К сожалению, сайт не работает без включенного JavaScript. Пожалуйста, включите JavaScript в настройках вашего браузера.

Парадокс Икара: как суперсила компании становится ее ахиллесовой пятой

 Фото Getty Images
Фото Getty Images
Подход, который однажды принес бизнесу успех, со временем может начать работать против него. Например, готовность постоянно адаптироваться под клиента в итоге размывает продукт, а энтузиазм и инициативность основателей приводят к критической нагрузке на команду. Так возникает парадокс Икара — ситуация, в которой сильные стороны превращаются в слабости. Рассказываем, как компании попадают в эту ловушку и что помогает из нее выбраться

В 2020 году, когда офисы опустели из-за пандемии, корпоративная well-being-платформа «Кросслайф» начала продавать клиентам онлайн-тренировки для сотрудников. Аналогичных сервисов тогда было мало — рынок только осваивал дистанционный формат. Команда выигрывала у конкурентов за счет готовности сделать для заказчика почти все. «Мы не говорили «у нас этого нет». Клиент просил — думали, как сделать», — вспоминает Дмитрий Кивенко, основатель проекта.

Благодаря такому подходу стартап начал сотрудничать с Билайном и «Европланом» и за первый год нарастил количество подключенных к сервису компаний до 20.

Со временем каждая доработка под клиента становилась частью продукта, на поддержку которой уходили ресурсы команды. «Периодически мне казалось, что мы строим Франкенштейна, — говорит Дмитрий. — Гибкость и скорость адаптации стали нашей проблемой. Это и есть Икар в чистом виде — те же крылья, которые подняли, начали тянуть вниз». К счастью, компания вовремя пересмотрела подход к продажам и вернула себе контроль над собственным продуктом, продолжая при этом расти. Но не всем предпринимателям удается вовремя заметить проблему и остановиться.

Forbes.Идеи для бизнеса
Канал о стартапах, новых идеях и малом бизнесе
Подписаться

Крылья из воска

Термин «парадокс Икара» в 1990 году ввел канадский профессор Дэнни Миллер: подобно герою древнегреческого мифа, который взлетел благодаря крыльям и из-за них же погиб, компании рискуют потерпеть неудачу по вине подходов, прежде обеспечивавших успех.

Хрестоматийный пример — история Kodak. Ее инженер Стивен Сассон в 1975 году собрал первую цифровую камеру, но основную прибыль бизнесу приносили продажи пленки и печать снимков. Руководство пыталось убедить клиентов не отказываться от фотопечати: например, цифровые камеры Kodak продавала в комплекте с портативными принтерами. В итоге, когда digital-съемка и смартфоны вытеснили аналоговую фотографию, компания не нашла свое место на изменившемся рынке. В 2012 году она подала заявление о банкротстве. 

 

Чтобы попасть в ловушку собственного успеха, не обязательно быть корпорацией с вековой историей. Forbes поговорил с предпринимателями, которые уже столкнулись с парадоксом Икара, и выяснил, как они пересматривают прежде успешные подходы.

Когда сила становится проблемой

Дэнни Миллер описал четыре сценария превращения сильных сторон бизнеса в слабости. В первом компании, которые автор теории называет «конструкторами», увлекаются совершенствованием продукта в ущерб потребностям клиентов и в кризисной стадии становятся «лудильщиками», то есть бесконечно возятся с деталями, которые рынку не нужны.

Во втором сценарии «строители» открывают слишком много направлений, распыляют ресурсы и превращаются в «застройщиков», то есть растут быстрее, чем успевают управлять новыми проектами. 

В третьем варианте «пионеры» запускают инновационные разработки, отрываются от рыночного спроса и переходят в «отшельники», замыкаясь на собственных идеях.

И, наконец, есть «коммивояжеры», которые в стремлении угодить каждому заказчику усложняют продукт, размывают его ценность и трансформируются в «дрейфовщиков».

На практике эти сценарии редко встречаются в чистом виде, но механизм, который их запускает, выглядит похоже. «Чем больше результатов принесла модель, тем сложнее поставить под сомнение ее эффективность. В итоге организация начинает воспроизводить прошлый успех, даже когда условия изменились», — объясняет Ярослав Павлов, ректор бизнес-школы ИМИСП.

 

Именно так произошло в «Кросслайф»: принцип «не говорить клиенту «нет», который принес первых заказчиков, со временем стал частью ДНК компании.

