Миллиарды и миллиарды: на какие деньги жители Дагестана будут восстанавливать дома
Проливные дожди и шквалистый ветер привели к выходу рек из берегов и сильнейшему наводнению в Дагестане. Стихия бушевала с конца марта по первую декаду апреля. В республике сначала был введен режим ЧС регионального уровня, а затем — федерального. До сих пор сотни домов остаются затопленными, а дороги — размытыми. Власти и граждане пытаются справиться с последствиями наводнения.
Жители Дагестана подали более 43 000 заявлений на выплату компенсаций за ущерб, сообщила 3 апреля пресс‑служба главы республики. По данным МФЦ Дагестана на 14 апреля, в службу поступило 28 000 заявлений на выплаты. Вероятно, разницу в оценках можно объяснить наличием бумаг, которые не были приняты. В пресс‑службе главы Дагестана Сергея Меликова отметили, что в 50% бумаг не указан адрес домовладения, и это осложняет предоставление помощи.
По официальным оценкам, 1300 домов разрушено стихией, однако в беседе с Forbes эксперты, знакомые с ситуацией, предположили, что реальная цифра может составлять 8000 домов. Как пояснил Forbes правозащитник, основатель проекта «Монитор пациента и ЖКХ» Зияутдин Увайсов, около 100 домов смыло в Махачкале и Мамедкале, самое большое число строений — 400–600 — уничтожено в селах на севере и юге республики. «Там были саманные дома (из смеси глины, песка и соломы, высушенной на солнце. — Forbes), которые размыло во время наводнения», — пояснил Увайсов.
В результате наводнения погибли около 700 голов крупного рогатого скота, более 2200 голов мелкого рогатого скота и примерно 60 000 голов птицы, пострадали поля и виноградники. Урон, нанесенный сельскому хозяйству, по предварительной оценке, составил 640 млн рублей.
Затопленными оказались множество магазинов и заправок, предприятия временно останавливали работу. Владельцам компаний предстоит восстанавливать пострадавший бизнес.
По прогнозам Меликова, сумма компенсаций составит не менее 4 млрд рублей. Они будут обеспечиваться за счет республиканского и федерального бюджетов. «Все выплаты, которые положены, все будут выплачены», — сказал глава МЧС Александр Куренков.
«Очень сложно сейчас оценить весь масштаб катастрофы. Понятно, что это миллиарды и миллиарды рублей», — заявил Forbes руководитель благотворительного фонда «Надежда» Мурад Керимов.
Forbes с экспертами разобрался, как, за что и откуда граждане будут получать деньги, почему этот процесс может затянуться на годы.
Что должно государство и почему людям будет сложно получить компенсации
По данным регионального Минтруда на 14 апреля, выплаты получили 838 человек: из них 671 человек — единовременную материальную помощь, 167 — финансовую помощь за утрату имущества. Общую сумму выделенных средств ведомство не уточняет.
Городская комиссия Махачкалы с 3 апреля обследует пострадавшие дома. Как сообщил 7 апреля Меликов, в районах круглосуточно работают муниципальные комиссии по оценке ущерба. Очевидцы событий в Махачкале и Дербенте в беседах с Forbes отметили, что в пунктах выдачи компенсаций граждан просят предъявить хоть какие‑то доказательства утраты имущества, в том числе видео‑ и фотосвидетельства разрушений.
Федеральные меры поддержки нужно разделить как минимум на две большие группы, пояснила Forbes адвокат Марина Агальцова.
Первая — это выплаты гражданам за утраченное имущество первой необходимости, вред здоровью и гибель членов семьи. За частично утраченное имущество первой необходимости гражданам полагается 78 375 рублей на человека, за полностью утраченное — 156 750 рублей. При легком вреде здоровью выплата составляет 313 500 рублей и 627 000 рублей — при тяжком или средней тяжести вреде. Семьям погибших положено 1,56 млн рублей на каждого погибшего.
Вторая группа — помощь в связи с утратой или повреждением жилья. Порядок помощи предусматривает федеральное софинансирование мер поддержки граждан, чье жилье было разрушено или повреждено в результате ЧС. Люди могут получить средства на приобретение или строительство нового жилья, деньги на предоставление жилья и капитальный ремонт. При полном разрушении, если жилье зарегистрировано, это может быть 1–2 млн рублей или предоставление нового жилья исходя из норм действующего законодательства, считает управляющий директор департамента «Группы Ренессанс страхование» Артем Искра.
