10 футболок человек летит в отпуск в другую страну. Авиаперелет наносит планете больший ущерб, чем производство нескольких десятков потребительских товаров. Не говоря о том, что вернуться из далекой поездки без сувениров практически невозможно.

Социологи выделили два типа минималистов. Первый — «эстеты», для которых важна визуальная чистота: белые стены и свободное пространство. Их образ жизни часто не коррелирует со снижением экологического следа. Эти люди продолжают часто летать, пользоваться доставкой еды в пластиковой упаковке и менять мебель в угоду стилю. Другая группа минималистов условно называется «ресурсной». В нее вошли те, кто фокусируется на натуральных материалах, их долговечности и следит за сокращением воздействия на окружающую среду. 

Нельзя не заметить, что концепция минимализма оказалась близка обществам с избыточным потреблением. Более того, пропагандируют отказ от вещей люди с достатком выше среднего. Вспомним Джошуа и Райана. Большинство последователей минимализма снижают потребление на короткий период, в то время как длительное использование вещей и практики шеринга требуют пересмотра жизненного уклада.

 

Исследования не подтверждают, что минимализм способен значительно снизить уровень выбросов углекислого газа, а также он вряд ли способен стать основой масштабных социальных изменений. Глобально у этого явления немного последователей, благосостояние которых столь велико, что позволяет осознанно от чего-то отказываться. Минимализм следует отнести к форме культурного самоутверждения — обновленной версии потребления. 

Что поможет минималистам

Несмотря на системные проблемы глобальной экономики, исследователь и эксперт в области управления эффективностью бизнеса Джордж Кассар предложил выход: внедрить мониторинг показателей осознанности. Как считает Кассар, «если потребление можно измерить, его можно изменить». Теоретически инструменты для воплощения этой идеи уже существуют. Такие решения постепенно меняют потребительскую культуру: акцент смещается с «я покупаю меньше» на «я вижу, как мои покупки влияют на окружающую среду».

Так, приложения Joro и Klima позволяют пользователям фиксировать личные выбросы CO₂, получать уведомления о прогрессе и автоматически компенсировать эмиссию. В корпоративном секторе аналогичные решения используют Microsoft Sustainability Manager и SAP Green Ledger. Британская сеть супермаркетов Tesco тестирует «карбоновые квитанции» на чеках, а шведское приложение Doconomy отображает углеродный след каждой покупки по банковской карте. 

Фото Robinson Greig·Unsplash

Некоторые корпорации предоставляют клиентам возможность снижать потребление. Компании Patagonia и IKEA экспериментируют с замкнутыми циклами. Программа «Не покупайте эту куртку» от Patagonia и «Уцененные товары» у IKEA предлагают ремонт, возврат и перепродажу товаров. В России эту нишу осваивали сервис Re:Store — сеть комиссионных маркетов техники Apple и Cycle — стартап, создающий платформу аренды и повторного использования детских вещей. 

Однако пока складывается ощущение, что опора на статистику и «циркулярные» эксперименты вряд ли быстро приведут человечество к осознанному потреблению. Это напоминает ситуацию с контролем веса: люди, которые поначалу скрупулезно записывают свой ежедневный рацион, со временем бросают это занятие. Вместо учета калорий они обращаются к психологам, диетологам, коучам или отправляются в длительный поход, чтобы изменить привычные паттерны поведения. С потребительскими привычками так не получится: сбежать от проблемы покупок некуда. Попытки решить вопрос через минимализм возвращают экспериментаторов в исходную точку — избавиться от старого, чтобы купить новое.

Проблема не в количестве вещей, которыми мы владеем, а в схеме потребления. Даже без частного самолета люди встроены в систему, где производство повседневных товаров — экономическая необходимость.

Осознанные потребители в Турции, США, Египте и других государствах заявляют о невозможности бороться с системой, которая не дает им даже сокращать объем отходов. По данным исследования Skolkovo, устойчивое поведение россиян зависит не от дохода, а от наличия инфраструктуры — сервисов переработки и обмена. Минимализм заканчивается на пороге квартиры: люди освобождают пространство, но выброшенные вещи оказываются на свалках и не становятся вторичным сырьем. Менее 15% отходов в России перерабатываются, глобальный показатель еще ниже — 13,5 %.  

 

В таких условиях минимализм становится скорее попыткой изолировать себя от проблемы, чем реальным способом изменить систему. Он смещает фокус на индивидуальный выбор, оставляя без внимания фундаментальные причины перепотребления.

Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения автора