Бесплатное сырье: как новый закон об ИИ повлияет на доходы создателей контента

В июле власти приняли закон «О поддержке развития технологий искусственного интеллекта в Российской Федерации». Он позволяет компаниям обучать ИИ-модели на объектах интеллектуальной собственности, которые есть в интернете, объясняет медиаюрист Дмитрий Григорьев: музыке, книгах, кинокартинах, изображениях и др. О вознаграждении правообладателям за использование контента в документе не сказано.
Бенефициары инициативы — создатели больших фундаментальных моделей (БФМ), которые могут получить статус «суверенной» или «национальной», говорит технический директор IT-компании HFLabs Никита Назаров. Это, например, «Яндекс» с YandexGPT, «Сбер» с GigaChat и «Т-Технологии» с T.Pro 2.0. Доступ к большому массиву данных подстегнет их развитие, а статус «национальной» позволит модели работать с «чувствительными» секторами — государственными органами, критической инфраструктурой, финансами, объясняет генеральный директор хостинг-провайдера RUVDS Никита Цаплин.
Вдобавок компании сэкономят «сотни миллионов рублей на юристах и штрафах» — раньше работа с правообладателями находилась в «серой» правовой зоне, говорит эксперт. Назаров замечает, что для БФМ с «миллиардами и триллионами токенов (единица информации) в базах данных» лицензировать каждый текст, изображение или музыкальное произведение «не просто дорого, но и организационно невозможно».
Закон подстегивает развитие сгенерированного контента, объясняют эксперты. Для авторов произведений нововведение означает «беспрецедентные» финансовые потери, говорят в книжном издательстве «Эксмо». В компании ссылаются на оценку ИСИЭЗ НИУ ВШЭ: согласно ей, 11 креативных профессий к 2030 году недополучат почти 69 млрд рублей только за дистрибуцию контента — в том числе из-за его бесплатной загрузки в нейросети. А всего на фоне развития генеративного ИИ потери отраслей за этот период превысят 1 трлн рублей.
Еще до принятия закона правообладатели выступили с критикой проекта и попросили внести в текст правки. По их оценкам, инициатива помешает креативной экономике достичь цели к 2030 году — 6% от ВВП. Григорьев замечает, что после обращения отраслевых организаций существенных изменений в документе не появилось.
Основные положения вступят в силу 1 сентября 2026 года.
Что можно взять без разрешения
Разработчик, как указано в документе, может «правомерно» получить доступ к интеллектуальной собственности и использовать ее для обучения коммерческой модели — хотя правообладатель такого разрешения не давал. Что означает «правомерно», из текста закона неясно, говорит директор юридической фирмы «Архипова и партнеры» Елена Архипова.
Например, подписка на сервис с книгами и музыкой обычно разрешает пользователю только читать или слушать произведения, а не собирать из них данные. Партнер юридической фирмы BGP Litigation Александра Курдюмова уверена, что контент с платных площадок не попадает под определение: согласно документу, объект интеллектуального права должен быть «доведен до всеобщего сведения и доступен для анализа без ограничений, установленных техническими средствами защиты».
Кроме того, к «правомерному» доступу точно не относится «пиратский» контент — значит, на нем модели не будут обучаться, говорит Курдюмова. Партнер юридической фирмы Comply и специалист по интеллектуальному праву Максим Али с ней спорит: «доведенный до всеобщего сведения» контент — в том числе тот, который есть на пиратских сайтах.
Мировой опыт показывает, что такие материалы тоже могут использоваться для обучения. Например, американский ИИ-разработчик Anthropic в прошлом году согласился выплатить $1,5 млрд писателям, которые обвинили его в использовании пиратских версий книг во время обучения Claude. Григорьев отмечает: единых норм, определяющих, какие данные доступны ИИ-разработчикам, в США пока нет.
Угроза для авторов
Закон сделает каталоги музыкальных лейблов, которые годами формируются как доходные активы, «бесплатным сырьем» для ИИ-моделей, рассуждает генеральный директор Национальной федерации музыкальной индустрии (НФМИ) Никита Данилов. По его оценкам, за год авторы и владельцы треков недополучат от 1,5 до 4 млрд рублей.
Основная проблема инициативы связана не с обучением ИИ, а с генерацией ответов пользователю, напоминает Курдюмова. Если модель после анализа миллионов текстов выдает узнаваемый фрагмент чужой интеллектуальной собственности — появляется продукт, конкурирующий с работами реальных авторов.