Слишком много «да»

«На старте это выглядело идеально: клиент доволен, есть дополнительная выручка, платформа обрастает функциональностью», — вспоминает Кивенко. Коллеги по рынку отговаривали от такого подхода. «Корпорациям эти доработки обходятся в копейки по сравнению с собственной разработкой, а ты в них погрязнешь», — вспоминает их слова Дмитрий. Тогда он не придавал этому значения: понимание проблемы пришло постепенно, по мере накопления сложных кейсов.

Дмитрий Кивенко (Фото предоставлено спикером)

Однажды крупная IT-компания попросила перенести на платформу корпоративную игру — поиск «кладов», которые сотрудники оставляли в поездках. Команда загорелась идеей, рассчитывая предложить это решение и другим заказчикам. «Мы уже представляли, как десятки клиентов узнают, какой крутой сервис у нас получился», — говорит Кивенко. Но внедрение потребовало сложных доработок и заняло девять месяцев, а результат разочаровал: сотрудникам заказчика оказалось удобнее пользоваться прежним сайтом, у других клиентов игра не прижилась. Сумму вложений компания не раскрывает, по словам основателя, проект не окупился. Он считает, что «Кросслайф» «почти по учебнику» прожила траекторию, которую Миллер назвал переходом от «коммивояжеров» к «дрейфовщикам»: платформа постепенно обрастала функциями, которыми никто не пользовался, а количество разработчиков стремительно увеличивалось. Переломным моментом, вспоминает основатель, стало то, что команда вдруг перестала понимать ответ на простой вопрос: «В чем мы лучше конкурентов?» 

Теперь каждую просьбу компания сверяет с собственной стратегией: например, сервис случайных знакомств коллег, о котором просили несколько покупателей, остановили на этапе дизайна. «Отказаться от новых доработок проще, чем избавиться от старых», — признает Кивенко. Лояльность клиентов при этом перестройка не подорвала: третий год подряд сервис входит в топ-5 рейтинга TheHRD в категории well-being, который составляют по опросу HR-заказчиков.

В 2026 году «Кросслайф» окончательно отказалась от кастомизаций, не связанных с основными функциями продукта, внедрила ИИ в процессы всех отделов и сосредоточилась на эффективности. По собственным данным компании, ее выручка в 2025 году составила 72 млн рублей, а в этом году Кивенко ожидает рост примерно на 30%.

По старым правилам в новом бизнесе

Иногда инерция кроется не только в бизнес-процессах, но и в убеждениях предпринимателя, предупреждает Миллер. «Главным риском в новом проекте была не столько возможность провала, сколько моя самоуверенность», — вспоминает Анастасия Денисова, основатель Aicelerate, ИИ-сервиса для повышения эффективности работы отдела продаж.

 

До этого она была партнером платформы для подбора инвестиционной недвижимости с помощью ИИ Realiste и развивала ее в Дубае. По словам Денисовой (вошла в список Forbes 30 Under 30 Middle East в 2023 году), ставка на скорость и один регион позволили довести компанию до оценки больше $100 млн. «Я долго верила, что это формула успеха», — признается она.

Анастасия Денисова (Фото предоставлено спикером)

Придерживаться подхода, который однажды принес успех, типично для лидера, потому что со временем этот подход становится частью его идентичности, говорит Елена Масина, эксперт НИУ ВШЭ и клуба директоров «Сколково», финансовый директор Volvo Group в регионе MENA: «Руководитель защищает не правило, а себя. Уйти от модели — значит отказаться от собственной биографии: «я это создал». Потерю мы переживаем острее, чем выигрыш, поэтому сохранить привычки кажется безопаснее».

После экзита из Realiste Денисова запустила Aicelerate по той же формуле: быстро, с упором на холодные продажи. Довольно скоро ей стало ясно, что компания превращается в «еще один SDR-сервис на переполненном рынке» (от англ. sales development representative, отдел обработки лидов в B2B-продажах). Первый крупный заказчик показал, что ему нужен не сервис для массовых рассылок, а система, помогающая закрывать сделки.

Перестройка заняла около полугода. Чтобы не распылять ресурсы команды, пришлось значительно замедлиться и отказаться от направления, уже приносившего около $100 000 регулярной выручки в месяц, говорит Денисова. «В венчуре важен фокус», — поясняет она. По ее словам, к июню 2026 года Aicelerate полностью перестроила продукт. Если раньше сервис на базе ИИ-агентов помогал писать холодные письма потенциальным клиентам, теперь он нацелен на работу с действующей базой: находит зависшие сделки и возможности для дополнительных продаж. Заказчик платит за внедрение инструмента и результат. У компании семь корпоративных клиентов в США, Великобритании и на Ближнем Востоке. Их общий объем сделок, закрытых с помощью сервиса, составляет около $185 млн, говорит Денисова. Текущую выручку Aicelerate в месяц она не раскрывает. Скорость внедрения сервиса перестала быть фокусом компании, говорит Анастасия: «В работе с корпорациями одно быстрое непроверенное решение съедает квартал».

