К сожалению, сайт не работает без включенного JavaScript. Пожалуйста, включите JavaScript в настройках вашего браузера.

Порванная сеть: эпоха безграничного анонимного интернета близка к завершению

Фото baona / Getty Images
Фото baona / Getty Images
Глобальная сеть в привычном нам понимании заканчивает свою историю: интернет распадается на национальные сегменты, в каждом из которых происходит существенное усиление контроля. Подробности — в обзоре Forbes Club

До недавнего времени только некоторые страны жестко ограничивали интернет. Регулирование интернета в Иране началось в 2001 году, когда государство принялось законодательно ограничивать доступ населения к неконтролируемым зарубежным ресурсам. С тех пор система контроля эволюционировала в одну из самых жестких в мире.

В 2003 году Китай окончательно отгородился от мира «Великим китайским файрволом». Ныне практически все развитые страны соревнуются по строгости ограничений онлайн-сервисов и данных. Сначала власти игнорировали возможности интернета. Затем начали точечно применять их, встраивали сеть в официальные каналы и институты и пытались широкомасштабно регулировать. Процесс этот растянулся на десятилетия. В последние два года интерес к глобальной сети со стороны регуляторов вырос очень заметно.

Что происходит

Запрет на доступ к соцсетям для несовершеннолетних обсуждается на высоком уровне либо уже действует в таких странах, как Австралия, Бельгия, Бразилия, Великобритания, Египет, Индия, Индонезия, Испания, Казахстан, Канада, Малайзия, Молдавия, Новая Зеландия, Норвегия, Пакистан, Польша, Португалия, Словения, США, Тайвань, Турция, Филиппины, Финляндия, Франция, Чехия…

Социальную сеть X (бывший Twitter, запрещена в России. — Forbes Club) оштрафовали в ЕС на €120 млн за синюю галочку в интерфейсе. Не потому, что дизайн иконки плохой, — по мнению комиссии, она вводит пользователей в заблуждение насчет проверенных аккаунтов. Это первый большой штраф по Закону о цифровых услугах (DSA — Digital Services Act) в странах Европы.

 

Еврокомиссия также оштрафовала маркетплейс TEMU на €200 млн по тому же закону DSA с формулировкой «за недостаточную оценку системных рисков, связанных с продажей незаконных товаров». Создан прецедент прямой ответственности онлайн-площадки за действия продавцов.

Подобных новостей за последнее время довольно много. Их можно классифицировать по четырем основным направлениям.

  • Идентификация пользователей. Как правило, эти инициативы преподносятся как мера по защите детей и ведут к сокращению, а на крупных площадках — к полному искоренению анонимности.
  • Локальные серверы. Все больше стран настаивает на хранении чувствительных данных у себя, в собственных цифровых хранилищах и центрах обработки данных.
  • Арбитраж трафик. В отличие от классического маркетингового арбитража, здесь целью является не извлечение прибыли из перепродажи кликов, а управление правовыми, регулярными и репутационными рисками при перемещении информации между юрисдикциями.
  • Ответственность площадок. От точечных претензий к конкретным страницам законодатели переходят к возложению полной ответственности на соцсети и маркетплейсы. Теперь они сами должны следить за порядком, но согласно декларируемым правилам, а не на собственное усмотрение.

Повсеместно происходит закручивание гаек. Насколько серьезны и необратимы изменения?

Точки невозврата

Новости про штрафы привлекают внимание крупными суммами и громкими именами площадок. Идет переход от рекомендаций и предупреждений к штрафам. Более того, власти не практикуют разовые меры в виде «показательной порки», а вводят системные и универсальные новые правила. География такой политики относительно вендоров и брендов — буквально весь мир.

 

Кроме того, упомянутые нормы DSA дают властям стран ЕС право требовать доступ к алгоритмам и хранилищам данных, чтобы иметь возможность анализировать системность рисков. Крупные ИТ-компании привыкли, что на их внутренние кухни посторонние зайти не могут. Однако сейчас не получится, как в хрестоматийных слушаниях, просто уйти от ответов на неудобные вопросы. Напомним, что в марте 2018 года основатель Facebook (запрещена на территории РФ. — Forbes Club) Марк Цукерберг отказался ехать в Лондон для дачи очных показаний перед британским комитетом по расследованию утечки данных через компанию Cambridge Analytica.

