Лукавые годы и градусы: предпочтения винных потребителей меняются в сторону легкости

Один наблюдательный человек недавно обратил внимание на почти одновременное появление в конце февраля двух разнонаправленных новостей. Первая — о падении котировок крупнейших мировых производителей алкогольной продукции, акции которых с 2021 по 2025 год подешевели на $830 млрд, или на 46%. А вторая — о росте продаж в России медикаментозных антидепрессантов с 8,4 млн упаковок в 2019 году до 22,3 млн в 2025 году. Притом что с формальной точки зрения эти новости несопоставимы, их соположение дает повод для некоторых спекуляций. Как сказал тот самый наблюдательный человек, «большая фарма отжимает деньги у алкоголя».
Показательно, что падение потребления алкоголя, которое сейчас наблюдается и в России, и во всем мире, профессионалы рынка «у нас» и «у них» объясняют сходными обстоятельствами. Вот результаты опроса, проведенного Университетом Гайзенхайма среди представителей международных винодельческих и виноторговых компаний в преддверии крупной выставки ProWein, которая ежегодно проводится в Дюссельдорфе. Больше всего (75%) опрошенных связывают падение продаж вина с ростом цен. Вторым вызовом для винного рынка представители винной отрасли считают общее сокращение покупательной способности, его упомянули 67% опрошенных. Третьей по значимости проблемой опрос называет озабоченность населения своим здоровьем, этот фактор отметили 59% респондентов. К последней из названных причин вплотную приближается ужесточение государственной политики в отношении правил торговли и продвижения алкогольной продукции, этот аспект отметили 57% респондентов.
В России аналогичного опроса никто не проводил, но долгий опыт общения с отечественными виноделами и виноторговцами подсказывает, что результат исследования у нас был бы очень похожим.
Пеняя на экономику и смену потребительских поколений, виноделы не должны забывать о собственной причастности к первопричинам кризиса. Вино дорожало по мере того, как росло его качество, но так уж получилось, что вместе с уровнем премиальности ползло вверх и содержание алкоголя. Концентрация вкуса в вине обернулась повышением крепости. Если еще в начале 1980-х годов каноном для сухого вина было объемное содержание алкоголя 12,5%, а в большей части «демократических» столовых вин спирт не превышал 12%, то теперь уже менее чем 14-градусное вино стало редкостью.
Как говорят циники, «вино не водка, много не выпьешь». Винные эксперты наслаждаются цветом, ароматом и вкусом содержимого своих красивых бокалов, но пьют удручающе мало. Все больше виноделов оказываются на грани разорения. На раскорчевку «лишних» виноградников правительство Франции только в 2025 году выделило €130 млн.
Панические атаки у части европейских виноделов, продукция которых оказалась в зоне неустойчивого маргинального спроса, не должны отвлекать нас от фактов. Согласно данным Международной организации винограда и вина (OIV), мировое потребление вина со своего пикового значения 255–260 млн гектолитров в середине 1980-х годов к настоящему моменту упало до 220–225 млн гектолитров. И вот занимательное совпадение: в прекрасные восьмидесятые годы крепость большинства сухих вин была ниже нынешнего уровня примерно на 13%. И на те же лукавые 13 с небольшим процентов за прошедшие с тех пор 40 лет сократилось потребление вина. Чертовой дюжиной это число в данном случае мешают назвать лишь условная погрешность статистики и то обстоятельство, что люди потребляют алкоголь не только в вине.
Тренд «на понижение» сегодня отчетливо проявляется во всем мире: массовый потребитель предпочитает вина легкие, менее экстрактивные и менее насыщенные во вкусе. В уже упомянутом исследовании Гайзенхаймского университета наибольшая часть участников опроса — 69% производителей и 64% виноторговцев — свои надежды на рост продаж связывают с белым вином.
Производители верят в успех безалкогольных (54%) и слабоалкогольных вин (49%), розовых (тоже 49%) и только потом — игристых вин (48%). Виноторговцы же на второе место после белых ставят игристые (61%), слабоалкогольные и безалкогольные (53–54%) и розе (51%).
Кроме белых вин, производителям кажутся перспективными игристые и розовые, однако самой быстрорастущей категорией пока считается «No & Low» — безалкогольные и слабоалкогольные вина. Пока производители и законодатели спорят, насколько безалкогольный продукт вообще можно называть вином, вдохновленные заманчивой иллюзией потребители поднимают продажи. В глобальном масштабе эта группа ежегодно прирастает на 7–8%, а в России — и на все 50%. Стремительный взлет этого сравнительно молодого сегмента объясняется эффектом низкой базы, но в его будущее, согласно опросу Университета Гайзенхайма, верят более половины — до 54% виноделов и виноторговцев.
Для сравнения, уверенность участников рынка в красных винах упала до 13% среди производителей и до 26% — среди их партнеров в торговле. В массовых красных винах рынок разочаровался, и их производителям, судя по всему, пора переходить на антидепрессанты.
Кстати, не покажется ли вам странным, что объем продаж этих лекарств в мире за последние пять лет прирастал на те же магические 7–8% в год, что и сегмент безалкогольных вин? Вдруг их глотают те же люди, которым нравятся безалкогольные вина? Или это просто хорошо скоординированная промоакция?