Так, «отложенные» потери музыкального рынка, связанные с ростом числа ИИ-треков, достигнут 75 млрд рублей к 2030 году, оценивают в НФМИ. Во-первых, музыкантам придется тратить больше денег и сил на конкуренцию со сгенерированными треками — те создаются быстрее и из-за количества новых треков могут чаще попадать в рекомендации, говорит музыкальный продюсер и креативный стратег бюро (Uni)verse Виктория Некрасова. Во-вторых, «воссоздавать» музыку «в стиле» реальных артистов через ИИ дешевле, так что стоимость оригинальных треков на рынке упадет на 30–35% к 2030 году, отмечает Данилов.
Пытаясь оценить влияние закона на книжный рынок, в издательстве «Эксмо» соглашаются с расчетами ИСИЭЗ НИУ ВШЭ: писатели и лингвисты лишатся в этом году более 4,7 млрд рублей, из них 870 млн рублей специалисты недополучат за дистрибуцию текстов. К 2030-му показатели за пять лет достигнут 96,2 и 42 млрд рублей соответственно. «Я категорически против того, чтобы мои или чьи-либо еще тексты превращались в «сырье», — выражает общее мнение писательница Александра Степанова.
Мера касается и блогеров. С одной стороны, если модели будут обучаться на контенте инфлюенсеров, у последних появятся эффективные ИИ-инструменты для его создания, рассуждает гендиректор агентства Getblogger Марина Кондрашова. С другой — раз эти инструменты будут платными, справедливо было бы предусмотреть и вознаграждение для инфлюенсеров, контент которых берут нейросети.
С ней согласен образовательный блогер и шахматист Григорий Федоров (Мастридер, более 525 000 подписчиков в Telegram, YouTube, TikTok и других соцсетях). «Я за свой счет годами создаю статьи, видео и подкасты, после чего многомиллиардная технологическая компания может использовать все это для своего коммерческого продукта и заработать на мне, не заплатив и отобрав аудиторию», — рассуждает он.
Отток профессионалов
Развитие сгенерированного контента демотивирует авторов. «По разным оценкам, до 50% новых загрузок на стримингах уже составляет музыка, созданная ИИ», — рассказывает директор по скаутингу лейбла S&P Digital Денис Глазин. Сильнее всего от этого страдают начинающие исполнители, предполагает продюсер музыкальной группы The Hatters Даниил Мустаев: у них еще нет узнаваемого стиля, за которым аудитория приходит на концерты. По этой же причине он не считает, что доходы The Hatters упадут: бо́льшую часть прибыли группе приносят выступления.
Сами слушатели в основном не против использования ИИ в музыке, показал опрос бюро (Uni)verse, проведенный среди 600 жителей крупных российских городов (есть у Forbes). Треть респондентов одобряют такие треки, а каждый пятый спокойно относится и к виртуальным артистам. В то же время 75% опрошенных выступают за маркировку сгенерированной музыки на платформах. «Яндекс Музыка», например, в июле 2026-го начала запрашивать у правообладателей данные об использовании ИИ при создании треков, чтобы в будущем указывать это для слушателей. Когда это случится, в компании не поясняют.
О маркировке говорят и исполнители. Рэпер Травма (Илья Колосовский) в июне 2026-го выложил в своем Instagram (принадлежит Meta, которая признана в России экстремистской и запрещена) ролик, в котором призвал площадки ставить пометку ИИ на треки. На видео сейчас 900 000 просмотров, в комментариях идею поддержали музыканты Sqwoz Bab (Марат Мингазов), Мартин (Михаил Смирнов), Алина Олешева (группа «Кис-кис») и др.
За рубежом некоторые игроки рынка идут дальше просто маркировки, отмечает Некрасова. Французский стриминговый сервис Deezer, например, исключает ИИ-треки из рекомендательных алгоритмов и редакционных плейлистов — такая мера помогает продвигаться реальным артистам. Как система будет работать на российском рынке, неизвестно, говорит продюсер.
Деградация культуры
Как и музыканты, писатели выступают за маркировку ИИ-книг на платформах. Самиздат уже сталкивается с «гигантскими объемами» сгенерированных текстов, говорят в «Эксмо». Конкретные цифры в компании не приводят.
Часть «принципиальных» читателей откажется открывать тексты с пометкой ИИ, уверен писатель Ярослав Жаворонков. Впрочем, такой аудитории, говорит он, будет немного: крупным издательствам она «кассу не сделает». По мнению эксперта, развитие ИИ-моделей затронет в первую очередь прикладную и просветительскую литературу, а также произведения низкого качества. В относительной безопасности окажутся книги, в которых важна личность автора. «Стивена Хокинга, Татьяну Мужицкую и Гиллиан Флинн читать не перестанут», — уверен Жаворонков.