В США с 1 августа 2026 года все провайдеры личных данных пользователей обязаны удалять эти данные по требованию через официальную платформу DROP (Delete Request and Opt-out Platform— англ. «платформа для подачи запросов на удаление данных и отказа от их использования». — Forbes Club). У этого явления есть прецеденты — массовые процессы по защите людей и их домов от фото на Google Street View в странах Европы. Это растущий тренд, который наполняется новыми юридическими основаниями и кейсами.

Страны G7 в мае 2026 года согласовали единый набор принципов по безопасной цифровой среде для несовершеннолетних. Не так интересен сам документ, сколько консенсус по таким вопросам. Начинается формирование альянсов, участники которых готовы поступиться частью своей автономности ради общих правил и стандартов.

 

Все это по отдельности можно рассматривать как частные события. Однако общая картина говорит о явном и настойчивом намерении властей навести порядок в интернете на государственном и международном уровнях.

Зафиксировать точный момент виртуального Рубикона, после которого интернет в своем прежнем виде перестанет существовать, вряд ли возможно. Но уже сейчас понятно, что анонимная глобальная сеть доживает свой век. Нет сомнений, что регулирование доступа, хранения и передачи данных, лицензирование онлайн-отраслей, прозрачность платежей для налоговых органов, информация о пользователях для правоохранителей будут введены повсеместно.

Пестрый мир

Действия властей в разных странах преследуют одни и те же цели, тем не менее на трех континентах — в Европе, Азии, Америке — процессы идут по-разному.

Европа. Европейская модель регулирования интернета базируется на концепции «цифрового суверенитета» и строгой защите прав человека. Она рассматривает интернет как пространство, где свобода слова сочетается с жесткими обязательствами компаний по защите персональных данных, сохранению конкуренции и борьбе с распространением нелегального контента.

Население Евросоюза составляет около 450 млн человек. И, что особенно важно, этот рынок платежеспособный. Европейцы обучены платить за виртуальные товары и услуги. Цена входа на онлайн-рынок ЕС высокая, но потом можно вести дела сразу в 27 странах с одинаковыми правилами. Очень удобно и выгодно. С локализациями в виде переводов на национальные языки справляться все проще: благодаря ИИ уже можно выполнять их «на лету» и в хорошем качестведаже для аудио и видео.

Поэтому, несмотря на все более жесткие требования и высокие штрафы за нарушения, бизнес готов адаптироваться и играть по правилам. Это подтверждает тот факт, что никто из крупных брендов не ушел из Европы, хлопнув дверью, даже после серьезных наказаний. А штрафовали на сотни миллионов евро уже многих, в том числе Meta (запрещена на территории РФ. — Forbes Club), Apple и других «китов».

Азия. Единой модели регулирования интернета в странах Азии нет.

В Китае государство рассматривает интернет как часть своей территории, которую необходимо контролировать так же строго, как физические границы. «Великий китайский файрвол» представляет собой комплекс программных и аппаратных средств, блокирующих доступ к зарубежным сервисам через фильтрацию IP-адресов и глубокую проверку пакетов. В Китае действует закон об обязательной привязке аккаунтов к реальным телефонным номерам и, соответственно, к реальной личности. Сервисы, такие как WeChat или Weibo, обязаны самостоятельно модерировать контент и удалять «нежелательные» высказывания под угрозой закрытия.

Совершенно другая картина в Индии: интернет регулируется с помощью жестких законов,которые требуют от цифровых платформ удалять нежелательный контент и бороться с дипфейками. Базовой правовой нормой является Закон об информационных технологиях, который периодически обновляется для контроля за кибербезопасностью и соцсетями. В то же время, по данным агентства Reuters, в апреле 2026 года Индия отказалась от обязательной установки национального биометрического приложения Aadhaar на все смартфоны. И это несмотря на то, что систему уже используют 1,34 млрд жителей, в том числе в банковских и телекоммуникационных услугах. Протесты были вызваны тем, что пользователи сомневаются в безопасности хранения своих данных и не хотят превращать популярное приложение в государственный стандарт.

