Королевы сыска: как менялся образ женщины-детектива в популярной культуре
В мифах и сказках героине не полагалось знать, что спрятано в закрытом кувшине, за дверями дальней комнаты и как выглядит ее суженый не при свете дня.
Все слышали пословицу: «Любопытство сгубило кошку», но мало кто знает продолжение: «а удовлетворив его, она воскресла». Обращаясь к мифу о первой смертной женщине Пандоре или сказке о Синей Бороде, можно увидеть прообраз героини, нарушающей правила, чтобы последовать зову своего любопытства.
Сегодня этот архетип открывается с новой стороны: опасная назойливость оказывается вполне понятным желанием добиться справедливости. Одно из последних перерождений этого образа — сыщица. За последние полтора века фигура женщины-детектива прочно укоренилась в популярной культуре, отражая реальные трансформации в положении женщины.
Прабабушки сыщиц
Прабабушки сыщиц — это героини готических романов XVIII–XIX веков, кроткие и добродетельные сироты и девственницы, которых обычно зовут Лора, Эмилия или Матильда. Они сталкиваются со злом, которое воплощается как в фантастических персонажах (привидения, вампиры или сам дьявол), так и во вполне реалистичных — домашних тиранов, насильников и убийц.
Героини «Замка Отранто» (1764 год) Горация Уолпола , «Монаха» (1796 год) Мэтью Грегори Льюиса или «Кармиллы» (1872год) Шеридана Ле Фаню, конечно, беспомощны. Они то и дело лишаются чувств, обходительны даже с обидчиками и постоянно ищут убежища. Страх и клаустрофобия толкают героинь вниз по скрипучим лестницам или вперед по мрачным коридорам со свечой в руках. Им отведена роль страдалицы в гуще событий, похожей на более позднюю фигуру «сыщицы поневоле», вынужденной расследовать дело только потому, что беда происходит чуть ли не у нее под носом. Страшной участи — смерти в темном подвале, нападения злодея — героини избегают благодаря помощи доблестных и дружественно настроенных мужчин, а не своей смекалке.
Со временем монстры превращаются в преступников, которые переезжают из удаленных замков в густонаселенные города, а на смену дурным предчувствиям приходят улики. Первые женщины-детективы появляются в романах викторианской эпохи. В них читатель встречает, например, проницательную служанку из романа Кэтрин Кроу «Приключения Сьюзен Хопли, или Косвенное доказательство» (1841 год). По сюжету младшего брата девушки обвиняют в смерти хозяина поместья, и Сьюзен предстоит найти настоящего убийцу.
Хотя в XIX веке произведения Кроу читали наравне с романами Диккенса, одного из самых популярных авторов того времени, теперь имя писательницы известно немногим. Вероятно, дело в запятнанной репутации писательницы: в 1854 году в Эдинбурге пошел слух, будто бы Кроу видели голой на улице — она якобы билась в припадке после общения с духами. Кроу действительно занималась спиритуализмом, но первоисточник слуха до сих пор не найден, вероятно, его пустили литературные недоброжелатели.
Лавры создания образа первой профессиональной сыщицы часто отдают писателю Эндрю Форестеру (псевдоним Джеймса Реддинга) с его псевдо-мемуарами «Женщина-детектив», опубликованными на 20 с лишним лет позже, чем книга Кроу. «Рабочие заметки» ведутся от лица то ли мисс, то ли миссис Гладден — по ходу текста социальный статус героини постоянно меняется, уводя читательское внимание от ее биографии к самой расследовательской работе.
В массовой культуре фигура сыщицы появилась только ближе к концу XIX века, проникнув в дешевые бульварные романы по другую сторону Атлантики. Американские авантюрные новеллы писались по принципу «чем невероятнее, тем прибыльнее», и так как женщина-детектив была диковинкой похлеще детектива-чревовещателя, писатели все чаще обращались к ее образу. Обложки изданий привлекали внимание изображениями сцен битв или погонь, а также яркими прозвищами героинь — например, Ниты Хорек из серии газетных рассказов авторства капитана полиции Говарда или Королевы детективов Лоры Кин из одноименной истории Джонатана Литтла.
Их героини были буквально вундеркиндами: могли быть одновременно специалистками по фехтованию, иностранным языкам, стрельбе, вскрытию замков и рукопашному бою. Естественно, они всегда бесстрашны, умны и красивы. Часто в их адрес звучит вариация фразы: «Родись вы мужчиной, мисс, были бы первоклассным детективом». Однако это и становится преимуществом: никто не заподозрит женщину в таком нелегком и грязном занятии, как сыск, а значит, не будет скрывать улики и выдумывать алиби.
Разум, чувства и рабочие места
Период между Первой и Второй мировыми войнами, совпавший с Великой депрессией, называют «золотой эпохой» детективного жанра — именно тогда были доведены до совершенства основные сюжетные ходы, которые до сих пор встречаются в большинстве детективов.
