Эра ностальгии: как «Очень странные дела» стали одним из главных сериалов десятилетия
Удачный дебют
Первый сезон «Очень странных дел» вышел на Netflix 15 июля 2016 года. За следующие почти десять лет роль этого стримингового сервиса в мировой культуре значительно выросла. Но в то время предложенный Netflix формат выглядел непривычно и даже революционно на фоне обычных телевизионных показов: довольно короткие сезоны, публикуемые одномоментно и подталкивающие зрителя к «запойному» просмотру, или биндж-вьюингу (от англ. binge-viewing). Первым таким проектом за три года до премьеры «Очень странных дел» стал «Карточный домик», и фирменный стиль платформы только формировался. Но история про аномальные события, с которыми сталкиваются подростки, предложенная Мэттом и Россом Дафферами, сделала Netflix по-настоящему значимым стримингом.
Сюжет первого сезона крутится вокруг исчезновения 12-летнего Уилла Байерса (Ноа Шнапп); его поисками занимается мать Джойс (Уайнона Райдер), депрессивный полицейский Джим Хоппер (Дэвид Харбор), а главное — трое его друзей, разделяющих любовь Уилла к настольной игре Dungeons & Dragons и велосипедным прогулкам: Майк (Финн Вулфхард), Лукас (Калеб Маклафлин) и Дастин (Гейтен Матараццо). В поисках пропавшего друга они встречают свою ровесницу Одиннадцать (Милли Бобби Браун); девочка владеет телекинезом и только что сбежала из близлежащего секретного научного центра. Вместе ребята не только спасают Уилла из параллельной реальности, но и частично раскрывают историю ее появления.
Братья Даффер к моменту запуска сериала имели совсем небольшой авторский опыт — в 2015 году вышел их режиссерский дебют «Затаившись», не снискавший ни зрительского, ни критического успеха. Прежде чем получить зеленый свет от Netflix, Дафферы получили отказы от полутора десятков телесетей. Не будучи уверенными в том, что им дадут продолжить историю, они продумали первый сезон так, чтобы, с одной стороны, он имел законченный сюжет, а с другой — оставлял достаточное количество неотвеченных вопросов, позволяющих снять еще несколько десятков серий. Так и произошло: сериал быстро вырвался в лидеры рейтингов и обрел постоянную аудиторию в 14 млн зрителей в одних только США.
Важнейшей составляющей стартового успеха сериала стал ностальгический элемент: сюжет разворачивался в 1983 году, то есть в самом сердце поп-культурного «Золотого века» Америки. А основным местом действия стал вымышленный провинциальный городок Хокинс — сеттинг настолько хрестоматийный, что вокруг него как будто сами собой стали возникать ассоциации со всеми сразу классическими хоррорами и подростковыми комедиями.
Сериал действительно наводнен аллюзиями и оммажами к «Инопланетянину», «Челюстям» и «Близким контактам третьей степени» Стивена Спилберга, «Звездным войнам» и «Индиане Джонсу» Джорджа Лукаса, «Кэрри» и «Останься со мной» по Стивену Кингу, «Охотникам за приведениями», «Гремлинам», «Чужому», «Нечто», «Зловещим мертвецам», «Кошмару на улице Вязов» и многому другому.
В итоге «Очень странные дела» сами стали главным воплощением нового «Золотого века» — эры ностальгии. Последние 15 лет Голливуд активно эксплуатирует страсть современного зрителя к повторному погружению в знакомые миры в компании знакомых героев — стоит только взглянуть на число приквелов, сиквелов, ребутов и ремейков. Но «Очень странные дела» предложили ностальгировать не по чему-то конкретному, а по огромному культурному пласту, и ни один другой продукт, сделанный с таким уровнем поп-культурной эрудиции, не добился столь громадной популярности.
Разговаривая на языке поп-культуры рейгановской эпохи, сериал пленил и тех, кто хорошо помнит те времена, и тех, кто вырос на Спилберге и Кинге. А тех, кто помладше и едва ли считывал большинство отсылок, захватила крепкая детско-юношеская история.
Команда по спасению мира
Ретро-вайб сыграл огромную роль в виральной популярности «Странных дел», однако под этой яркой этикеткой зрителей ждало множество аккуратно сшитых сюжетных линий. Немаловажными оказались изначально будто бы второстепенные персонажи — Нэнси, старшая сестра Майка (Наталия Дайер), ее сперва довольно неприятный бойфренд Стив (Джо Кири) и Джонатан, старший брат Уилла (Чарли Хитон); между этими тремя старшеклассниками образовался вялотекущий любовный треугольник.
Во втором-третьем сезонах к команде по спасению мира присоединились боевая Макс (Сэди Синк), ироничная Робин (Майя Хоук) и, пусть и немного с краю, младшая сестра Лукаса Эрика (Приа Фергюсон). Забавным инструментам в руках братьев Даффер стал журналист Мюррей (Бретт Гелман) — сторонник конспирологических теорий, который неожиданно оказывается прав в самых безумных построениях.
Многословное перечисление персонажей — не пустая формальность. Modus operandi братьев Даффер и их соавторов можно описать как «сказку о репке»: выстроившись в длинную цепочку, положительные персонажи совместными усилиями выкорчевывали экзистенциальное зло (а к пятому сезону оно достигло невероятных масштабов).
