Что есть силы: как растет отечественный рынок экзоскелетов и нейроинтерфейсов
Стимулы роста
По данным исследования Strategy Partners (есть в распоряжении Forbes), в 2025 году рынок технологий усиления человека (имплантируемые и вспомогательные решения, направленные на восполнение утраченных способностей человека; технологии физического и когнитивного усиления; смешанные решения, включая экзоскелеты и интерфейсы «мозг-компьютер») вырос на 7%, до 142,7 млрд рублей. Рост продолжится и в дальнейшем, и к 2030 году объем этого рынка достигнет 187,7 млрд рублей, считают аналитики. Наибольшая динамика ожидается в сегментах экзоскелетов (31% год к году), нейроинтерфейсов (BCI, brain-computer interface) и нейроимплантов (24 и 19% соответственно).
Пока российский сегмент технологий усиления человека составляет небольшую долю от мирового — около 2,7%, глобальный рынок составил $62 млрд по итогам 2025 года со среднегодовыми темпами роста 21% с 2022 по 2025 год. Темпы роста отечественного сегмента ниже мировых — это отражает раннюю стадию развития, но и подтверждает потенциал дальнейшего роста по мере расширения клинических исследований, спроса и инвестиций, полагают в SP.
Развитие российского рынка обусловлено несколькими ключевыми факторами, говорится в исследовании. Так, устойчивый спрос на такие технологии формируют демографическое старение и рост инвалидизации: в России число людей старше 65 лет в 2025 году составляло 16,8% населения, а людей с инвалидностью — уже свыше 11 млн человек, включая 4,2 млн трудоспособных. «Это база для роста сегментов протезирования, экзоскелетов, слуховых и зрительных имплантов», — следует из отчета.
Повышаются и расходы на здравоохранение, платный рынок медицины достиг 1,36 трлн рублей, пишут эксперты SP. Кроме того, растет число пользователей психологической помощи — на 26%, до 19,6 млн человек за 2020-2024 годы, а рынок удвоился до 50 млрд рублей. 63% россиян используют цифровые приложения здоровья, 28% — носимые устройства. Развивается культура самосовершенствования и персонализация здоровья: продажи медицинских носимых устройств увеличиваются, а спрос на биохакинг, превентивную медицину и персонализированные решения усиливает развитие гаджетов, нутрицевтиков и интеллектуальных устройств усиления человека, указывают эксперты.
Наконец, господдержка через программы «Доступная среда», «Фарма-2030», «Развитие промышленности до 2030 года» и федеральный проект «Биомедицинские и когнитивные технологии будущего» стимулирует локализацию, проведение исследований и разработку инновационных технологий: «Например, «Национальная технологическая инициатива» финансирует пилотные проекты в области нейроинтерфейсов».
В ближайшие два-три года коммерциализация ускорится избирательно: в медицинских экзоскелетах, неинвазивных BCI для реабилитации и нейромодуляции, где совпали доказательная база, снижение стоимости и четкие сценарии применения, считает партнер практики «Промышленность и технологии» компании Strategy Partners Роман Тиняев. «Ключевой катализатор — интеграция ИИ, которая делает устройства адаптивными и персонализированными, — продолжает он. — Второй драйвер — социально-демографический сдвиг: растущая продолжительность жизни и культура количественного самоконтроля здоровья (трекеры, приложения) снижают барьер принятия новых технологий».
Тормозящие факторы
Ускорение, по мнению Романа Тиняева, коснется преимущественно терапевтического применения, а не усиления здорового человека, — регуляторные и социально-этические барьеры останутся высокими до конца 2020-х годов. Так, первые проявляются в отсутствии унифицированных стандартов безопасности и длительных циклах регистрации, а вторые, этические барьеры включают в себя недоверие к технологиям, связанным с вмешательством в тело или мозг, и низкую осведомленность о целях технологий. Инфраструктурные проблемы выражены в нехватке клинических баз для тестирования и дефиците специалистов на стыке медицины, инженерии и ИИ, делают вывод эксперты. Но, пожалуй, основной тормозящий рынок фактор — это экономические ограничения из-за высокой стоимости экзоскелетов и имплантов, а также дороговизны клинических испытаний: разработка требует сотен миллионов рублей еще до старта продаж.
По мнению авторов исследования, преодолеть эти барьеры помогут переход к массовому производству, снижение себестоимости за счет 3D-печати и новых материалов, а также расширение госпрограмм и корпоративного спроса, формирование этических кодексов, отраслевых стандартов и программы подготовки кадров нового профиля, таких как нейроинженеры, специалисты в области биоинформатики, ИИ-медтеха. При этом высокотехнологичные сегменты сохраняют зависимость от зарубежных компонентов, но российские компании уже развивают собственные технологии в ассистивных устройствах и нейротехе, а экспорт начинает формироваться в виде нишевых кейсов.
