К сожалению, сайт не работает без включенного JavaScript. Пожалуйста, включите JavaScript в настройках вашего браузера.

Конец света: что такое «темная экология» и как она превратила человека в дрожжи

Кадр из фильма «Гайя: Месть богов»
Кадр из фильма «Гайя: Месть богов»
В сентябре 2026 года ООН сообщила, что удержать глобальное потепление в пределах 1,5 градуса до 2100 года не удалось. Этот факт дал очередной повод усомниться в безграничных возможностях человечества. Философ, заместитель директора Санкт-Петербургской школы медиа НИУ ВШЭ Илья Стахеев разбирает, что такое «темная экология» и почему ее сторонники оспаривают всемогущество человека

Эксперты ООН в докладе «Ограничение превышения температурного порога» впервые признали, что температура планеты поднимется к 2030 году более чем на 1,5 градуса относительно показателей 200-летней давности. То есть человечество не сумело достичь одной из целей Парижского соглашения по климату. Заявление расстроило многих ученых, активистов и политиков, однако оно лишь подтвердило гипотезы представителей одного из направлений философской мысли — «темной экологии». 

Этот термин впервые ввел в 2007 году философ из Университета Райса в Хьюстоне Тимоти Мортон в книге «Экология без природы». Заодно он предложил убрать из экологии понятие «природа». Мышлению, по его мнению, мешает привычный образ: лес, гармония, тишина. Романтики в конце XVIII века приучили людей смотреть на окружающую среду как на пейзаж, которым любуются, стоя перед ним. Но внутри него восхищаться нечем: там комары, пауки, сырость и валежник. Из этого разделения выросло понимание природы как чего-то внешнего, отдельного от человека. В «темной экологии» подобной дистанции нет. Все взаимосвязано: питание человека и климат, бактерии в кишечнике и углерод в атмосфере, свалка за городом и животные, которые там кормятся. Материя живет своей жизнью и в человеческих категориях вроде дружбы или вражды не нуждается. 

На самом деле люди похожи на дрожжи, поясняет Мортон. За несколько дней в бродильном чане они перестраивают доступную им среду, меняют химию, температуру и плотность своего мирка до неузнаваемости. Влияние тотальное, но оно не сказывается на состоянии общей системы — чану нет дела до дрожжей. Только, в отличие от человека, дрожжам не приходит в голову признать себя центром бытия на том основании, что они переработали весь доступный сахар. Способность разрушить мир не означает, что ты им управляешь.   

 

Мортон объясняет «темноту» экологии двумя причинами. Первая: человек не может выйти из природных связей — он всегда среди компоста и бактерий. Вторая: человек в экологическом кризисе ищет виноватых, но находит себя, как в нуаре — жанре детектива, где ведущий расследование оказывается замешан в преступлении.

Фото Getty Images

Мортон также придумал понятие «гиперобъекты». Так он называет вещи, растянутые во времени и пространстве настолько, что целиком их не увидит никто и никогда. Под это определение подпадают глобальное изменение климата, пластик, радиация и, например, нефть. Есть у гиперобъектов свойство, которое философ назвал вязкостью: к ним нельзя подступиться, не увязнув в них. Ученый, который изучает глобальное потепление, сам дышит, летает на конференции, оставляет углеродный след и расходует электричество. А какое количество выбросов оказывается в атмосфере при изготовлении пробирок для научных опытов? Получается, что измерение идет внутри измеряемого.

Мортон делает вывод: конец света уже произошел. Он даже называет точную дату — апрель 1784 года. Именно тогда Джеймс Уатт запатентовал паровую машину. Кончился, правда, не мир, а «мир» в кавычках — уютная рамка, в которой человек жил на нейтральном фоне под названием «окружающая среда». С тех пор как антропогенная деятельность вплелась в климат, этого фона больше нет. Экологический кризис перестал быть событием, которое можно пережить. Он стал средой и распределен по телам, городам, упаковке, еде и погоде.