Чтобы снова не попасть в ловушку самоуверенности, Денисова окружила себя людьми, которые могут с ней спорить: привлекла в акционеры бывших основателей компаний Exela и XBP с опытом двух IPO и еженедельно созванивается с инвестором. Иначе Aicelerate могла бы превратиться в типичных «лудильщиков» по типологии Миллера.

В погоне за интересом 

Для Gogol School ловушкой стало стремление расширить продуктовую линейку для частных клиентов: в попытке удовлетворить запросы студентов школа едва не потеряла идентичность.

Компания одной из первых в России начала проводить актерские тренинги без цели вырастить профессионалов. «Мы сформировали культуру таких студий для взрослых людей», — говорит Виктория Вавилина, художественный руководитель и партнер компании. По ее словам, школа росла, потому что слушала аудиторию и не боялась пробовать новое. Главным продуктом стали «лаборатории» — экспериментальный формат, в котором люди искали самовыражение и исследовали себя через театр.

Виктория Вавилина (Фото предоставлено спикером)

Со временем запросы стали более прагматичными: «Сейчас студенты думают, какой навык развить, чтобы стать лучшей версией себя», — говорит Виктория. Во время кризиса 2022 года команда снова последовала за потребностями клиентов, хотя разобраться в них оказалось непросто: «Было невероятно сложно перестроить продукты. Потребовалось несколько лет, чтобы понять, куда теперь смотрит потребитель». Спустя два года появились курсы публичных выступлений, саморегуляции и самопрезентации, затем — разовые занятия для тех, кто не готов к длительной работе.

Команда вышла на рынок образовательных услуг, в том числе стала проводить тренинги по мягким навыкам. Но это не помогло остановить отток клиентов: за последние четыре года школа потеряла треть аудитории, часть программ перестала приносить прибыль. Gogol School повысила цены, но их рост, по словам команды, был ниже инфляции. Разовые абонементы убрали летом 2026 года — спроса не хватило, чтобы направление окупилось. 

 

История напоминает траекторию развития «строителей» по классификации Миллера, когда бренд инвестирует в незнакомые направления и постепенно теряет собственную идентичность. Главной ошибкой сама Вавилина считает то, что школа далеко ушла от своей театральной сути в попытках угадать настроения аудитории. Она предполагает, что курсы по мягким навыкам стоило выделить в отдельный бизнес, а театр оставить под брендом Gogol School.

Однако благодаря программам, ориентированным на B2B (работа с лидерскими навыками и командным взаимодействием), школа продолжает расти: по данным СПАРК, в 2025 году выручка компании выросла на 68%, до 114 млн рублей. Это же направление покрывает убытки B2C-программ, с которых проект начинался. Команда планирует вернуться к театральным истокам и продолжить запускать продукты для B2C, на этот раз опираясь на свое видение без попыток угадать, «что потенциально востребовано».

Теперь Gogol School ставит в приоритет и смыслы, и цифры. Управление разделено между четырьмя партнерами, каждый из которых закрывает определенный набор компетенций: маркетинговых, операционных, художественных и визионерских. «Мы стремимся удерживать разные аспекты: наши отличные друг от друга сильные стороны и распределенное влияние помогают нам и команде», — говорит Вавилина. Подобная перестройка — попытка сохранить творческую ДНК проекта, поставив ее на взрослые управленческие рельсы.

Стоимость cпонтанных решений

Создательниц Eggsellent Полину Юрову и Светлану Михалеву (победители в категории «Предприниматели» рейтинга Forbes «30 до 30» 2025 года) к траектории «строителей» привел собственный энтузиазм. Их гастрономический проект развивался благодаря тому, что предпринимательницы постоянно генерировали новые идеи. За несколько лет у бренда появился корнер, кафе, сервис доставки, кулинарная книга, линейка готовых завтраков для «Перекрестка» и другое.

«Многое складывалось благодаря нашему личному участию. Было очень легко решить, что дальше нужно просто продолжать так же», — говорит Юрова. Eggsellent, который начинался в 2017 году со стартового капитала 56 000 рублей и завтраков по выходным, к 2024 году достиг выручки 452,7 млн рублей. В следующем году компания планировала не сбавлять темп и достичь 750 млн рублей. Однако на деле этот показатель составил 500 млн рублей, и текущий год они рассчитывают закончить с похожим результатом.