«Но важно понимать: в Дагестане эта процедура начинается не с обращения в республиканский орган и тем более не в федеральный центр, а с подачи заявления в местную администрацию. Орган местного самоуправления принимает документы, проверяет их комплектность, формирует учетные дела и списки граждан, а затем направляет их в республиканский Минстрой. То есть муниципалитет — это первая обязательная точка входа в процедуру, а Минстрой Дагестана подключается уже на следующем этапе. Он в порядке межведомственного взаимодействия запрашивает сведения у муниципалитета, Росреестра и МВД», — говорит Агальцова.
Именно на этом месте обычно заканчивается «простая» часть разговора и начинается реальная жизнь, полагает правозащитница. Она апеллирует к своему опыту получения компенсаций для людей, пострадавших во время контртеррористической операции (КТО) в Дагестане в 2014 году. Порядок получения выплат в случае ЧС и КТО совпадает. Этап согласования списков пострадавших с МВД у Агальцовой и ее коллег занял девять месяцев.
«Причины были типичными для таких дел: кто‑то фактически жил в зоне КТО, но был зарегистрирован в другом месте; у кого‑то уже был новый паспорт, а в списках по‑прежнему фигурировали старые данные, включая сведения из свидетельства о рождении», — говорит Агальцова. По мнению экспертов, опрошенных Forbes, ситуация с документами на жилье в Дагестане с 2014 года не изменилась. У примерно трети пострадавших не будет необходимых бумаг, считает правозащитник Увайсов. По мнению адвоката Михаила Мушаилова, проблема коснется половины людей.
Однако, поясняет Агальцова, сложности с получением федеральных выплат в случае с КТО возникли и у тех, кто мог доказать факт проживания и утраты имущества. При передаче бумаг из ведомства в ведомство выдвигались новые требования к документам, и приходилось собирать комплект заново. «Проблема в том, что право на компенсацию зависит от длинной цепочки административных решений. Человек может годами оставаться без выплаты даже там, где сам факт проживания, утраты имущества и право на помощь по существу не вызывают сомнений», — говорит Агальцова. В результате люди, пострадавшие в 2014 году, получили компенсацию только в 2019‑м — после нескольких судов в Дагестане и в Верховном суде.
По мнению Агальцовой, единственный рабочий вариант получить компенсации состоит в том, чтобы заставить заработать механизм согласования документов и преодолеть всю обязательную административную цепочку. «В одиночку такие процедуры почти не проходят. Нужны, во‑первых, самоорганизация пострадавших — в форме инициативного комитета или другой устойчивой группы, а во‑вторых, юрист, который не просто пишет отдельные жалобы, а стратегически ведет весь процесс», — считает адвокат.
Как подтвердили Forbes несколько экспертов, знакомых с ситуацией, самая большая сложность при получении денег возникнет из‑за отсутствия необходимых документов. Землевладение и недвижимость в Дагестане до сих пор находятся в «серой юридической зоне».
Как возникла дагестанская правовая аномалия
В СССР для Дагестана разработали специфическую систему распоряжения землей. У колхозов, расположенных в горах, на равнине были пастбищные земли. Сюда пригоняли скот, а зимой возвращали стада в горы. Земли считались сельскохозяйственными, и застраивать их не предполагалось. Однако в республике, как и в других регионах, активный процесс миграции людей из сельских поселений в города начался еще в середине XX века.
Как отметила кандидат исторических наук Екатерина Капустина, изучающая феномен миграции в Дагестане, на закате СССР переезд из горных селений можно назвать более-менее упорядоченным и постепенным. Сначала на равнине, на условно принадлежащих колхозу землях, строил дом один из жителей села, затем к нему присоединялись другие.
«В 1990-е, после распада СССР и ликвидации колхозов, с гор на равнину устремилась лавина людей», — говорит Капустина. Активно застраивались земли сельскохозяйственного назначения. Например, в Бабаюртовском районе на севере Дагестана число домов в конце концов стало сопоставимо с горными селами. При этом формально люди оставались и остаются прописанными в горах: для получения выплат и голосования они отправляются именно туда.
Похожая ситуация и с другими равнинными поселениями рядом с Махачкалой и Дербентом. У части территорий в таких поселках, как Караман или Тарки, нет какого-либо статуса. По мнению журналиста Владимира Севриновского (признан Минюстом иноагентом), хорошо знакомого с ситуацией, возможность распоряжаться землей в Дагестане зависит скорее от того, владел ли тот или иной род этими территориями исторически, чем от «зеленки» (так до сих пор называют свидетельство на землю в республике).
