Как модельер Эльза Скиапарелли совмещала удобный крой и эксцентричность

Богатство, бедность и Париж

Эльза Скиапарелли росла в семье аристократов и интеллектуалов: ее мать была потомком рода Медичи, отец — профессором восточной литературы, а дядя — уважаемым астрономом. Эльза с детства отличалась бунтарским характером, шокируя близких эксцентричными выходками. Она то пыталась «вырастить цветы у себя на лице», то явилась на бал, завернутая в кусок ткани вместо платья. Но больше всего ее родню возмутил сборник откровенных стихов, который 21-летняя Скиапарелли опубликовала в 1911 году. Опасаясь за репутацию семьи, родители отослали Эльзу в уединенный монастырь в Швейцарии, но та устроила голодовку, и ее пришлось вернуть.

Спустя два года Эльза уехала от своей консервативной семьи в Лондон, по дороге посетив Париж. «Как только я ступила на землю, я сказала вслух: «Это место, где я буду жить», — позже писала она в мемуарах. В Париже Эльза отправилась на бал, для которого создала платье без единого стежка. Когда во время танца драпировка начала разваливаться, Эльзе пришлось опуститься на пол.

В Лондоне Скиапарелли без памяти влюбилась в экстрасенса-шарлатана (он известен под разными именами — Виллем де Вендт, Вильгельм де Керлор), с которым познакомилась на одной из его лекций по теософии (это эзотерическое учение, созданное русской эмигранткой Еленой Блаватской). «Он говорил о силе души над телом, о магии и вечной молодости. Я слушала его, как зачарованная», — вспоминала Скиапарелли в своих мемуарах. «Эксперт по паранормальным явлениям», выдававший себя за графа, убедил Эльзу в том, что она особенная. Она вышла за него замуж, отправилась с ним в Нью-Йорк, но в конце концов подала на развод из-за постоянных измен супруга.

Однажды во время прогулки Эльза нашла 20-долларовую купюру, которая якобы сулила удачу, и почти мгновенно приняла решение уехать вместе с дочерью во Францию.

«Тем, кем я стала, я обязана двум вещам: бедности и Парижу. Бедность заставила меня работать, а Париж привил мне любовь к этому и смелость», — говорила Скиапарелли позже. До переезда во Францию она хоть и пыталась иногда подрабатывать — то няней и учительницей итальянского языка в семье знакомых британских аристократов, то переводчицей фильмов, — но в основном жила на деньги своей семьи. Однако после Первой мировой войны Скиапарелли переживали финансовые трудности. Теперь Эльза могла рассчитывать только на себя.

Первые несколько дней в Париже она вместе с маленькой дочкой — Марией Луизой Ивонн Радха по прозвищу Гого — спала на чердаке выставочного зала, среди мышей и крыс. Бралась за любую работу — была помощницей торговца антиквариатом, туристическим гидом. Но по вечерам, закончив дела, Эльза шла в знаменитый ресторан Le Bœuf sur le Toit, завсегдатаями которого были представители богемы. 

Однажды Скиапарелли сопровождала свою американскую подругу на примерку к величайшему кутюрье того времени Полю Пуаре. Увидев восторг в ее глазах, Пуаре одолжил ей несколько нарядов — купить их Эльза не могла. Это был поворотный момент в ее жизни: она всерьез задумалась о карьере в моде. 

Главное — удобство

Скиапарелли начала трудиться над эскизами. В надменном Париже идеи начинающей женщины-дизайнера поначалу отвергали. Увидев наброски ее драпированных платьев, одна из работниц дома Пуаре сказала Скиапарелли, что лучше бы та «сажала картошку». Эльза не сдавалась и в 1927 году представила черно-белый пуловер с рисунком в виде банта, связанный по ее эскизу армянской эмигранткой. 

Пуловер покорил светских дам и модных критиков и стал международным хитом. Журнал Vogue окрестил его «художественным шедевром», а корреспондентка издания The New Yorker в Париже Джанет Фланнер написала: «Так уж случилось, что она разработала черно-белый свитер, потому что, будучи римлянкой, была помешана на сочетании черного и белого, в то время как окружающие ее женщины в тот момент были помешаны на свитерах».

