«Проверять эту жизнь на вкус»: писательница Катя Качур о призвании, зумерах и книгах

Журналистка и писательница Катя Качур родилась в Самаре и подростком мечтала стать актрисой, но после неудачного прослушивания поступила на биологический факультет Самарского государственного университета. По окончании учебы она несколько лет работала на региональном телевидении, а в 2000 году переехала в Москву и присоединилась к редакции Первого канала. За 20 лет работы журналистом она выпустила более 2000 репортажей и объездила полмира, включая Северный полюс, а также стала свидетелем разных историй.

В 47 лет Качур начала писать художественную прозу, оставив работу на телевидении и отказавшись от прежних источников дохода. Она признается, что «риск провала был колоссальным», но все сложилось удачно и литературная карьера пошла в гору. В конце прошлого года у Кати вышла книга «Энтомология для слабонервных», которую она сама описывает как «пронизанную нежностью и любовью» драму с элементами детектива, в центре которой — история одной семьи в разные периоды жизни.

Forbes Young поговорил с писательницей о современной молодежи, судьбоносных решениях, поиске дела всей жизни, любви к парфюмерии и о том, что такое успех.

«Молодец, что попробовала»

— Верите ли вы в теорию поколений? Какой вы видите современную российскую молодежь?

— Я думаю, в теории поколений есть здравое зерно. Про поколение зумеров могу сказать не понаслышке, моя дочь родилась в 2004 году, сейчас ей 21. Мы — не просто мать и дитя, мы друзья, мы спорщики, мы чувствуем друг друга как никто в этом мире и одновременно постоянно раним и прощаем друг друга. Я хорошо знаю ее подруг и друзей и могу сказать, что это прекрасное поколение. Они умные, творческие, ранимые, зацикленные на своих чувствах гораздо больше, чем мы (поколение Х), придающие царапине столько же смысла, сколько мы придавали трепанации черепа. Они беспомощны и всемогущи одновременно. Они могут прокрастинировать четыре месяца, а потом встать и за один день добиться того, что нам и не снилось. Хорошие, талантливые ребята. Пишут, что это дети интернета. Ну а куда им было деваться, если интернет рождался и рос вместе с ними. Все логично, все по закону жизни.  

— О чем вы мечтали, когда вам было 18 лет?

— Когда мне было 16–18 лет, я мечтала стать актрисой. Но, поскольку в моем городе (я родилась и училась в Самаре) не было актерского факультета в принципе, мама с папой как-то договорились, чтобы меня прослушал один педагог в Москве. И папа повез меня в столицу. Ректор одного из театральных училищ, талантливая, известная актриса, приняла нас в каком-то небольшом кабинете и все полчаса, пока я читала стихи Александра Блока и прозу Владимира Тендрякова, она смотрела на папу влюбленными глазами. Мой папа всегда был красавцем, широкоплечим, синеоким с огромными пушистыми ресницами. Я отчитала свою программу, папа кашлянул, актриса оторвала от него взгляд и сказала: «Хорошая девочка, но сырая. Нужно серьезно готовиться». Я рыдала. Папа вытирал мои слезы. В итоге я пошла на биофак местного университета. Что бы я себе посоветовала в тот момент? Я бы сказала: «Молодец, что попробовала. Так держать, надо проверять эту жизнь на вкус своим собственным языком». Что, собственно, я всегда и делала.

— Страшно ли было переезжать из Самары в Москву?

— В столицу я рванула в 2000-м году. Зачем? У меня все было хорошо, я уже три года как работала на региональном телевидении — корреспондентом и ведущим, были авторские программы, был успех и признание. Но в какой-то момент я почувствовала нехватку кислорода, захотелось открыть люк танка и увидеть большое небо. До сих пор перед глазами стоит билет в один конец. Это было страшно. Но, как вы помните, все надо пробовать на вкус собственным языком. После недолгих поисков в федеральных СМИ осталась работать на Первом канале (тогда еще ОРТ). Сначала спецкором в программе «Доброе утро», потом, после замужества и рождения дочери, — в «Новостях» и программе «Время». Эти 12 лет были самыми счастливыми в моей жизни. Я объездила полмира, включая Северный полюс, встречалась с легендарными людьми, делала интереснейшие сюжеты. 

«Встать и что-то делать»

— Вы сменили сферу деятельности, видели много жизненных историй. Сложилось ли у вас понимание, как найти дело своей жизни?

— Нет, не сложилось. У каждого этот путь неповторим. И не всегда он заканчивается успехом. Нельзя начитаться мотивационных книг и по их схеме выйти на собственную дорогу. Единственное, что могу посоветовать, — не сидеть на диване, не ныть и не пялиться в телефон, а встать и что-то делать. Другого выхода нет. 

— Какое решение в своей жизни вы считаете судьбоносным (возможно, их было несколько)?

— Первое — переезд из Самары в Москву, полное обнуление и абсолютно счастливая пахота на главном федеральном канале. Второе — решение оставить работу (и стабильную зарплату, соответственно), снова полное обнуление и переход на исключительно писательский труд. И в первом, и во втором случае риск провала был колоссальным. Но, к счастью, все удалось.

— Если бы вы не были автором своих книг и вам надо было написать короткие рецензии на свои произведения, какими бы они были?

— «Любимчик Эпохи» — роман о вселенской любви. Той, что пробивается сквозь боль и горе. Той, что приходит и зализывает раны. Той, что мы топчем сапогами, но она все равно нас не покидает. Правда, распознать и раскусить эту любовь люди могут далеко не всегда. Два брата, которые с детства соперничают, ненавидят и буквально убивают друг друга, вдруг, взрослея, понимают, что связаны между собой больше чем кровью. Больше чем какими-то обязательствами, долгами. И это — настоящая человеческая любовь.