По мнению юриста и социолога Расула Абдулхаликова, Махачкала испытывает большой миграционный приток с момента распада СССР, что повлияло на жилищное строительство в городе. Сначала приезжие строили малоэтажные дома и делали пристройки в многоквартирных домах. А в 2010-е годы проблема обострилась: к масштабной неформальной застройке добавилось массовое строительство многоквартирных домов с различного рода нарушениями. Судя по всему, это явление усилилось после ареста мэра города Саида Амирова в 2013 году, и некоторой потери привычного контроля в администрации, считает Абдулхаликов. Чиновника признали виновным в организации заказного убийства и приговорили к пожизненному сроку заключения.
Самая большая правовая коллизия существует с жилыми домами, построенными на землях, которые по закону Дагестана от 9 октября 1996 года № 18 имеют особый статус: они находятся в собственности республики и не подлежат приватизации, обратил внимание доктор географических наук Шахмардан Мудуев. Если дом фактически расположен на такой земле, его оформление изначально оказывалось затруднено или вовсе блокировалось самим правовым режимом участка.
Это противоречие фиксировал Конституционный суд Дагестана в 2021 году, который постановил: действующее регулирование земельных отношений в республике не учитывает более чем 120 поселений, где десятилетиями проживают люди, построены жилые дома и объекты инфраструктуры. Земли под такими поселениями не могут рассматриваться только как земли сельскохозяйственного назначения. Они давно используются для постоянного проживания и фактически соответствуют статусу земель населенных пунктов. Суд также признал неконституционным применение статей, которые мешают гражданам оформлять права на жилье и земельные участки, регистрироваться по месту жительства и получать для поселений надлежащий правовой статус. По оценке Шахмардана Мудуева, таких населенных пунктов-призраков в Бабаюртовском, Хасавюртовском, Дербентском районах и вблизи Махачкалы около 200.
Идеального решения для разрешения правовой неопределенности в Дагестане ни один из экспертов не предложил. По их мнению, любые попытки быстро привести ситуацию в соответствие с законом — снести дома, обвинить людей в незаконных покупке или строительстве — приведут к «социальному взрыву». Принятый в 1996 году закон оброс такими противоречивыми правовыми последствиями, что просто так его отменить нельзя, полагает профессор Мудуев. Социолог Абдулхаликов рассчитывает только на долгосрочные продуманные меры. Например, уже есть попытки навести порядок с незаконными постройками: составляются реестры таких строений, потом те, которые опасны для проживания, подлежат сносу, а остальные — делают законными. «Обстоятельства требует политического и нормативного решения на уровне республики: нужно устранять саму причину массовой неоформленности жилья, а не перекладывать последствия этой проблемы на пострадавших», — говорит эксперт.
Откуда возьмутся недостающие деньги
Точной суммы ущерба от наводнения для республики чиновники пока не называют. По оценке правозащитника Зияутдина Увайсова, постройка дома площадью 70 кв. м обойдется в сумму от 2,5 млн рублей.
Скорее всего, части пострадавших выплатят компенсации, остальные получат помощь в виде строительных материалов. Например, четыре фуры с подобным грузом отправила в республику Оренбургская область, а глава правительства Дагестана Абдуселим Абдулселимов провел совещание с 30 представителями крупных производителей строительных материалов, на котором попросил бизнесменов не поднимать цены на свою продукцию.
Еще один существенный источник помощи — благотворительные фонды. 14 апреля глава Дагестана Сергей Меликов обсудил с руководителями трех крупнейших фондов республики, каким образом будут распределяться деньги пострадавшим.
Меликов напомнил о взаимодействии с благотворителями после взрыва на АЗС в Махачкале в 2025 году, во время которого 13 человек погибли, 11 пострадали. Тогда выплаты осуществляли из федерального бюджета. Однако выяснилось, что большинство домовладений не имели разрешительной документации, поэтому поддержку пострадавшим оказали фонды.
Глава республики обозначил зоны ответственности в апреле 2026 года: распорядителями собранных денежных средств являются фонды, однако более конкретной информацией обладают органы власти. По его словам, объединение усилий послужит эффективному оказанию помощи людям.
Руководитель благотворительного фонда «Надежда» Мурад Керимов подтвердил Forbes, что людям без документов на жилье помогать будут фонды и меценаты, но пока механизм поддержки не утвержден. Как отметили в пресс‑службе фонда «Инсан», при распределении помощи благотворители будут опираться на данные властей.
