Новый русский реализм: щуки, рудники, леса и жизнь, которая дала трещину
В литературных медиа и издательских аннотациях все чаще и чаще стало появляться слово «русреал», обозначающее прозу, которая соединяет современную российскую действительность с тревожным ощущением скрытого разлома — социального, психологического или мистического.
Русреал, новый русский реализм, почти всегда работает с частной оптикой: маленькие города, семейные конфликты, подростковые компании, локальные катастрофы. Но именно через эту камерность такие романы говорят о вещах универсальных — насилии, одиночестве, коллективной травме, невозможности договориться друг с другом. Почти во всех книгах этого жанра реальность не вполне устойчива. В привычный мир — школьный, семейный, провинциальный — постепенно просачивается что-то чужое: миф, фольклор, коллективный страх, ощущение надвигающейся катастрофы. И возникает оно, как правило, в момент личного или социального разлома — там, где привычная реальность уже дала трещину.
Книги из этой подборки по-разному работают с разломом и показывают его варианты. Но все они пытаются зафиксировать одно и то же: момент, в котором привычная жизнь перестает казаться надежной, а человек остается один на один с тем, что раньше предпочитал не замечать.
«Мы, дети золотых рудников»
Автор: Алена Филипенко (Эли Фрей)
Издательство: Soda Press
Один из главных фокусов внимания современного русского реализма — среда, которая формирует человека, иногда против его воли. Именно так устроен роман Алены Филипенко «Мы, дети золотых рудников»: это несколько историй взросления, постепенно превращающихся в хронику коллективной травмы и ненависти.
Действие происходит в Чертогах — шахтерском городке, в который когда-то ссылали каторжников для добычи золота и который так и остался местом тяжелой физической работы, низких зарплат и жесткой социальной иерархии. Здесь растут четверо главных героев — Кирилл, Архип, Никита и Ханна. В начале романа им по восемь–девять лет, и Филипенко проводит их через 15 лет жизни, показывая, как детские дружба, страхи и конфликты, вместо того чтобы сплотить их, становятся чем-то разрушительным.
Главный нерв романа — в постоянном противостоянии Чертогов и Голубых холмов, района, где живут иностранцы, работающие в нефтяной индустрии и распоряжающиеся богатствами недр, в которые ежедневно погружаются почти все взрослые Чертог. Формально это конфликт между «местными» и «чужими», бедностью и привилегией. И очень быстро он перестает быть рациональным: причины ненависти стираются, уступая место инерции коллективной вражды — она затягивает всех, вне зависимости от возраста.
Рассматривая конфликт как форму взаимодействия, роман оказывается весьма точным высказыванием о современности. И особенно ярко, во всем противоречии, эту тему раскрывает линия Никиты — мальчика из Чертогов, дружившего с Ханной, дочерью экспатов. Их теплые детские отношения разрываются из-за ее отъезда, и он оказывается втянут в радикальную подростковую группировку, превратившись в самого отчаянного и опасного ее представителя. Позже все перечеркнет болезнь — аневризма, во многом влиявшая на его дела и решения и являвшаяся Никите в виде демонических существ. Выписывая их «работу» в реалистичной манере, Филипенко не только делает шаг в сторону мистики и создает дополнительный сюжетный слой, но и приводит читателя к самому логичному для тех обстоятельств, в которые она поместила своих героев, выводу: внешнее противостояние и насилие буквально раскалывают человека изнутри.
«Щучьи сплетни»
Автор: Ольга Власенко
Издательство: Marshmallow Books
Русреал, как и реализм классический, любит долгий и обстоятельный разговор о смерти, но добавляет ему еще одно измерение — жизнь после смерти. Ничего потустороннего (ну, или почти ничего) — новое поколение авторов исследует, как проживается утрата и работает горевание. Именно эти темы стали ключевыми в новом романе писательницы Ольги Власенко «Щучьи сплетни».
Формальным толчком развития событий становится командировка на север России, в Архангельскую область, в крошечный поселок, который, кстати, легко найти на карте. Однако эта точка на карте быстро становится пространством игры, главная ставка в которой — жизнь главной героини.
Варя — начинающая журналистка, решившая написать материал о восстановлении храмов. И в Москве, и на севере Варя существует почти исключительно внутри работы: она из тех людей, кто полностью растворяется в очередной задаче. Но вместе с тем каждый ее день и час посвящен проживанию утраты — совсем недавно умер ее отец, который был для нее и самым близким человеком, и ориентиром. При всей любви к нему в Варе остается ощущение предательства — будто ее бросили. Отчасти поэтому она и уезжает на север, в попытке хоть чем-то заполнить этот внутренний разлом — он и запускает все дальнейшие события романа.
Здесь ее «встречает» русалка Агния — существо из местной реки. Она не трогает тех, у кого все в порядке, но по-звериному четко чувствует уязвимость, трещину внутри человека. Агния предлагает Варе сделку: исполнить желание в обмен на прохождение ряда испытаний, от которых буквально зависит жизнь.
Эстетика русреала в этом романе проявляется особенно отчетливо: разрушающиеся церкви, низкий туман над рекой, холодный свет, который не греет. Даже русалка — не сказочный персонаж из поп-культуры, а существо из славянской мифологии: опасное, мстительное, завистливое, но при этом честное в своих правилах. И, возможно, только честное прохождение всех этапов горевания, как и всех раундов игры, способно заполнить раскол внутри Вари.
