Домогательства на улице: как помочь себе в случае харассмента со стороны незнакомца
«Молодой человек схватил меня за руку, причем он взял слишком решительно. Я от этого оцепенела, оттолкнула. Следующее, что он сделал, — схватил меня за ягодицы, сильно их сжал. Я его снова оттолкнула, сказала, что не знакомлюсь и не хочу с ним общаться. После этого он предложил мне уединиться в туалете», — рассказала телеканалу «Москва 24» в июне 2025 года девушка, пострадавшая от домогательств в центре Москвы (ее имя не называется). Тогда же о похожих случаях в соцсетях рассказывали и другие женщины. Незнакомые мужчины подходили к ним на улицах, пытались вступить в контакт, прикасались к телу, чаще всего к бедрам и ягодицам. Несколько девушек зафиксировали инциденты на видео. Среди пострадавших были и несовершеннолетние.
Как выяснилось позже, большинство случаев оказались связаны с так называемым «телесном тренингом», организованном блогером Алексом Лесли (настоящее имя Александр Кириллов). Задания тренинга, о котором Лесли рассказал в своем Telegram-канале, предполагали физическое взаимодействие с незнакомыми женщинами без их предварительного согласия. После появления жалоб и внимания прессы он заявил, что мужчины «неправильно поняли задачу», и поэтому женщины не довольны.
После огласки несколько домогавшихся были задержаны, двоих арестовали на 15 суток за мелкое хулиганство. Один мужчина арестован по статье о насильственных действиях сексуального характера, у него изъяты записи с тренинга Лесли и сертификаты об участии в нем, которые были обнаружены во время обыска. Против самого Алекса Лесли возбудили уголовное дело о склонении к изнасилованию.
Этот случай стал поводом для новой волны дискуссий о личных границах, об ответственности за харассмент и о том, насколько безопасно сегодня чувствуют себя женщины в общественном пространстве. По статистике, которую приводит Академия безопасности Ольги Бочковой, пострадавшими от сексуализированного насилия в России в 90% случаев оказываются именно женщины, незнакомцы совершают до 50% преступлений сексуального характера. Forbes Woman обратился к психологам и юристам, чтобы выяснить, как можно помочь себе в случае уличных домогательств.
Сохранить себя
Страх и тревога — первое, что обычно испытывает человек после того, как произошло что-то социально неприемлемое и опасное, рассказывает Forbes Woman кризисный психолог Елизавета Великодворская. Она отмечает, что каждый может по-разному отреагировать на трудные и неприятные чувства после домогательств. Кто-то замрет в замешательстве, кто-то начнет плакать, кто-то закричит. Специалистка Центра помощи пережившим сексуализированное насилие «Сестры» Анна Богомолова также отмечает, что реакции каждого человека индивидуальны и обусловлены множеством факторов, от обстоятельств случившегося до особенностей психики пострадавшей. «Важно помнить, что в таких экстремальных обстоятельствах человек не может управлять реакциями, контролировать их», — замечает Богомолова.
Она предупреждает, что в некоторых ситуациях громкие слова, обращенные к агрессору, крик, требование прекратить домогательства могут быть полезны именно с целью привлечения внимания прохожих. При этом важно учитывать, что при попытке коммуницировать с агрессором, сопротивляться ему всегда есть риск эскалации насилия со его стороны.
Иногда человек атакует в ответ машинально. «Причинение лицом вреда в состоянии крайней необходимости, то есть для устранения опасности, непосредственно угрожающей личности, если эта опасность не могла быть устранена иными средствами, и если причиненный вред является менее значительным, чем предотвращенный вред, не является административным правонарушением», — говорит юрист Консорциума женских НПО Александра Кузнецова, но уточняет: важно оставаться в пределах необходимой обороны. «Если ко мне подошли, оскорбили меня словесно, а я врезала кулаком, то будет состав статьи 6.1.1 КоАП РФ «Побои»: так как ко мне обратились словами, пусть и оскорбительными, а я перешла к насилию. Но, если меня начали трогать за интимные места, я ведь не знаю мотивы человека и предполагаю самое худшее — что, например, начинается попытка изнасилования. Тогда я могу дать отпор, ударить, потому что я защищаю себя от более тяжкого преступления».