«К сожалению, пострадавших так много, что полное восстановление жилья из собранных фондами средств будет практически невозможным, так же как и восстановление поголовья скота, которым владели люди», — говорит Керимов. Такую же точку зрения разделяет адвокат, основатель благотворительного фонда «Эрсель» Михаил Мушаилов.
К настоящему моменту самую крупную сумму — 828 млн рублей — собрал фонд «Надежда». Руководитель фонда Мурад Керимов планирует, что сбор превысит 1 млрд рублей. Фонд «Инсан», согласно счетчику в мобильном приложении, к 16 апреля получил 76 млн рублей пожертвований, а на восстановление животноводства поступило 340 000 рублей. Фонд «Чистое сердце» получил около 3,5 млн рублей. В пресс‑службе фонда «Инсан» также отметили, что часть денег передают в пострадавшие регионы наличными.
Страховые компании производят выплаты людям, чьи дома и квартиры пострадали от погодных катаклизмов, в упрощенном порядке, сообщили Forbes во Всероссийском союзе страховщиков (ВСС). Однако в настоящее время не более 10% жилья в регионах застраховано. Причем большинство страховок связано с ипотечным жильем, уточнил представитель «Группы Ренессанс страхование» Артем Искра. По данным страховой компании «Согласие» на 2019 год, уровень проникновения страхования жилья в Дагестане был одним из самых низких в России — до 1%.
В 2019 году вступили в силу поправки в закон о чрезвычайных ситуациях, в соответствии с которыми субъекты России получили право разрабатывать, утверждать и реализовывать программы организации возмещения ущерба, причиненного жилым помещениям граждан, с использованием механизма добровольного страхования. С тех пор ни в одном регионе соответствующая программа не была принята, уточнили в ВСС. По мнению Искры, закон не работает.
Массовое страхование жилья существенно облегчило бы тяготы восстановления домов для граждан и снизило бы нагрузку на федеральный и региональные бюджеты в случае стихийных бедствий, считают в ВСС. По мнению специалистов, увеличить число страховок могли бы низкие тарифы: размер платы при обеспечении высокого уровня проникновения мог бы составлять примерно 2 рубля за 1 кв. м жилья в месяц.
«Чтобы страхование от ЧС заработало, нужны стимулы для властей регионов и жителей. Сейчас государство сохранило за собой право помогать всем пострадавшим деньгами, независимо от страховки. При таком раскладе у человека нет мотива платить даже небольшую сумму за полис. Чтобы программа стала востребованной, страховку от ЧС можно дополнить обычными бытовыми рисками. Например, за 300–350 рублей в год человек получает защиту от ЧС, а добавив еще 1000–2000 рублей в год — защиту от пожара, залива соседями и прочих рисков, угрожающих недвижимости. Получается доступный продукт, который стоит в разы дешевле классического полиса», — полагает Искра.
Что касается потери скота, то, по данным Национального союза агростраховщиков, на условиях господдержки в Дагестане застраховано более 160 000 голов мелкого рогатого скота и около 19 000 голов крупного. Одно заявление о возмещении ущерба уже поступило.
Также выплату подтвердили в «Ингосстрахе». Там была застрахована гражданская ответственность владельца комплекса гидротехнических сооружений Геджухского водохранилища Республики Дагестан в рамках обязательного страхования ответственности владельцев опасных объектов. Прорыв дамбы привел к гибели людей и разрушению села Мамедкалы. Размер страховой выплаты за вред жизни составил 3 млн рублей на каждого погибшего, уточнили в компании.
Кто не получит компенсацию
Есть еще одно важное ограничение, о котором редко говорят вслух, отмечает адвокат Марина Агальцова, финансовая помощь для предпринимателей не предусмотрена.
«Парадоксально, но предприниматель, потерявший имущество в результате террористического акта, может рассчитывать на компенсацию, а предприниматель, потерявший имущество в результате наводнения или другой чрезвычайной ситуации, — уже нет. Для бизнеса этот механизм в части обычной ЧС фактически не работает. Это видно и по самому приказу МЧС № 858, где отдельная глава о финансовой помощи предпринимателям и юридическим лицам касается именно утраты имущества в результате террористического акта или при его пресечении», — уточнила Агальцова.
Многие собеседники Forbes высказывали мнение, что люди не особенно рассчитывают на помощь государства. По мнению градозащитника Арсена Магомедова, в случае подобных ЧС люди рассчитывают на себя и не ждут помощи от государства. «В суды обращаться не принято», — говорит Магомедов.