 

В Иране создана одна из самых жестких систем регулирования интернета в мире. После начала атак США и Израиля в феврале 2026 года Иран пережил самый долгий интернет-блэкаут в современной истории: доступ отсутствовал 88 дней. В стране создана собственная инфраструктура, которая позволяет правительству отключать Иран от глобальной сети без потери связи внутри страны. Под запретом находятся зарубежные социальные сети и мессенджеры. Для замещения заблокированных платформ созданы государственные или проправительственные персидские аналоги, однако они не пользуются широкой популярностью.

США. Штаты продолжают плодить собственные законодательные акты. 49 штатов и округ Колумбия рассмотрели более 800 законопроектов о приватности потребителей только за 2025 год. Вероятно, число таких автономных правил будет только расти.

Бизнес в США платит миллионные штрафы за нарушения региональных актов. В этой ситуации более уверенно чувствуют себя крупнейшие ИТ-компании, которые могут себе позволить штат юристов, равно как и выплаты крупных штрафов, когда все учесть заранее не получилось. Монополизация онлайн-рынка в Америке во многом обеспечивается именно легальностью сервисов на сложном, запутанном местном рынке. Впрочем, не только в Америке — во всем мире.

Выигрывают акулы

Главное, что меняется, — регулирование интернета становится повсеместным и детализированным. Расширяется международная практика правоприменения. Сеть больше не живет «отдельно» от экономики, налогов и законов. Наоборот, она приоритетно встраивается в уже существующие нормативы, недостающая база дорабатывается и агрессивно внедряется.

Для конечных потребителей все просто: люди во всех странах получают доступ к разрешенным сервисам, а удастся ли человеку воспользоваться запрещенными в стране сервисами, зависит от его компетенций — например, от умения подключить VPN. У бизнеса нет возможности пренебрегать законами, потому что это может обернуться чувствительными штрафами. Например, в России использование VPN до сих пор ничем не грозит, тогда как реклама VPN с осени 2025 года криминализирована (штрафы для юрлиц достигают 500 тыс. рублей). Введенный в июне 2026 года запрет регистрации на российских онлайн-ресурсах через иностранные аккаунты влечет за собой штраф 10–20 тыс. рублей для физических лиц и 500–700 тыс. рублей для юридических. Похожим образом обстоят дела и с другими ограничениями, причем не только в России.

 

В результате основную нагрузку по встраиванию интернета в единое законодательное пространство несет бизнес. С учетом дополнительного давления на компании создаются предпосылки для поляризации ИТ-индустрии. Выигрывают, как уже говорилось, крупные игроки, монополисты, потому что могут позволить себе высокие затраты на масштабирование и глобальное присутствие. Мелким компаниям не удается уследить за правилами в разных странах, для них это слишком сложно и дорого.

Впрочем, нишевые компании, которым просто не нужен весь мир или даже его половина, придерживаются другой стратегии. Им достаточно местного рынка и нескольких категорий клиентов в одной юрисдикции. Такой подход упрощает соблюдение правил и обходится недорого.

В целом картина похожа на «обычный» офлайн-рынок. Еще один признак того, что интернет перестает быть особой виртуальной территорией и приходит к общему знаменателю с реальным сектором. Вероятно, в долгосрочной перспективе само понятие «онлайн» исчезнет. Мы же не выделяем отдельно телефоны или полиграфию — это просто каналы связи и тиражирования. Интернет ждет похожая судьба.


Верификация станет нормой

Сергей Зудин, технологический предприниматель, резидент Forbes Club: 
Интернет уходит от модели единой глобальной среды к множеству регулируемых цифровых пространств.

Для бизнеса это означает, что решения нужно проектировать под разные юрисдикции, режимы идентификации и требования к модерации. На первый план выходят переносимость решений, контейнеризация сервисов, эффективное обучение моделей и локальное исполнение ИИ.

Для науки и прикладных разработок эффект будет двойственным. С одной стороны, ограничения на трансграничный обмен данными и вычислительными ресурсами замедлят открытое сотрудничество. С другой — ускорится развитие национальных ИИ, облачных экосистем, вырастет спрос на верифицируемые модели, инструменты аудита.

 

Общество движется к идентифицированному интернету. Анонимность будет постепенно сокращаться, а возрастная и персональная верификация — становиться нормой. Это повысит безопасность и качество цифровой среды, но одновременно снизит уровень приватности и усилит риски злоупотреблений.