Модельер создавала пуловеры с геометрическим рисунком, этническими и абстрактными узорами, матросскими воротниками и черепашьим принтом, насыщенных цветов и монохромные. «То, что она создает, обычно просто, но в этом всегда есть что-то интересное и забавное. Одно из любимых слов [Скиапарелли] — «забавно». И она воплощает эту идею не только в дизайне, но и в выборе материалов», — отмечала газета The Pittsburgh Press. 

На волне популярности своих экстравагантных свитеров Скиапарелли открыла ателье Schiaparelli Pour le Sport на улице Рю де ла Пэ в центре Парижа и наняла сотню сотрудников, которые разрабатывали одежду по ее детальным эскизам. Она увлеклась разработкой элегантной и в то же время функциональной одежды для спорта — выпускала твидовые жакеты, которые идеально подходили к вечерним платьям, не сковывающие движений лыжные костюмы, спортивные платья с разрезом, раздельные купальники со встроенным бюстгальтером (первые в своем роде) и пляжные пижамы, а также юбку-брюки, в которой испанская теннисистка Лили Альварес в 1931 году появилась на Уимблдоне.

Скиапарелли прежде всего заботилась о комфорте своих клиенток, поэтому добавляла в наряды такие практичные детали, как кнопки и молнии, чтобы «современной женщине, которая всегда спешит, не нужно было беспокоиться о крючках и застежках». «За три коротких года Скиапарелли и спорт стали почти синонимами для всех последователей моды. Многие идеи, которые захлестнули мир портновского искусства, возникли благодаря оригинальности Скиапарелли», — писал Vogue.

К 1932 году бренд Эльзы Скиапарелли, для которой одежда стала символом эмансипации, включал три линейки — Pour le Sport (одежда для спорта), Pour la Ville (одежда для города), Pour le Soir (вечерняя одежда). Модный дом Скиапарелли занимал несколько этажей и включал в себя восемь ателье, в которых работало более 400 сотрудников. Ее наряды носили главные кинозвезды эпохи 1930-х: Марлен Дитрих, Кэтрин Хепберн, Джоан Кроуфорд, Грета Гарбо, Лорен Бэколл, Вивьен Ли и Мэй Уэст. В 1933 году открылся магазин и ателье в Лондоне, а следом и офис в Нью-Йорке. В 1934-м — магазин прет-а-порте Schiap Shop на Вандомской площади в Париже. А в 1935 году Эльза Скиапарелли посетила СССР, где предложила создать универсальный комплект для трудящихся женщин, состоящий из скромного черного платья, красного пальто и вязаной шапочки.

Когда началась Вторая мировая война, Скиапарелли представила функциональную коллекцию Cash and Carry («Забирай за наличные»). Находясь в оккупированном немецкими войсками Париже, она выпускала комбинезоны с большими карманами и пальто, оснащенные встроенными сумками. Камуфляжный рисунок тогда впервые появился на одежде Haute couture. 

Мода как искусство

Еще в 1934 году Скиапарелли стала первой женщиной-модельером, которая появилась на обложке журнала Time. Американская газета Brooklyn Daily Eagle отмечала, что Скиапарелли «современна в прямом смысле этого слова». 

Она создавала эксцентричные шляпы (например, с газетным принтом), использовала в своей работе необычные материалы (акрил, целлофан, вискозу, металлические нити) и яркие цвета — вроде «шокирующего розового» (в своей автобиографии модельер писала, что вдохновением для создания интенсивного пигмента послужил бриллиант Cartier, который принадлежал ее подруге, светской львице Дейзи Феллоуз).

Неотъемлемой частью успеха дома Schiaparelli была тематическая продуманность каждой коллекции («Стоп, смотри и слушай», «Цирк», «Комедия дель арте», «Язычник» и другие). Показы, больше напоминавшие театральные шоу, рассказывали истории, вдохновленные поэзией, архитектурой, искусством. «Скиапарелли не была первым модельером, который сотрудничал с современными художниками, но она делала это бесстрашно, красиво и с юмором», — отмечает историк моды Кимберли Крисман-Кэмпбелл. 