Полина Юрова (Фото предоставлено спикером)

По мере роста бизнеса экспериментировать с новыми идеями стало сложнее, вспоминают в компании. Прежний подход — внедрять изменения быстро — начал создавать дополнительную нагрузку на команду. «Для меня новая идея может начинаться с мысли: «Давайте сделаем такую вещь, она же очень подходит Eggsellent». А для команды это конкретные часы работы, бюджет, производство, продвижение. И место в плане, где уже есть другие задачи», — объясняет Юрова. Так ресурсы команды начинают уходить на эксперименты с непредсказуемым результатом. Например, однажды Eggsellent разработала интерактивное панно: гость нажимал кнопку, чтобы заказать напиток, на стене подсвечивался его столик. Проект обошелся примерно в полмиллиона рублей, но продажи нужного продукта не выросли. Деньги удалось вернуть: панно продали дружественному бренду, но на разработку ушло две недели. «За это время могли бы сделать что-то другое, чтобы увеличить прибыль и выручку», — признает Юрова.

 

По ее словам, проблемы начинаются, если каждая идея «сверху» автоматически становится срочной задачей. Главный урок, говорит Юрова, в том, что управление должно взрослеть вместе с компанией: «То, что естественно складывается между партнерами на старте, со временем требует гораздо более ясных договоренностей».

Предпринимательницы ищут способ сохранить спонтанность, которая и помогла Eggsellent вырасти, но при этом не перегружать команду новыми инициативами. Свои решения Юрова проверяет вопросом: «Я предлагаю это, потому что вижу пользу для компании, или потому что привыкла именно так участвовать в ее жизни?»

Ранние сигналы 

Признаки парадокса Икара обычно появляются раньше ухудшения финансовых показателей. Сначала, по словам Аллы Третьяковой, академического директора программы EMBA Школы бизнеса МИРБИС, копится «управленческий долг»: «Компания продолжает получать результат, но цена его достижения постоянно растет. Требуется все больше ручного управления, контроля, дополнительных усилий и ресурсов».

Эксперты выделяют несколько групп симптомов, на которые надо обратить внимание. Например, отмечает Павлов, должны насторожить «повторяющиеся обсуждения без конкретных решений, удлинение согласований и снижение числа инициатив, предложенных самой командой». 

Масина советует обратить внимание на то, меняется ли причина увольнения менеджеров: тревожный сигнал — они уходят «не из-за денег». Дарья Кудрявцева, HR-директор Selecty, — на то, приживаются ли новички: «Если в компании работают только старички, это может считаться признаком того, что она находится в стагнации». Особенно опасно, по ее словам, когда «старую гвардию продают» руководству как стабильность.

Как проверить крылья на прочность

Чтобы бизнес не стал новым Икаром, Третьякова предлагает выделить время и разобраться, за счет чего бизнес получает результат: что работает как система, а что держится на личных усилиях отдельных людей. Это поможет выделить повторяющиеся проблемы и понять, какие сильные стороны компании стоит сохранить, а какие практики — пересмотреть. Масина на стратегических сессиях проверяет все сценарии «с нуля». «Я прошу команду пройтись по каждому направлению и ключевому правилу с одним вопросом: «Если бы этого не было, выбрали бы мы это сегодня?» — добавляет эксперт.

 

Иногда ответы стоит искать и за пределами компании. Так, Анастасия Боровская, директор Русской школы управления, советует активнее общаться с клиентами между сделками: интересоваться, что происходит в их бизнесе, какие задачи возникают и что меняется в планах. «Близость к клиенту — это не только способ укреплять отношения и продавать. Это еще и система раннего обнаружения изменений спроса, которая помогает бизнесу вовремя пересматривать свои продукты и не становиться заложником прежних успехов», — говорит она. 

Получить честную обратную связь — лишь половина дела. «Руководитель может отлично уметь доводить команду до поставленной цели, но в какой-то момент ему нужно увидеть, что пора пересмотреть саму цель», — говорит Екатерина Бахарева, основатель и генеральный директор группы компаний Benchmark Executive. Помочь в этом может в том числе HR-партнер. «Наша задача вовремя сказать: «Ребята, солнце уже близко, проверьте воск», — добавляет Анна Конева, директор по персоналу аутсорсинговой компании Mega-Personal.