«Просто конец света»
Автор: Анна Кавалли
Издательство: «Полынь»
В центре романа Анны Кавалли — трое друзей: Джен, Рик и Кера. Они живут на окраине Москвы, где течет река Смородинка и стоит густой лес — в по-настоящему лиминальном пространстве между реальным городом и страшной сказкой. С первых страниц становится ясно: Кера мертва и ее смерть окутана тайной. Пока вокруг идут поиски виновных, Джен и Рик возвращаются к воспоминаниям, шаг за шагом реконструируя события, чтобы понять, что случилось на самом деле.
Но возможно ли здесь «на самом деле»? Еще до гибели Керы герои существовали между двумя мирами. С одной стороны — обычная жизнь старшеклассников в 2012 году, в момент, когда весь мир готовился к очередному концу света. С другой — их «лесная» реальность. Подобно героям романа «Дом, в котором…» Мариам Петросян, они сбегают в лес как будто на изнанку мира, следуя наставлениям таинственного лесника, ставшего их проводником. Там у них есть свое «гнездо» — пространство свободы и внутренней жизни, которую невозможно до конца расшифровать.
Лес — это пространство, где границы реальности размываются, а значит, появляется поле для интерпретаций, глубина и метафоричность которых куда больше зависят от читателя, чем от текста.
Тема разлома здесь проходит через все: через противопоставление «обычного» мира и леса, через отношения героев с обществом — они изгои, те, с кем «лучше не общаться» — и через их внутренние связи. Отношения между Керой, Джен и Риком сложны и напряжены, но не менее противоречивы и их чувства к самим себе.
Роман остается зыбким и на пике кульминации, когда «все тайное становится явным». И в этой неопределенности проявляется его главное качество. «Просто конец света» оказывается не столько мистическим триллером о подростках, сколько очень точным романом о молодости как состоянии тотальной внутренней нестабильности.
«А леса у нас тихие»
Автор: Алена Селютина
Издательство: МИФ
Роман «А леса у нас тихие», как и «Щучьи сплетни», говорит о боли, потере и невозможности «просто» — в условно нормальные сроки — вернуться к прежней жизни. Но Алена Селютина выбирает более реалистичную оптику, чтобы рассказать о том, что происходит с человеком после смерти самого близкого.
Семен, главный герой романа, — мужчина около пятидесяти, ощущающий себя так, будто его жизнь закончилась вместе со смертью жены. Он не просто замыкается в собственном горе: его перестают слушаться руки, да и в целом он будто перестает слышать самого себя. Но, к счастью, следует совету детей и отправляется к деревенской знахарке Дарье. На некоторое время Семен остается жить рядом с ней, посчитав, что так лечение будет эффективнее. До смерти жены он работал орнитологом, поэтому не только само врачевание, но и деревенская, окруженная лесами и лугами, почти неподвижная среда начинает действовать на него терапевтически. Правда, никуда не исчезает и призрак жены — очень реалистичный, почти осязаемый, пусть и видеть его может только Семен.
В его жизни начинает появляться и что-то новое — одновременно спасительное и пугающее. В деревне вместе с Семеном остается его сын, а у молодых людей с этим местом и особенно лесами складываются очень непростые отношения. И тогда роман начинает разворачиваться уже не только как история личной утраты, но и как рассказ о семье, переживающей и горе, и сгущающиеся угрозы сообща.
Хотя центральной фигурой романа остается Семен, постепенно становится ясно: на самом деле Алена Селютина пишет о семье — о людях, переживающих одну утрату разными способами. Но именно во внутреннее состояние Семена автор погружается особенно глубоко. Иногда кажется, что в романе не происходит ничего, кроме самого процесса горевания — все пространство книги оказывается заполнено этим ощущением остановившейся жизни.
Интересно, что фабульно роман действительно во многом посвящен смерти. Но сюжетно, по мере того как меняются и раскрываются персонажи, книга все больше становится романом о жизни: о ее ценности, о самопожертвовании, о готовности протянуть руку помощи, о совершенных ошибках и о том, что даже после них человек все еще способен продолжать жить.
«Стать хищной птицей»
Автор: Кира Брайан
Издательство: «Эксмо»
Формально книга Киры Брайан — это криминальный детектив о закрытом сообществе, члены которого называет себя Птицами (действие происходит в «лихие девяностые» в сибирском городе). Они держатся вместе, защищают своих и существуют будто отдельно от окружающего мира, и, конечно, рано или поздно стабильности должен прийти конец, а та самая реальность, которой Птицы тщательно сторонятся, найдет разлом и поставит под вопрос их базовые принципы. Но довольно быстро становится ясно: это роман о принадлежности — о попытке найти стаю в мире, где институты не работают, а доверие — роскошь.
Удивительно цепкую атмосферу Брайан собирает из знакомых элементов — панельных районов, пустырей, понятной дворовой иерархии, — романтизируя каждый из них, но не допуская мысли: «Вот бы и мне так». Птицы здесь — почти фольклорные существа: у них есть символы, правила, внутренний язык, ритуалы посвящения. Реальность при этом остается подчеркнуто земной и грубой: никакой магии, только ощущение, будто город сам производит своих хищников.
«Стать хищной птицей» балансирует между социальным романом, темным young adult и историей о «найденной семье». Его сила — в темпе и визуальности. Брайан мыслит сценами: темные подъезды, промзоны, зимние улицы, чужие окна, метки на стенах. Текст будто просится в экранизацию — неслучайно книга уже собирает вокруг себя аудиторию, которая любит сериалы о закрытых сообществах, подростковых культах и полукриминальных братствах.
Главное, что удается Кире Брайан, — показать, почему людей вообще тянет в такие «стаи». Не из-за любви к насилию и уличной романтике, а из-за базовой человеческой потребности быть кому-то нужным.