Свободе слова не нужны арбитры | Forbes.ru
$58.81
69.55
ММВБ2104.99
BRENT63.13
RTS1119.54
GOLD1248.17

Свободе слова не нужны арбитры

читайте также
+24 просмотров за суткиFacebook и Instagram научат пользователей отличать «российскую пропаганду» Прямая трансляция лекции Дениса Драгунского «Словарь опасных слов с 1917 по 2017» Политический нарциссизм в России. Занавесить зеркало Тринадцатая лекция цикла «Хроники пикирующей империи» — Денис Драгунский об опасных словах +1 просмотров за суткиПутин в послании Федеральному собранию: «Борьба с коррупцией — это не шоу» +1 просмотров за суткиВсе о Дональде Трампе — в бесплатном еженедельнике Forbes для iPad +3 просмотров за суткиГайзер пошел на сделку со следствием Золото партий: почему на выборах в Госдуму не будет новых игроков Что обещали своим избирателям Дональд Трамп, Хиллари Клинтон и другие кандидаты в президенты Анатомия Яровой: одиозный депутат в цифрах и фактах Субъект недоверия: чем заканчивались уголовные дела губернаторов Инвестиция или взятка: что известно об аресте губернатора Белых Brexit в переводе на русских Юрий Шефлер: в Лондоне с налогами будет еще лучше, чем раньше Мельдониевая гордость: спорт как продолжение войны иными средствами Жизнь после спорта: кто из бывших спортсменов стал политиком Анатолий Чубайс: «Я никогда не окажусь в списке Forbes» Верхняя и Нижняя Панама: 20 офшоров Федерального собрания По панамскому счету: почему законодатели не спешат закрывать свои офшоры На что клюем: почему Россию и Запад заводят сейчас несхожие темы и события Игорь Чайка: «В первую очередь это связано с принципиальной позицией моего папы и его должностью»
Новости #Власть 26.04.2012 11:52

Свободе слова не нужны арбитры

Андрей Бабицкий Forbes Contributor
фото РИА Новости
Власть перестанет защищать общество от пропаганды не раньше, чем общество этого захочет

Месяц назад Санкт-петербургская городская дума приняла закон, штрафующий за «пропаганду гомосексуализма», а теперь спикер Думы московской всерьез рассматривает идею наказывать за пропаганду секса среди несовершеннолетних. Две инициативы объединяет полное отсутствие здравого смысла и совершенно средневековое мракобесие. Одновременно с этим разбуженное выборами гражданское общество следит за судьбой девушек, которых второй месяц держат в заключении за (в худшем случае) хулиганскую выходку, совершенную в храме, который, как выясняется, даже не принадлежит РПЦ. В Томске прокуратура и суд решают, не является ли экстремистским текстом Бхагавад-гита. Все это создает грустный информационный фон и намекает, что перемен в общественном и политическом устройстве России придется ждать еще долго.

Самое печальное, что в отличие от милицейского произвола, массовых фальсификаций на выборах или коррупционной экономики госкомпаний, происходящее не является непосредственной виной высшей государственной власти. В обратном случае хорошего тоже было бы мало, но по меньшей мере оставалась бы надежда, что смена политической системы приведет к немедленным улучшениям. Сейчас надежды нет.

Очевидно, что региональные депутаты действуют не по приказу сверху. Позорный санкт-петербургский закон поддерживало, если верить опросам, больше половины жителей города. Этого вполне достаточно, чтобы при любом президенте и любом правительстве выбрать соответствующих членов Законодательного собрания и продолжить штамповать дискриминационные инициативы. В гипотетическом пока случае возвращения политической конкуренции у спикера Мосгордумы Владимира Платонова будет больше, а не меньше полномочий, — и ничто не подсказывает, что в России 2012 года он стал неизбираемым политиком.

Сейчас уже не надо никому объяснять, чем плоха излишняя концентрация власти. И вместе с тем очевидно, что региональные политики, которые могут получить власть в результате чаемой всеми децентрализации, не лучшая альтернатива. (Отчасти это вина власти, но лишь отчасти.) Левиафан вроде и нужен, да выжил из ума. Этот парадокс — одна из причин тому, что протесты в России не привели к существенным переменам.

Проблема эта существует везде, и есть два относительно успешных опыта ее решения. Один, европейский, состоит в том, чтобы вырастить доброе государство, которое будет, с одной стороны, защищать права меньшинств и здравый смысл, а с другой — не будет полностью коррумпировано. Другой — американский, когда государство не имеет существенных полномочий ни для того, чтобы бороться с мракобесием, ни для того, чтобы его насаждать.

Учитывая, что представляет собой современное российское государство, европейский путь нам категорически не подходит. Здесь и сейчас нет ни малейшей надежды, что ответственные бюрократы будут защищать человеческие свободы, пусть даже специально оговоренные и правильные. Мы можем надеяться только на то, чтобы, как в США, избавить государство от некоторых ненужных ему функций, вроде защиты от пропаганды. Проблема в том, что мы не готовы быть в этом последовательны.

Гражданское общество встает время от времени на защиту свободы слова, как, например, в Санкт-Петербурге. Но столь же часто общественное возмущение направлено на то, чтобы свободу ограничить. Активисты и общественные организации готовы защищать участниц группы Pussy Riot, которые, очевидно, подвергаются репрессиям не за форму, а за суть своего высказывания, и готовы негодовать по поводу митинга (или молебна?), который устраивает РПЦ. И тут тоже дело в сути, а не в форме высказывания.

Общественные организации, конечно, действуют ненасильственными методами и потому просто по определению виноваты меньше, чем власть, которая держит участниц Pussy Riot за решеткой. Но кому интересно спорить о том, виновата ли власть. А общество, явно или нет, санкционирует репрессии. Потому что значение имеет не то, какую пропаганду можно запрещать, а то, можно ли ее запрещать вообще. Владимир Платонов разберется, что именно несет общественную опасность, — в меру своего разумения.

Как это ни грустно, «пропаганда гомосексуализма» перестанет быть вопросом государственной важности не раньше, чем пропаганда принудительного лечения гомосексуализма.

Закрыть
Уведомление в браузере
Будь в курсе самого главного.
Новости и идеи для бизнеса -
не чаще двух раз в день.
Подписаться