«Они совершили настоящую революцию»: за что присудили Нобеля по экономике

Иллюстрация NIKLAS ELMEHED / THE NOBEL PRIZE
В этом году лауреатами премии Шведского национального банка памяти Альфреда Нобеля по экономике стали Абхиджит Банерджи, Эстер Дюфло и Майкл Кремер. Они получили премию за «экспериментальные подход к борьбе с глобальной бедностью». Экономисты Константин Сонин, Рубен Ениколопов и Лилия Овчарова объясняют значение их труда не только для научного сообщества, но и для правительств многих стран

Семейная пара Абхиджит Банерджи и Эстер Дюфло преподают экономику в Массачусетском технологическом институте и заведуют Лабораторией борьбы с бедностью им. Абдул-Латифа Джамиля, которая занимается исследованиями в области мер ликвидации бедности. Майкл Кремер — профессор Гарвардского университета, научный консультант в Институте инноваций для борьбы с бедностью. Нынешнее вручение премии — седьмой случай, когда награду получают сразу трое ученых, и второй случай, когда награду получает женщина.

Ученые-экономисты рассказали Forbes, в чем значение исследований лауреатов.

Революция

«Это люди, которые сильно изменили ландшафт, в котором сейчас работают экономисты во всем мире. Они совершили настоящую революцию», — рассказывает ректор РЭШ Рубен Ениколопов.

Нобелевская премия 2019 года присуждена за комбинацию «высокой науки» с самой практической работой профессионального экономиста – оценкой эффективности государственных программ. Кремер, Банерджи и Дюфло первыми провели масштабные «полевые эксперименты» в области образования и здравоохранения и убедили всех – и научное сообщество, и правительства — в том, что это не только научно обоснованный, но и крайне действенный метод оценки эффективности. Там, где применяются эти методы, успеваемость становится выше, вода чище, а коррупция отступает, сказал Forbes профессор Чикагского университета Константин Сонин.

«Чтобы оценить эффективность какой-то реформы или программы, нужно разделить потенциальных участников на «контрольную» и «экспериментальную» группы – на тех, кто реформой не затронут, и на тех, на кого она подействовала. Это сложная практическая задача, потому что в жизни разбивка на «контрольную» и «экспериментальную» группы редко происходит сама собой. Майкл Кремер провёл первые эксперименты в Кении в середине 1990-х, Абиджит Банерджи и Эстер Дюфло – в начале 2000-х в Индии и Индонезии. И все они убедительно показали, разделить такие группы возможно повсюду. И академические учёные, и практики получили мощные инструменты для оценки последствий масштабных проектов», — рассказывает Сонин.

Группу ученых, получивших Нобелевскую премию, объединяет один человек — это Абдул Латиф Джамиль, который, как предприниматель, занимался поддержкой бедных семей и ученых, которые исследуют проблему бедности, говорит директор Института социальной политики Высшей школы экономики Лилия Овчарова. Латиф Джамиль создал лабораторию Poverty Action Lab, которая привлекала ученых по всему миру для решения проблем бедности. Сейчас на сайте этой организации сказано, что она объединяет сеть из 181 профессоров из университетов. Все трое новых нобелевских лауреатов работали в этой лаборатории. Еще до этого все трое пришли к выводу, что глобальные и национальные стратегии сокращения бедности очень плохо работают. «Они создаются в высоких кабинетах по определенному клише и «не проходят последнюю милю». То есть меры не доходят до конкретной семьи», — рассказывает Овчарова.

Ученые критиковали такие программы за отрыв от практики, соглашается Ениколопов. Раньше при разработке государственных программ развития здравоохранения или образования никто не проверял их заранее на практике, что мешало их эффективности. Исследователи предложили разбивать глобальные программы развития на небольшие конкретные задачи и проверять их эффективность на практике перед тем, как масштабировать и использовать такие подходы повсеместно. «Это одно из главных достижений — применение полевого метода исследований, экспериментального метода», — поясняет Ениколопов.

Исследователи также поняли, что бедность отдельно взятой семьи определяется большим количеством факторов, а комбинация этих факторов для каждой конкретной семьи своя. Например, можно вкладываться в здравоохранение, но если у вас нет дорог, то всегда будут населенные пункты, которым по-прежнему будет недоступна медицинская помощь, приводит пример Овчарова. В результате ученые спустились на самый микроуровень и научились определять факторы бедности для отдельно взятой семьи на практике.

Главные эксперименты

Все трое исследователей пытались решить проблему бедности в самых нуждающихся странах. Майкл Кремер был одним из пионеров в области полевых исследований, рассказывает Ениколопов. В середине 1990-х Майкл Кремер с коллегами развернул большую исследовательскую программу в области образования в школах западной Кении. Ученые проверяли, какие меры поддержки помогают улучшить образовательный процесс.

Они доказали на практике, что большое влияние на посещаемость школ и успеваемость оказывают недорогие лечебные мероприятия. Одним из простых и действенных способ борьбы с безграмотностью стало, например, лечение гельминтоза. «Считается, что глисты — это просто неприятная для здоровья вещь, но Кремер показал, что она настолько неприятная, что из-за нее дети хуже учатся, они реже ходят в школу. А если излечить детей от глистов, у них не только улучшается здоровье, но и растет уровень знаний», — рассказывает Ениколопов. Кремер доказал, что вакцинация стоимостью всего $3,5 в год эффективнее других методов, которые ранее использовались для того, чтобы мотивировать детей ходить в школу.

Семейная пара Банерджи и Дюфло — авторы известной книги «Poor Economics: A Radical Rethinking of the Way to Fight Global Poverty» («Бедные экономики: радикальное переосмысление способа борьбы с глобальной бедностью»). Как и Кремер, они изучали эффективность образовательных программ в бедных странах, в частности, в Индии. Они пытались понять, как меры воздействия на учебный процесс улучшают качество образования. Именно они показали, что дополнительные занятия отстающих детей с тьюторами имеют огромный позитивный эффект.

«Также у них есть интересные работы о том, что, наоборот, не помогает в образовании. Например, в Индии есть большая проблема — школьные учителя получают зарплату, но на занятия не приходят. Исследователи показали, что простые способы стимулирования сотрудников в данном случае не работают, хотя, казалось бы, должны. Это их менее известные, но не менее важные исследования, особенно с практической точки зрения», — объясняет Ениколопов.

Практическое применение

Работы Кремера, Банерджи и Дюфло имели огромное практическое значение. Хотя все трое проводили исследования в развивающихся странах, после того как их методы показали свою эффективность, их взяли на вооружение и в развитых экономиках. «Теперь их подход используют во всем мире, стараясь все новые идеи максимально проверять на практике. Хотя в России, к сожалению, этот подход практически не применяется», — резюмирует Ениколопов.

«Их конек — evaluation system — система оценки политики, направленной на сокращение бедности. В бедности нужно бороться с системой факторов. И они смогли научиться оценивать влияние конкретных мер на бедность отдельно взятой семьи», — добавляет Овчарова. «Этот метод хорошо работает в наиболее бедных странах, потому что в них причина бедности — в условиях, в которых живет человек», — говорит она.

По данным Королевской академии Швеции, наработки экономистов и их последователей уже показали свою эффективность в борьбе с бедностью. Так, например, более 5 млн детей в Индии смогли пройти программы коррекционного обучения в том числе благодаря работам Банерджи и Дюфло. А благодаря инициативам Кремера во многих странах стали выделять субсидии на профилактическое лечение детских заболеваний в школах.

Новости партнеров