Британские детективы той эпохи — это логические задачки: автор разбрасывает по сюжету улики-крошки, по которым внимательный читатель может самостоятельно вычислить убийцу. Такой вид детектива принято называть whodunit — вслед за разговорным вариантом английской фразы «Кто это сделал?». Жанр был популярен в лондонском «Детективном клубе» — организации писателей, куда входили мастера вроде Агаты Кристи, Дороти Сэйерс и Гилберта Честертона.
Американские коллеги обвиняли британцев в стремлении к сказочности и писали в радикально ином стиле — hardboiled («крутой детектив»). Герой писателей Реймонда Чандлера и Филиппа Марлоу — с сигаретой, мрачной шуткой и пистолетом в кармане, один против гангстеров, коррупции и спятившего мира. Он не то чтобы борец за справедливость, просто делает свою работу, не упуская случая пропустить стаканчик бурбона и хорошо провести время с красоткой.
Где во всех этих историях женщина-детектив? Она лавирует между работой и браком, как и многие ее современницы. Нужды военного времени вывели женщин среднего класса на рынок труда, познакомив их с преимуществами оплачиваемой работы. Общественные ожидания, что после возвращения с фронта мужчин женщины вернутся к уходу за домом и детьми, не оправдались. Последовала конкуренция за рабочие места и агрессивное вытеснение женщин — особенно замужних — в домашнюю сферу.
В это время женщине-детективу не победить. Неминуемая неудача напоминает, что ей не стоит тягаться с коллегами-мужчинами; замужество же означает конец расследований. Если больше всего в жизни героиня хочет посадить знаменитого преступника, тот окажется влюбленным в нее начальником сыскного агентства (как в романе «Сильвия Шейл, детектив» британской писательницы Сидни Грум). И даже если героиня раскрывает преступление, то делает это с помощью старого друга из полиции, который в последний момент спасает ей жизнь и получает всю славу (подобное встречается, например, в серии американских романов о сыщице Гейл Галлагер).
Исключения лишь подтверждают правило: единственные героини, которые не вынуждены совмещать расследования с попытками соответствовать представлениям о традиционной женственности, — это женщины, которым подобное просто «не по возрасту». Легендарная мисс Марпл Агаты Кристи меняет образ «старой девы»: традиционные занятия вроде садоводства, вязания и обмена сплетнями дают почву для деятельной (и полной риска) жизни и без брака. А обожаемая американцами рыжая школьница Нэнси Дрю чаще зовет своего бойфренда Неда в погоню, чем целоваться.
Фем-детектив
Литературный поджанр женского детектива по-настоящему оформляется только в 1980-е: к концу десятилетия фигура профессиональной сыщицы буквально наводнила популярную культуру. Это и книжные серии авторства Марши Мюллер, Сары Парецки и Сью Графтон о женщинах — частных детективах, и 12 сезонов приключений детективной писательницы Джессики Флетчер из телешоу «Она написала убийство», и телесериал о нью-йоркских женщинах-полицейских «Кегни и Лейси» (1981–1988 годы), и молодая оперативница Кларисса Старлинг из «Молчания ягнят» (1991 год) Томаса Харриса.
Может показаться, что новые героини — копии своих предшественников-мужчин, от которых им передались любовь к выпивке, сексуальная опытность, отсутствие брака и бездетность, цинизм и независимость. Новое поколение детективов работает с традицией хардбойла 1920–1930-х, где преступление является повседневной нормой. Однако там, где в старом хардбойле присутствовал мачизм, его новая фем-версия берет эмпатией. Ключевая разница — в переплетении жизни сыщицы и ее расследования. Фем-детектив часто рассказывается от первого лица, показывая повседневность женщины. На месте отстраненного сорвиголовы появляется героиня, у которой тянет живот от менструации, болеет мать, проблемы с арендаторами квартиры. Она расследует дело, даже когда это эмоционально болезненно. Впервые женщина-детектив понимает, что с легкостью и сама могла бы быть застреленной девушкой с места преступления.
В Россию тренд на женщин-детективов приходит во второй половине 1990-х. Но сначала книжный рынок перестает регулироваться государством и коммерциализируется, вместе с чем рождается новая массовая литература. Познакомившись с только что переведенными американскими криминальными романами, российские писатели принимаются за дело.
До середины 1990-х российский детектив будет стереотипно мужским — с сюжетами о разделе власти, обилием секса и детально описанного насилия. Все меняется с появлением писательницы Александры Марининой и ее героини — оперативника-аналитика Анастасии Каменской. Она считает себя «серой мышкой», живет в спальном районе, не протянет больше двух часов без сигареты и чашки кофе, стрелять не умеет. Каменская максимально приземлена, не известна и не богата, работает на благо коллектива и для собственного удовольствия. Но сходство с английскими детективами — логическими задачами (и советскими процедуралами) сыграло на пользу Марининой. В конце 1999 года про Каменскую вышел легендарный одноименный сериал, который смотрели на каждой постсоветской кухне.