Что касается нового закона, обесценивание интеллектуальной собственности приведет в том числе к оттоку иностранных писателей, замечают в «Эксмо»: новая мера противоречит международным нормам об интеллектуальной собственности (Бернской конвенции). Сейчас около 19% произведений на российском рынке созданы зарубежными авторами.
В итоге основным риском и нововведения, и развития генеративного ИИ станет «деградация культуры», считает директор по маркетингу издательской группы «Альпина» Ирина Антонова: авторы утратят собственный голос, потому что появится множество ИИ-текстов, повторяющих оригинальные работы. А издательства станут продвигать сгенерированные книги — они более дешевые в производстве, считает Жаворонков.
Как защитить контент
Один из способов обезопасить интеллектуальную собственность — использовать механизм opt-out (добровольный отказ от сбора данных), рассказывают опрошенные Forbes эксперты. Например, на цифровые версии книг можно добавлять специальные метки, которые не дадут загружать текст в нейросеть, говорят в «Эксмо». Оценить затраты на такую систему в компании затрудняются. Подобные мета-теги можно поставить и на треки, считает Денис Глазин из S&P Digital. Задачу он называет «сложной и дорогостоящей»: для крупных лейблов их создание обойдется в «десятки миллионов» рублей. Юрист Елена Архипова предлагает еще ряд мер: добавить обязательную авторизацию пользователя на площадках с произведениями, ограничить массовую выгрузку данных, ввести специальный договор о доступе для разработчиков. А в пользовательских соглашениях прописать запрет на использование контента в нейросетях.
Если дело дойдет до суда, правообладателям понадобится доказать авторство. Архипова советует хранить исходные файлы и черновики, переписку с издателями, договоры и другие документы, позволяющие установить дату создания произведения. Вместе с этим можно депонировать труды — заверять материалы у нотариуса или сдавать копии в специальные организации, чтобы зафиксировать их вид на конкретный момент. Например, в Российское авторское общество. Так компании смогут доказать в суде исключительное право на интеллектуальную собственность, если, например, заметят, что ИИ-модели выдают в ответах ее дословные фрагменты.
Эксперты считают, что надежно защитить материалы можно только на законодательном уровне. Во-первых, систему нужно сделать прозрачной: авторы должны знать, когда и для чего нейросети берут их тексты, рассуждает директор по развитию книжного сервиса «КИОН Строки» Татьяна Соловьева. Во-вторых, в ответах чат-ботов следует указывать первоисточники, говорит блогер Григорий Федоров: это снизит потери охватов у инфлюенсеров, из роликов которых ИИ берет информацию.
Наконец, необходимо ввести лицензирование данных с выплатами правообладателям от разработчиков, присоединяются в «Эксмо». Причем создать взаимовыгодную модель монетизации можно вместе с ИТ-компаниями, соглашается Глазин из S&P Digital. «Главное, что просит индустрия, — быть с ней в диалоге», — добавляет Некрасова из (Uni)verse .
Окно возможностей
Сейчас закон носит рамочный характер, замечают юристы. Его основные положения вступят в силу 1 сентября 2026 года, отдельные пункты — 1 марта 2027 года. Речь идет в том числе о маркировке ИИ-контента и правилах использования интеллектуальной собственности. Дополнения по этим вопросам, как и о вознаграждении авторам, могут отразить в подзаконных актах, объясняют юристы. «Это то окно, в котором индустриям нужно добиваться поправок», — замечает Никита Данилов из НФМИ.
Правообладатели могут оспаривать текст документа в высших судебных инстанциях, обращаясь к мировой практике, отмечает юрист Дмитрий Григорьев. Так, суд Германии в прошлом году постановил, что американская OpenAI нарушила права музыкантов, когда использовала девять песен для обучения своей ИИ-модели ChatGPT. Претензию предъявила немецкая компания GEMA, представляющая интересы исполнителей и композиторов. OpenAI обжаловала решение, апелляция все еще находится на рассмотрении.
Хотя российский закон вправе устанавливать исключения для запрета на использование интеллектуальной собственности, нельзя лишать автора права распоряжаться своим произведением, подчеркивает Архипова. «Сейчас баланс явно смещен в пользу крупных ИТ-компаний», — заключает юрист.