Криптоиндустрия уже прошла этот путь: от свободы к регулированию и интеграции в финансовую систему. Аналогичная траектория ожидает соцсети и ИИ: от экспериментальных платформ к зрелым продуктам с более жесткими требованиями к ответственности, прозрачности и безопасности.

На горизонте десяти лет интернет, вероятно, окончательно станет системой крупных регуляторных зон с ограниченной совместимостью. В выигрыше окажутся команды, которые умеют создавать не просто сильные ИИ-продукты, а решения, устойчиво работающие в разных правовых и технологических средах.

Интернет по паспорту — не фантастика

Валерий Баулин, CEO F6, резидент Forbes Club:  
Регулирование интернета стало глобальным трендом. Китай давно живет в логике суверенитета, в Европе и Великобритании усиливаются возрастные проверки и требования к платформам.Австралия и ОАЭ ограничили доступ несовершеннолетних к соцсетям. «Интернет по паспорту» уже не фантастика. С каждым годом государства по всему миру жестче смотрят на крипту, анонимность и трансграничные сервисы.

С точки зрения информационной безопасности главный вопрос в том, какие риски регулирование снижает, а какие создает.

Опыт внедрения антифрода в Республике Беларусь, где мы защищаем больше половины клиентов банков, показывает, что уровень финансового мошенничества в стране можно снизить в четыре-пять раз. Когда у платформ, платежных сервисов и операторов появляются обязательства по верификации пользователей и протоколы реагирования на инциденты, преступные схемы становятся технически сложнее, а значит, менее выгодными для злоумышленников.

 

Обратная сторона регулирования заключается в том, что концентрация чувствительных данных миллионов людей и компаний создает новый класс рисков. Документы, селфи, цифровые профили, финансовая информация, биометрия — все это находится под прицелом хакеров и под угрозой внутренних утечек. Нельзя забывать и о том, что риторика безопасности иногда маскирует задачи, не связанные напрямую с защитой пользователей. Это довольно убедительно показали кейсы Джулиана Ассанжа и Эдварда Сноудена (оба обвинялись в организации утечек секретных документов. — Forbes Club). Регулирование не делает интернет полностью безопасным. Каждый новый барьер контроля открывает новые пути для атак. И к этому надо быть готовым.

Что вырастет на трупе интернета?

Данила Медведев, футуролог, кандидат экономических наук, эксперт и консультант по усилению интеллекта, организационному мышлению, сооснователь Российского трансгуманистического движения:  
Через десять лет технический слой интернета — работу с данными — государства подберут под себя. Трафик, доступы, хранение — все это будет полностью под контролем. Правда, есть проблемы с защитой приватности, обработкой персональных данных в России и тому подобное.Но и эти вопросы государства подберут под себя.

А слой работы со смыслами, который они не понимают, разрушится от невнимания сам. Для работы с уровнями знания и со смыслами нужны другие специалисты — не инженеры, а философы. Междисциплинарные когнитивисты-философы, такие как Хорн, Мобус, Лонерган, Бензон, Энгельбарт, Альтшуллер, — про них мало кто знает, их труды игнорируют. Кроме того, нужны специалисты с экспертизой в теории медиа, прикладной социологии, цивилизационной теории. Их нет. Поэтому слой смыслов, который начал формироваться в интернете, будет разрушен. Этот слой не падет жертвой цензуры, а просто не сможет развиться. 

Для прогресса потребуется эпоха духовного и интеллектуального прорыва. Такая, как осевое время (V век до нашей эры), европейский подъем XII века, революции Просвещения и Возрождения, технологическая, промышленная и политическая эпоха XVIII-XIX веков. А мы культуру обмена информацией и мышления засунули в мясорубку — и получили на выходе TikTok и нейрослоп.

В этом смысле интернет можно причислить к неудавшимся экспериментам человечества, таким как язык эсперанто, попытка Пола Отле создать всемирный «город знаний» Mundaneum или Общегосударственная автоматизированная система учета и обработки информации академика Виктора Глушкова. Задумки были хорошие, но не вышло. На трупе интернета может что-то вырасти, но позже и только если найдется садовник.