«Долгий и сложный цикл»
Опрошенные участники рынка подтверждают выводы аналитиков. «Мы работаем с достаточно большим количеством стран — Турция, Индия, Малайзия, страны СНГ, Африки, и везде люди хотят максимально сохранить двигательную активность и походку, приближенную к нормальной человеческой ходьбе, — рассуждает генеральный директор Steplife (производит высокотехнологичные протезы конечностей) Иван Худяков. — Конечно, в России сейчас портрет пациента с ампутацией сильно омолодился: молодые люди хотят как можно скорее вернуться к полноценной активной и спортивной жизни. А это может обеспечить только бионический протез».
«В России такой протез стоит по цене однушки где-нибудь в Новой Москве. С ростом спроса цена должна идти вниз, но нигде в мире этого не происходит, потому что себестоимость самих технологий остается высокой, — сетует Худяков. — И во всем мире, где производят бионику, даже в Германии, наблюдается запрос на снижение себестоимости технологий для бионических изделий».
Рынок нейротехнологий и нейроинтерфейсов в первую очередь будет развиваться в тех сегментах, где уже существует понятный медицинский и регуляторный контур применения, говорит операционный директор ГК Neiry Анастасия Лисовцева. «Сегодня такие технологии уже используются для лечения ряда заболеваний (болезнь Паркинсона, дистония, эпилепсия, хронический болевой синдром и другие), и следующий этап роста будет связан с расширением показаний (к таким относят, например, реабилитацию после инсульта и травмы) за счет как российских исследований и клинической практики, так и адаптации международного опыта, — рассуждает она. — Дальше по мере накопления доказательной базы и снижения стоимости решений рынок будет постепенно двигаться от терапии заболеваний к более широким задачам: сохранению активного долголетия, поддержанию когнитивного здоровья и повышению качества жизни».
По словам Лисовцевой, помимо роста потребности в реабилитации и восстановительных технологиях, старения населения и увеличения числа пациентов с хроническими заболеваниями отдельным фактором выступают санкционные ограничения на поставку зарубежной продукции. «Они создают давление на рынок, но одновременно стимулируют локальную разработку и производство. Появление российских устройств в области нейротехнологий может существенно повлиять на ценообразование и сделать технологии доступнее для пациентов и клиник», — считает Анастасия Лисовцева.
Что касается факторов торможения, то Худяков обращает внимание на приоритеты инвесторов. «Есть запрос на активную жизнь после ампутации, на качество жизни — здесь есть спрос, инвестиции в технологии, есть жизнеспособность отрасли. Задачи с менее массовым запросом — например, усиление человека при наличии проблем со скелетом или мышечной массой, или вопросы более далекого будущего — не являются настолько привлекательными для инвестиций. Для этого надо быть очень глубоким и рациональным визионером, понимать, куда развиваются технологии и спрос и какой продукт может быть многократно востребован на этом стыке», — говорит предприниматель. Естественным препятствием остается долгий и сложный цикл разработки медицинских устройств, продолжают в «Моторике» (разработчик и производитель роботизированных бионических протезов): «Для вывода продукта на рынок требуется большой объем финансирования R&D, на который готовы пойти лишь некоторые частные компании».
Для ряда категорий, прежде всего экзоскелетов и нейрокостюмов, рынок в России растет медленнее, чем прогнозируют аналитики, полагают в «Моторике». Причина в том, что эти устройства сегодня остаются «клиническим» оборудованием, поясняют там: они не персонализированы и применяются в основном в стационарах, а не в повседневной жизни пациента. «Когда отрасль научится демонстрировать ценность таких устройств именно для ежедневной реабилитации инвалидов, ситуация изменится, но это работа на горизонте нескольких лет: нужны клинические доказательства, нормативная база, подготовка специалистов и формирование запроса со стороны самих пользователей», — указывают в компании.
К основным ограничениям Лисовцева относит высокую стоимость разработки любой hardware-продукции, будь то инвазивные устройства или носимые неинвазивные (браслеты, наушники и пр.), сложность клинической валидации, ограниченную доступность отдельных компонентов внутри России и зависимость от зарубежных поставщиков, включая Китай. Кроме того, рынок России и СНГ, по ее мнению, пока недостаточен для полноценной окупаемости капиталоемких hardware-разработок нейротехнологий и нейроинтерфейсов, «поэтому важно развивать и экспортный потенциал продукции», резюмирует она.