Глен Пауэлл вместо Шварценеггера: как новый «Бегущий человек» переосмысляет Кинга

В Америке будущего все настолько плохо, что рядовые граждане не могут позволить себе базовые лекарства, и чтобы заработать на лечение дочери от банального гриппа, Бен Ричардс (Глен Пауэлл) решается принять участие в рейтинговом телешоу «Бегущий человек». Пройдя отбор и пообщавшись со зловещим продюсером Киллианом (Джош Бролин), Ричардс отправляется в странствие по стране. Его цель — как можно дольше прятаться от жестокой команды преследователей и не раскрывать инкогнито, ведь миллионам телезрителей внушили, что Ричардс — кровожадный преступник.

Писателя Стивена Кинга можно считать одним из основоположников поп-культурного жанра «смертельная игра». В сентябре вышла «Долгая прогулка» по его раннему роману со схожим сюжетом, а экранизация «Бегущего человека» 1987 года с Арнольдом Шварценеггером в главной роли была одним из первых блокбастеров в этом жанре — от нее в каком-то смысле ведут свою родословную «Голодные игры» и «Игра в кальмара». 

Сочетание сюжетного мастерства Кинга и экранной ловкости Эдгара Райта («Зомби по имени Шон», «Скотт Пилигрим против всех»), по идее, должно было дать результат, близкий к идеальному, но, пожалуй, это завышенное ожидание. Чтобы разобраться, что именно не сработало в этом случае, стоит не только сравнить фильм с экранизацией 1987 года, но и поговорить о голливудских блокбастерах вообще. 

Со значительной долей упрощения их можно разделить на «старые» («Назад в будущее», «Крепкий орешек») и «новые» («Мстители», «Злая», «Майнкрафт»). Вся история аттракционных приключенческих экшен-фильмов за последние полвека — это процесс перехода от первого ко второму. Некоторые фильмы трудно однозначно отнести к какой-либо из этих категорий, но само существование таких условных «полюсов» очень заметно.

«Старый» блокбастер чаще был оригинальным произведением, «новый» — скорее продолжает франшизу. Как ни странно, «старый» обычно поражал новизной, а «новый» возвращает старые добрые времена. «Старый» блокбастер в большей степени завлекает в кинозалы звездными актерами (Шварценеггер, Уиллис, Круз), «новый» — звездными персонажами (Капитан Америка, Барби, семейство Скайуокеров).

«Старый» блокбастер был более авантюрным, «новый» стал более эпическим: в первом герои спасают себя и своих близких, во втором — уж как минимум планету Земля. «Старый» — «Одиссея», «новый» — «Илиада». Для «старого» характернее легкомысленный тон, «новый» все чаще создает для персонажей тяжеловесные внутренние конфликты и работает с застарелыми травмами.

Наконец, «старый» в большей степени опирается на креатив, а «новый» — на технологию. В «старом» компьютерная графика применялась скорее для установочных кадров, например, первое появление динозавров в «Парке Юрского периода», а в «новом» без нее не обходится почти ни одна сцена, особенно кульминационная.

Но дело не только и не столько в графике — в «новом» блокбастере сценарный и постановочный полет мысли куда сильнее оказывается стеснен маркетингом, исследованиями фокус-групп и планами кампаний по продвижению. «Новый» блокбастер исправнее приносит студиям деньги, «старый» чаще демонстрировал творческую свободу. Хотя этот недостаток строгого расчета иногда приводил к казусам и нелепостям, среди которых и первая экранизация «Бегущего человека» — по словам Арнольда Шварценеггера, единственный фильм с ним в главной роли, который следовало бы переснять.

Британский режиссер Эдгар Райт — пожалуй, главный автор «старых» блокбастеров в XXI веке. В середине 2000-х он заявил о себе фильмами «Зомби по имени Шон» и «Типа крутые легавые» — насыщенными, нарочито жанровыми приключениями, которые прославили актеров Саймона Пегга и Ника Фроста. 30-летний Райт мастерски обращался со скоростным монтажом, синхронизировал действия персонажей с музыкой, использовал повторяющиеся шутки и просеивал диалоги тонкими намеками и предзнаменованиями. И все это почти без спецэффектов, с упором на практическое кинопроизводство.