«Ген Рафаила» — семейная сага, психологическая драма о двух легендарных личностях: отставном генерале полиции и его теще, сельской учительнице литературы. Это два командира, два генерала, один — по погонам, другой — по сути, которых судьба заперла в небольшом домике за Волгой. Сначала они вообще не могут понять, зачем им это соседство, и просто физически друг друга истребляют. Но со временем персонажи проходят колоссальный путь от полного неприятия друг друга до той степени преданности, когда за родного человека, за его идеалы можно перегрызть глотку, сесть в тюрьму, отдать жизнь. 

«Желчный Ангел» — роман о природе таланта и человеческих желаний. О том, чем мы готовы заплатить за мечту и готовы ли вообще платить. Способны ли мы поступиться тем, что имеем, во имя того, чего у нас еще нет? Как и в других моих романах, через все произведение красной нитью проходит тема милосердия и всепрощения. И даже ангелы смерти здесь умирают от любви.  

«Капля духов в открытую рану» — дебютный роман о горькой и прекрасной любви, о падении с пьедесталов кумиров и восхождении на Олимп новых легенд. О том, есть ли жизнь после славы. О надежде и забвении. О судьбе. 

«Энтомология для слабонервных» — история одной семьи в разные периоды ее жизни. Жанр — роман в рассказах или «лоскутное одеяло», сотканное из судеб прабабок, детей, внуков, правнуков, невесток, жен… Временной размах — от революции 1905 года в Польше до наших нулевых годов. Драма с элементами детектива, очень яркая и атмосферная, пронизанная бесконечной нежностью и любовью. 

«Будь что будет»

— Есть ли у вас какие-то ритуалы, когда пишете? Как вообще устроен ваш писательский процесс?

— Я работаю, как и все остальные люди, по будням. В выходные стараюсь отдыхать. Хотя, конечно же, если роман в процессе создания, голова варит на заданную тему 24/7. Пишу обычно с двух часов дня до семи-восьми вечера. Идеальные условия — быть дома за своим компьютером в уединении и тишине. И чтобы никто тебя не дергал, чтобы не нужно было чинить трубу, оплачивать счета, готовиться к встрече, варить, мыть полы… В начале работы выпиваю одну чашку кофе со сливками. В процессе наношу на себя духи, от трех-четырех ароматов за раз, под настроение и тематику данной главы. Почему духи? Потому что я — парфманьяк, коллекционер и воспринимаю этот мир преимущественно ольфакторно. 

— Что посоветуете тем, кто хочет писать, но боится начать?

— Что значит — боится? Не знаю такого слова. Боится — значит, не очень хочет писать. Очень хочется писать — это когда пишешь даже ночью, в полусне, пальцем на оконном стекле. Хватит ныть. Садитесь и пишите — о том, что вас действительно волнует. Без оглядки на мейнстрим, на модные тенденции, на призрак больших гонораров. Если есть что-то, о чем вы не можете молчать, — пишите. И будь что будет.

— Что для вас успех?

— Успех для меня — осознание, что ты нужен людям. В моем случае это выражается во множестве сообщений от читателей, которые пишут, что моя книга помогла им выжить. Вот буквально выжить, понимаете? Кто-то ложится на тяжелую операцию и берет с собой мои романы, чтобы перечитать их вторично. Кто-то признается, что благодаря моим героям смог пережить потерю близкого человека. Или простил того, кого не мог простить с детства. Однажды мне написала женщина с ужасным диагнозом и сказала, что после «Любимчика Эпохи» ей не страшно умирать. Представляете? Конечно, я рыдаю после таких писем и сообщений. И никакой хейт не заставит меня усомниться, что я делаю правильное дело.

— Если бы не журналистика и писательство, то чем бы вы занимались?

— Понятия не имею. В юности много шила: от купальников до пальто, потому что в 1990-е ничего невозможно было купить. Может, стала бы белошвейкой. Хотя и вынужденно, без удовольствия. 

— Есть ли у вас хобби?

— Да, я много лет увлекаюсь парфюмерией. У меня огромная коллекция — около 400 ароматов. Состою во многих парфюмерных группах, общаюсь со многими парфманьяками, такими же чокнутыми, как и я. Все свободные деньги спускаю на духи.

— Есть ли у вас история из жизни, которая особенно невероятна?

— Расскажу, только впечатлительных прошу это не читать. Я многое повидала за свою журналистскую жизнь — и театральный триумф, и красные ковровые дорожки престижных фестивалей, и гибель людей во время катастроф. В начале нулевых, когда я работала на Первом канале, снимали в богом забытом месте — дальней деревне дальнего региона (не буду уточнять). Не помню, какая была основная тема — возможно, в эти края впервые провели газ. Ну и обычно, как любой корреспондент, приезжающий в глушь, я начала расспрашивать местных жителей: «А что у вас еще интересного происходит?» — чтобы заодно снять еще один материал в программу. И вот мне один мужик говорит: «Да у нас тут в соседнем доме девочка живет вместе с мертвым дедом!» Мы ничего не поняли, но тут же рванули в этот дом. И оказалось, что там в ужасных условиях проживает семья: отец пьет, каждый день с топором бегает за матерью. В доме ни еды, ни воды, а десятилетняя девочка на печке прячется за своего любимого деда, который давно умер и превратился в мумию. Ничего чудовищнее я в жизни не встречала. Конечно, обратились в социальные службы и так далее… Девочку с дедом «разлучили». Дальнейшая ее судьба мне, к сожалению, неизвестна. Но много лет спустя эта девчушка стала прототипом моей любимейшей Зойки — героини из романа «Энтомология для слабонервных». И когда люди читают эту историю в книге, они говорят: «Ну ты и напридумывала, такого не может быть». На что я просто молчу и грустно киваю.