Помимо реакции «бей» в ситуации стресса возможны и другие — «беги» и «замри». «В ситуации домогательств может быть важным предпринять следующие шаги: направиться в безопасное место, будь то оживленная улица или помещение, где есть люди; обратиться за помощью, вызвать полицию или попросить сделать это кого-то из окружающих; связаться с близким человеком или доверенным лицом, сообщить о том, что происходит, и стараться поддерживать с ним или с ней связь по возможности», — советует специалистка Центра «Сестры».
Оказавшись в безопасности, психолог Великодворская рекомендует проговорить себе и, если есть возможность, другим свои чувства по поводу того, что произошло: «Я шла по улице, меня неожиданно схватили, потрогали, шлепнули. Мне сейчас тяжело, неприятно». Это помогает выйти из состояния замешательства.
Дальше многое зависит от состояния пострадавшей. «Если есть силы, можно продолжать жить свою обычную жизнь. Если нет, стоит дать себе время и отдохнуть. В большинстве случаев наша психика через какое-то время переваривает произошедшее и интегрирует то, что случилось, в нашу автобиографическую память. То есть мы понимаем через какое-то время, что действительно произошло. Это неприятное событие, но мы можем назвать те чувства, которые его сопровождали, — после обычно становится легче. Этот процесс требует времени, в некоторых случаях это могут быть недели», — делится Елизавета Великодворская.
Подавать ли заявление в полицию
Пострадавшие от сексуализированного насилия крайне редко сообщают о произошедшем в полицию — всего 3% подают заявления. Эксперты, с которыми пообщался Forbes Woman, считают, что обращаться в полицию стоит только в том случае, если пострадавшая готова к тому, что ей придется столкнуться с непониманием со стороны полицейских и, возможно, с обесцениваем. При этом, как отмечает юрист Консорциума женских НПО Александра Кузнецова, подать заявление в любом случае можно: ответственность за все доказательства и поиски обидчика лежит на правоохранительных органах. Она рекомендует подавать заявление в течение 10 дней после домогательств в отделении, которое относится к месту, где домогались, чтобы в полиции смогли быстро найти записи с видеокамер и распознать обидчика.
«Стоит идти в полицию или Следственный комитет. Нужно, чтобы с собой был паспорт. В идеале идти туда не одной, а, например, с подругой [для поддержки]. Нужно подробно описать, что, где, когда и как произошло. Иногда на все это уходит часа два, поэтому придется запастись временем. Проверка обычно длится три дня, но бывает, что ее срок растягивают на десять дней, иногда — до 30. Но в любом случае можно позвонить и поинтересоваться, чего удалось достичь», — делится юрист.
В России сегодня существует правовой разрыв между тем, что воспринимается как домогательство или сексуализированное насилие, и тем, что реально может быть квалифицировано как уголовное преступление. Александра Кузнецова говорит, что, по действующему Уголовному кодексу, для возбуждения дела по статьям о сексуализированном насилии (например, статьи 131 или 132) необходимо наличие следующих критериев: действие должно быть совершено с применением насилия, с угрозой его применения либо в условиях беспомощного состояния жертвы. Последнее может включать, например, возраст до 14 лет, психическое расстройство, состояние алкогольного или наркотического опьянения, или другие формы объективной неспособности сопротивляться.
«То есть, если на улице мужчина схватил девушку за ягодицы или сказал ей что-то сексуального характера, а затем убежал — это, с точки зрения закона, не насилие. Не было ни угроз, ни реального физического принуждения, ни беспомощного состояния», — говорит Кузнецова.
Домогательства могут подпадать под статью о мелком хулиганстве (статья 20.1 КоАП РФ) или, в редких случаях, оскорблении (статья 5.61 КоАП РФ). Но это не уголовная ответственность, а административная, со штрафом в несколько тысяч рублей или арестом до 15 суток.
Юрист отмечает: в России не ратифицирована Стамбульская конвенция о предотвращении и борьбе с насилием в отношении женщин и домашним насилием, которая трактует домогательства значительно шире. В ней сексуализированное насилие определяется как любое нежелательное поведение сексуального характера (вербальное, невербальное, физическое), которое унижает достоинство человека. В российском праве таких формулировок просто нет. Поэтому привлечь кого-либо к ответственности за «пристальный взгляд», «комментарии сексуального характера» или «касания» практически невозможно.