Первой такой коллаборацией стало ожерелье «Аспирин» из маленьких голубых бусин, которые выглядели как таблетки обезболивающего — его Скиапарелли в 1931 году придумала вместе с Эльзой Триоле, писательницей и младшей сестрой Лили Брик. А, например, благодаря участию Жана Кокто появился ее вечерний жакет с розовыми бутонами и изображением двух профилей, смотрящих друг на друга, на спине. Однако дольше и плодотворнее всего Скиапарелли сотрудничала со своим близким другом, сюрреалистом Сальвадором Дали. Вместе они создали пудреницу в форме поворотного циферблата от телефона, шляпку в виде туфли, вечернее платье «Скелет», ожерелье из пластиковых, но как будто живых жуков и черные перчатки с красными ногтями. 

Одним из самых известных совместных произведений стало платье с изображением гигантского омара (Lobster dress). «[Скиапарелли] и Дали обожали друг друга, потому что оба были смелыми и рисковали. Омар снова и снова всплывал в работах Дали. В них много было символов, но омар, я полагаю, действительно обладал сексуальным подтекстом. В тот или иной момент они оба, он и Эльза, решили, что омар должен появиться на платье», — рассказывала биограф Мерил Секрест. Наряд сразу же приобрела герцогиня Виндзорская, которая эффектно позировала в нем во время медового месяца. 

Недоброжелатели

«Эта итальянская художница, которая еще делает одежду» — так о Скиапарелли отзывалась Коко Шанель. Эльза в ответ называла ее модисткой. Если сюрреалисты в Скиапарелли души не чаяли (несмотря на некоторое предубеждение к женщинам в их среде), то ее отношения с другими модельерами не всегда складывались гладко. 

«[Шанель и Скиапарелли] были настоящими соперницами, как в личном, так и в профессиональном плане», — говорит историк моды Кимберли Крисман-Кэмпбелл. Одна сдержанная, другая яркая и игривая, одна умела шить, другая импровизировала, одна росла сиротой без гроша в кармане, другая происходила из аристократической семьи. Дошло до того, что однажды на вечеринке Шанель толкнула Скиапарелли к канделябру с зажженными свечами, отчего платье той загорелось (обошлось без жертв).

В июле 1940 года Эльза уехала в США, где читала лекции. Музей современного искусства Нью-Йорка предложил ей пост директора отдела дизайна одежды, но Скиапарелли вернулась в Париж. Это путешествие привлекло внимание сразу нескольких разведок — Скиапарелли подозревали в том, что она шпионит в пользу режима Виши. Ее положение и без того было шатким из-за итальянского происхождения, так что дизайнер оставила модный дом доверенному лицу и снова уехала в Нью-Йорк. Она участвовала в многочисленных гуманитарных сборах Красного Креста, а тем временем ФБР собирало на нее досье.

После войны

После освобождения Франции Скиапарелли вернулась в Париж и уже в сентябре 1945 года представила новую коллекцию. Тогда же она наняла молодого выпускника Школы изящных искусств Юбера де Живанши — сначала он был ассистентом Эльзы, а затем стал креативным директором модного дома Schiaparelli. 

Она открыла под Парижем парфюмерную фабрику. Еще в 1934 году модный дом выпустил набор из трех ароматов, которые предназначались для использования в разное время суток, что было новшеством для парфюмерной индустрии. Цветочно-пряный Schiap прекрасно подходил для дня, томный Soucis — для коктейльных приемов, а Salut с нотами ландыша, фрезии и нарцисса — для вечерних мероприятий. В 1946 году совместно с Сальвадором Дали модельер представила духи Le Roy Soleil во флаконе в форме солнца.

Эльза создавала практичную одежду для женщин, которые много путешествовали, — например, в 1946 году представила коллекцию из шести платьев, трех шляп и пальто, причем весь комплект весил менее 5 кг. Но женщины послевоенного времени хотели романтики. Символом мирного времени стал силуэт New Look, созданный Кристианом Диором. Модный дом Schiaparelli начал терять клиентов. Хотя духи Скиапарелли хорошо продавались, а ее линия дизайнерских очков имела успех в США, в 1954 году Эльза приняла решение закрыть бизнес. В 1969-м она передала коллекцию своей одежды Художественному музею Филадельфии. 

Ее модный дом был возрожден в 2006 году, когда владелец Tod’s Group Диего Делла Валле выкупил права на бренд у наследников Эльзы. Сама она умерла во сне в 1973 году и была похоронена в пижаме того самого «шокирующего» розового цвета.