Последовавшие «Скотт Пилигрим против всех», «Армагеддец» и «Малыш на драйве» были ближе к современным голливудским стандартам, но в них так или иначе господствовал райтовский стиль: продуманный монтаж, музыкальный ритм, магия повторов, переосмысление жанра, легкая ностальгия. Психологический хоррор-триллер «Прошлой ночью в Сохо» вышел менее задорным, но таковы уж были рамки жанра, в котором Райт решил поупражняться.

Однако «Бегущий человек» — вполне добросовестно сделанное и увлекательное кино — почти совсем не ощущается как «старый» блокбастер. На то, что его снял Эдгар Райт, указывает совсем немногое. Создание этого фильма было своего рода исправлением «ошибки» 1987 года: первая адаптация романа Кинга считается, скорее, неудачной, местами нелепой работой. Там Арнольд Шварценеггер в трико бегает по мрачным заброшкам и сражается с карикатурными карателями, вооруженными хоккейной клюшкой, бензопилой и электрическими разрядами. Но как раз этой эксцентричности и не хватает новому фильму, где вместо заброшек — самые обыкновенные городские кварталы, а вместо карикатурных карателей — обученные спецназовцы. 

Вдобавок никогда еще главный герой фильма Эдгара Райта не был настолько незапоминающимся. В ленте 1987 года Шварценеггер играл довольно плоского, несоразмерного своей фактуре персонажа — но само присутствие актера в кадре компенсировало недостающую фильму эпичность. Глен Пауэлл, пусть и демонстрирует в новой адаптации почти шварценеггеровский торс, не несет за собой никаких ассоциаций, не придает веса главному герою. 

Роман Кинга и его первая экранизация представляли собой гротескную сатиру на общество потребления и общество спектакля. Мир, в котором вся Америка с азартом наблюдает за шоу, в котором вооруженные люди с особой жестокостью расправляются над предполагаемыми преступниками, выглядел фантастическим предостережением — в одном ряду с «Робокопом» или «Побегом из Нью-Йорка». И осознание этой фантастичности позволяло сгущать краски до предела.

Новый «Бегущий человек» с порога заявляет, что это не предостережение, а констатация. Да, это мир будущего, в котором одна из улиц носит имя Обамы, а на купюрах красуется все тот же Шварценеггер, но сюжет строится на проблематике сегодняшнего дня: от неподъемно дорогого здравоохранения до токсичных производств.

Центральной проблемой становится дезинформация: эта тема была задана и в оригинале, но в новом «Бегущем человеке» действительность уже абсолютно неотличима от подделки. Совершенный генеративный ИИ может и вложить в уста главного героя пламенный монолог о том, как он жаждет всех убивать, и убедительно инсценировать гибель его семьи — все в интересах коварной медиакорпорации.

Под конец фильма объективная реальность крошится до такой степени, что наступающее в финале подобие хэппи-энда само по себе воспринимается со скепсисом — возможно, экранное поражение коварного магната в исполнении Джоша Бролина было всего лишь очередной манипуляцией, которую он же и придумал?

При желании многое в фильме можно расценить как остроумный метакомментарий — в конце концов, «Бегущий человек» активно критикует зрителей жестокого адреналинового зрелища, сам будучи жестоким адреналиновым зрелищем. Веселее всего фильм смотрится в моменты, когда Райт пародирует реалити-шоу, викторины и рекламу, а главный герой, как бы противно ему не было, становится частью примитивного телевизионного мира, и, чтобы выжить, ему приходится самому вникать в драматургию развлечений.

По сравнению с почти любой новой экранизацией комикса, киноверсией видеоигры, сиквелом ребута или ребутом сиквела, новый фильм Эдгара Райта — проект нестандартный и непредсказуемый. Но если брать в пример другие его работы, то очевидно, что «Бегущему человеку» критически не хватает легкости, остроумия и попросту человечности. В процессе просмотра фильм не дает заскучать и вроде как нажимает на все нужные кнопки, но затем совершенно не оставляет послевкусия.