«Проблема в том, что именно такие действия составляют основу повседневных домогательств, с которыми сталкиваются тысячи женщин. То, что юридически считается «мелким», на практике становится травмирующим опытом: девушки вынуждены идти к психологу, тратить время, деньги, силы на восстановление, в то время как государство зачастую не может или не хочет вмешиваться. В этом контексте реакция государства воспринимается как пассивная: жертва остается один на один со своим опытом, а системных механизмов — от профилактики до наказания — попросту нет», — говорит Александра Кузнецова.
По ее мнению, чтобы изменить ситуацию, необходим пересмотр правовых формулировок в Уголовном и Административном кодексах. До тех пор, пока в законе не будет прямого указания на нежелательное сексуализированное поведение как отдельный состав правонарушения, десятки случаев в общественных местах будут оставаться без правовой оценки и безнаказанными.
Предать огласке
К арестам мужчин, домогавшихся женщин в центре Москвы, привела огласка, когда пострадавшие начали рассказывать о произошедшем в соцсетях, выкладывать видео. Во многом благодаря этому на Алекса Лесли завели уголовное дело.
Пострадавшая или очевидцы имеют право фиксировать домогательства на видео и в дальнейшем использовать его без разрешения и согласия виновника, которого снимали, говорит в разговоре с Forbes Woman юрист Консорциума женских НПО Александра Кузнецова. «Видео можно выкладывать, так как они представляют общественный интерес. К общественным интересам следует относить потребность общества в обнаружении и раскрытии угрозы демократическому правовому государству и гражданскому обществу, общественной безопасности, окружающей среде», — уточняет эксперт.
Кроме того, Верховный суд в 2021 году признал право пострадавшей делиться личной историей о пережитом насилии или домогательствах при условии, что та не называет имя конкретного человека и не обвиняет напрямую. Но и здесь существует тонкая грань: личный рассказ может легко быть воспринят как клевета или причинение вреда деловой репутации, если есть намек на конкретную личность. Автор насилия может подать иск о клевете.
«Нельзя лишить пострадавших права рассказать о случившемся. Но важно при публикации сообщений о домогательствах рассказывать об этом со своей стороны: что пострадавшая испытала, что с ней произошло. Условно: «Я шла, ко мне вот так отнеслись, и я после этого испытала такие-то чувства». Если виновника оскорбить и дать ему какие-то уничижительные описания, назвать его преступником, то, по сути, это может стать оскорблением или унижением чести и достоинства. Поэтому, чтобы потом не платить штраф за то, что девушка назвала обидчика каким-то не тем словом, лучше не использовать оценочную лексику», — говорит Кузнецова.
Помимо этого, под рассказом о пережитом вместо слов поддержки могут появиться осуждающие комментарии. «Огласка может иметь поддерживающий эффект, снижать толерантность к насилию, но при этом, конечно, может вызвать и негативную реакцию [общества]. Если пострадавшая к ней не готова, лучше не рассказывать о случившемся публично без предварительного обдумывания и создания своей группы поддержки», — говорит Елизавета Великодворская.
«Само обвинение пострадавших происходит, когда в глазах общества пережившие сексуализированное насилие несут частичную или полную ответственность за причиненный им вред. Существует ряд причин, по которым люди склонны обвинять переживших насилие в совершенных в отношении них преступлениях и в причиненном им вреде, — говорит Анна Богомолова. — Одна из причин обвинения пострадавших — это вера в справедливый мир, убеждение, что люди получают то, что заслуживают, и что с хорошими людьми случаются хорошие вещи, а с плохими — плохие. Тот, кто обвиняет пострадавших, предохраняет себя, свою картину мира от осознания, что насилие может случиться с каждым. Это не связано с личностями пострадавших, их действиями, образом жизни».
Осуждение со стороны окружающих и стигматизация пострадавших от сексуализированного насилия больше всего могут помешать восстановлению после пережитого. Поэтому, хотя поддержка близких не заменит профессиональную помощь психолога, она крайне важна.
«Близким стоит выразить сожаление о том, что насилие произошло. Сказать что-то вроде: «Знаешь, мне очень жаль, что такие вещи происходят в мире и что они произошли с тобой. Я рада, что ты выжила, ты здесь, ты со мной». Еще нужно принять то, что человек чувствует, его эмоции и переживания. Девушка может испытывать разные чувства, в том числе стыд и вину, это совершенно нормально, особенно учитывая нашу культуру. Конечно, вина за случившееся лежит только на том, кто домогался, но это не значит, что пострадавшая не может испытывать такие эмоции, мы их принимаем, в отличие от агрессивного поведения нападавшего», — говорит психолог.