Иногда сериал посмеивается сам над собой, например когда в одной из последних серий к силам добра присоединяется школьный учитель естественных наук (Рэнди Хэйвенс), прежде персонаж третьего ряда. Только что к нему в дом посреди ночи постучался кто-то из младших героев с просьбой о помощи — и вот он уже куда-то бежит в компании полузнакомых детей и взрослых, намеренный выполнить какую-то нетривиальную задачу с целью, конечно же, спасти мир.
На разных этапах к команде сил добра присоединялись примерно 20 персонажей — и это только по самым скромным подсчетам. Дафферы осознанно размывают функцию «главного героя» — формально на статус протагониста лучше всего подходит Одиннадцать, но Милли Бобби Браун проводит в кадре не так уж много времени.
Основной фокус оказывается наведен то на Уилла, то на его мать Джойс, то на шерифа Хоппера, то на рыжеволосую Макс (особенно в четвертом сезоне, где ее сюжетная линия превратила в хит старую песню Кейт Буш), то на кого-нибудь еще. В последнем сезоне центральным персонажем неожиданно становится сестра Майка и Нэнси, юная Холли (Нелл Фишер). Множеству менее значимых персонажей авторы тоже дают выйти на первый план и сыграть соло. Иногда буквально — одной из лучших сцен сериала однозначно стал гитарный запил эксцентричного рокера Эдди Мансона (Джозеф Куинн).
Герои не только вместе сражаются, но и развивают многолетние взаимоотношения разных типов: родитель и ребенок (Джойс и Уилл, Хоппер и Одиннадцать), непростая влюбленность (Одиннадцать и Майк, Нэнси и Джонатан, Лукас и Макс, Джойс и Хоппер), неожиданная дружба (Стивен и Дастин, Робин и Уилл), братство и сестринство (Нэнси и Майк, Уилл и Джонатан, Лукас и Эрика), соперничество на грани вражды (Стивен и Джонатан).
Одним из минусов финального сезона скептики называют обилие диалогов — но за предшествовавшие 34 серии между героями сформировалось столько разнообразных связей и конфликтов, что было просто необходимо дать им окончательно выяснить отношения. Конечно, в перерывах между экшн-сценами.
Приключение со смыслом
«Очень странные дела» напоминают голливудские хиты 1980-х не только атмосферой и атрибутикой — Dungeons & Dragons, поп-культурными отсылками, синтезаторной музыкой и шрифтом с обложек Стивена Кинга, — но и крепкой зрелищностью. Даже в свои относительно тихие минуты сериал остается прежде всего приключенческим.
Персонажи почти в каждой серии придумывают какую-нибудь схему, засаду, погоню — каждый раз все, разумеется, «идет не по плану», и приходится импровизировать. Сериал постоянно обещает зрителю, что дальше будет только интереснее — и чаще выполняет это обещание, чем нет. Дафферы много используют параллельный монтаж, музыкальные лейтмотивы, нагнетание саспенса, эпические твисты и разоблачения — и делают это лишь с малой примесью иронии. Даже сюжетная линия со «злыми русскими» (параллельным миром интересуются советские военные, потому в Хокинс проникают враждебные агенты) хотя и выглядит диковато, но вполне уверенно работает как аттракцион.
В то же время бездумным развлечением в чистом виде «Очень странные дела» тоже не кажутся. Было бы смело назвать сериал «философским высказыванием», но кое-какая мировоззренческая основа у него есть. Наиболее четко она артикулирована в четвертом сезоне, где появляется главный антагонист сериала. Орудием в руках маньяка становятся юношеские стыд, вина, страх — все возможные детские травмы.
Четвертый сезон акцентирует внимание на косвенно выраженном и ранее: зло проникало в мир, цепляясь за родительское пренебрежение к детям, школьный буллинг и бездушность госмашины. Не самая оригинальная идея, но «Очень странные дела» дают ей максимально яркое и эффектное воплощение.
Непростой финал
Невозможно вообразить реальность, в которой финальный сезон удовлетворил бы всех — охват сериала расширился слишком сильно. У части аудитории ожидания были завышенными, кто-то был настроен на провал в духе «Игры престолов». Netflix и братья Даффер хорошо подготовились к этой ситуации — и вряд ли были удивлены, когда первая часть серий пятого сезона пришлась по душе не всем, а предпоследняя получила рекордно низкий рейтинг.
Сериал неоднократно ставил своих персонажей в жуткие, отчаянные, безвыходные ситуации — и в лучших голливудских традициях сам оказался в таком положении накануне выпуска финальной серии в последние часы 2025 года.
Удалось ли создателям «Очень странных дел» все-таки дать аудитории зрелищную и убедительную концовку? Скорее да, чем нет: двухчасовую серию неплохо оценивают как зрители, так и критики. И хотя некоторые сцены ругают из-за их «нереалистичности» — при разговоре о фантастике такие упреки сложно воспринимать всерьез.
Финалу хватило и эпических сражений, и эмоциональных откровений, и горечи прощания. Как и в первом сезоне, завоевавшем любовь зрителей, история доведена до логического конца, но в некоторых местах оставляет приятную недосказанность. Зло предсказуемо побеждено — и во имя этого принесены некоторые предсказуемые жертвы, но конкретная последовательность и взаимосвязь событий, придуманная Дафферами, не кажется банальностью. И что можно сказать с уверенностью: «Очень странные дела» с первой до последней серии были какими угодно, только не скучными.
Выход финала сериала 31 декабря был без ложной скромности задуман как символическое завершение целой эпохи. И для миллионов зрителей, причем не только самых преданных поклонников проекта, последние девять лет отчасти действительно стали эпохой «Очень странных дел» — а сериалов, о которых можно сказать что-то подобное, не так уж и много.
Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения автора