В 1994 году Маринина стала первой писательницей в знаковой для жанра (но до этого целиком состоящей из книг, написанных мужчинами) детективной серии «Черный кот». На Московской международной книжной ярмарке 1998-го ее признали «Писателем года»: годом ранее книги писательницы продались наибольшим суммарным тиражом. Феерический успех открыл двери другим детективщицам не только в литературе, но и в кинематографе, подарив российским сериалам образ следовательницы.
К отечественному женскому детективу принято относиться снисходительно. Над ним подшучивают, называют пошлым и макулатурным, ругают за банальность его одну из самых плодовитых (суммарный тираж — более 200 млн) представительниц Дарью Донцову. Однако женские детективы 1990-2000-х были разными: «крутыми», полицейскими, мистическими, романтическими, психологическими. Впервые в истории русскоязычной литературы десятки писательниц публиковались многотысячными тиражами с текстами, где особое внимание уделялось быту и меняющимся социальным ролям современных женщин.
Современная сыщица
Чтобы понять, где обнаруживает себя сыщица сегодня, обратимся к термину, который используют социология, травматология и психология, — «усталость от сострадания», или эмпатический дистресс. Состояние депрессии от долгого соприкосновения с чужой травмой чаще всего развивается у людей поддерживающих профессий — медсестер, врачей, адвокатов, пожарных, социальных работников и сотрудников паллиативных служб. Стрессу подвержен любой, чье информационное поле заполняется повторяющимися сообщениями о нерешаемых социальных проблемах.
2010-е прошли под лозунгом, что женщины могут все и даже больше, движения Black Lives Matter и #Me Too призывали бороться против любых форм дискриминации. Но за призывами не всегда следовали реальные перемены. «Такое ощущение, что мы все время жалуемся и возмущаемся, но не можем ничего сделать по существу», — вздыхала в 2025 году 59-летняя художница Кэролин Вотерман, участница «Марша женщин», прошедшего в знак протеста против президентства Дональда Трампа.
Всесилие и выжатость — это противоречие заложено в образе поп-культурной сыщицы последних 15 лет. Говоря словами писательницы и литературного редактора Сары Селтзер о героине романа «Девушка с татуировкой дракона» Стига Ларссона, современная женщина-детектив — это «завораживающая развалюха». Ходячее воплощение усталости от сострадания, задерганная и разочарованная настолько, что ей осталось полшага до анти-героини. Чаще всего ее враги — не эпические злодеи, а обычные мужчины, чьи-то соседи, мужья, сыновья, на серийный фемицид которых общество закрывает глаза. Преступление можно даже не искать — оно само найдется, если «Женщина в окне» (режиссер Джо Райт, сценаристы Трэйси Леттс и А.Дж. Финн, 2021 год) или «Женщина в поезде» (режиссер Тейт Тейлор, сценаристы Эрин Крессида Уилсон и Пола Хокинс, 2016 год) просто выглянут наружу.
Недоверчивая к властным структурам героиня может прибегать к насилию, чтобы восстановить свою версию справедливости: вспомним нанесение татуировки с надписью «Я насильник» на тело социального работника в «Девушке с татуировкой дракона» или инсценировку собственного похищения неверным мужем в детективе-перевертыше «Исчезнувшая» писательницы Гиллиан Флинн (обе истории — в экранизациях Дэвида Финчера).
Большой деструктивный потенциал сыщицы — напоминание о перенесенной травме, часто это смерть ребенка (драматический сериал «Мейр из Ист-Таун», 2021 год; четвертый сезон «Настоящего детектива», 2024 год). Его она направляет не только наружу, но и внутрь себя — занимается селф-хармом, ведет затворнический образ жизни, страдает от зависимости, из-за чего другие считают ее ненадежной. Для нее расследование — процесс одновременно болезненный и исцеляющий. Современная сыщица хочет и не может отвести глаза от чужой беды, преодолевая вечную усталость.
Впрочем, свое отживает и этот образ. Он стал до такой степени популярным, что в 2022 году стал объектом пародии — психологического триллера от платформы Netflix под названием «Женщина в доме напротив девушки в окне» с такими деталями, как самоизоляция героини по причине страха дождя, исполинский бокал мальбека и надгробный камень трагически погибшей дочери, на котором без объяснений каждый раз мелькает новая эпитафия. Ирония ставит в поджанре уверенную точку.
Что ждет женщину-детектива дальше? Она всегда была немного аутсайдером, пожалуй, это так и останется. Все больше она будет ворошить осиные гнезда власть имущих и уже делает это, сближая сыск с активизмом и исследовательской журналистикой: расследуя замятую властями утечку газа в доме матери-одиночки (в сериале «По кладбищенской дороге», 2025 год), взламывая сервера искусственного интеллекта («Убийство на краю света», 2023 год), раскрывая изнанку мира детского спорта («На льду», 2026 год). С ней все будет в порядке. Она с нами надолго.
Мнение редакции может не совпадать с позицией автора