Почему человека стоит признать плохим управленцем

На самом деле сторонники темной экологии были далеко не первыми, кто задумал сместить человека с места повелителя мира. Причем на этом месте он тоже оказался относительно недавно, в эпоху Просвещения. И с тех пор несколько столетий люди жили с ощущением, что благодаря своему разуму они отделены от окружающего мира, а французский философ Рене Декарт уверял: знание сделает людей «хозяевами и владетелями природы». И только в конце XVIII века Иммануил Кант впервые отказал человеку даже в способности понять объективную реальность. Непознаваемое он назвал «вещью в себе», а людям доступно лишь отражение мира в сознании.

 

В 1917 году в статье «Трудность на пути психоанализа» его поддержал основатель психологической школы Зигмунд Фрейд. Он обозначил три ключевых утверждения, которые должны были нанести удар по самомнению человека. Он напомнил, что Коперник выселил людей из центра Вселенной, когда доказал: Земля вращается вокруг Солнца. Дарвин отобрал у них особый статус среди живых существ, открыв эволюцию,  а психоанализ поставил вопрос: если человек не может навести порядок у себя в голове, то может ли он быть хозяином природы?   

Не прошло и десяти лет, как отголоски мыслей Фрейда нашли отражение в фантастической литературе, которую долгое время относили к бульварному чтиву. В 1926 году малоизвестный тогда писатель Говард Филлипс Лавкрафт отправил рукопись в журнал Weird Tales. Главный редактор издания Фарнсуорту Райту признал  текст «слишком затянутым и непонятным» и вернул бумаги. Несмотря на это спустя два года рассказ «Зов Ктулху» опубликовали. Он начинался следующим пассажем: «По мне, неспособность человеческого разума соотнести между собою все, что только вмещает в себя наш мир, — это великая милость». Писатель утверждал, что невежество людей — это их спасение. Пока они не знают, как устроен космос, спят спокойно. 

Филлипс Лавкрафт (Фото Lucius B. Truesdell)

Лавкрафт первым показал ужасы мира, в котором человек не является мерой всех вещей. На фоне существ из его текстов мораль, прогресс и культура цивилизации выглядят локальными обычаями одной популяции — жизнью и смертью муравейника в тысячелетнем лесу. Несмотря на то, что Лавкрафт оказался основоположником современного хоррора (чудовище здесь бездушно и убивает людей без поводов и эмоций), он так и не был признан при жизни и умер в нищете. Слава к его произведениям пришла в 1940-1950-е годы. Благодаря популярности писателя, философы использовали его идеи о незначимости человека в разработке своих концепций.

Тем не менее все эти теории мало повлияли на прогресс: люди осваивали природу, но достижения человечества оказались неоднозначными. В XX веке промышленный рост стал причиной множества масштабных экологических катастроф, а затем оказалось, что и это еще не все. Ученые выяснили, что сжигание ископаемого топлива ради получения энергии ускорило изменение климата. Ведущая роль человека перестала казаться благом. Игнорировать научные открытия и происходящие катастрофы философы не могли. Немецкий социолог Ульрих Бек в 1986 году назвал сложившуюся ситуацию «обществом риска», в котором последствия собственной деятельности стали главной угрозой для человека. Но даже такой вывод не пошатнул веру Homo sapiens в собственную исключительность.

 

В 2000 году нобелевский лауреат, химик Пауль Крутцен предложил признать современную геологическую эпоху антропоценом. По его мнению, антропогенное влияние на планету сравнялось по масштабу с вулканизмом и движением ледников. Термин прижился. Ведь антропоцен — тот редкий случай, когда обвинительное заключение выглядит комплиментом. Люди признали ошибки, но сохранили за собой роль главного действующего лица и занялись решением экологических проблем. Если раньше они покоряли природу, то теперь — защищают, но в обоих случаях решают судьбу Земли. 

Как жизнь превратилась в слизь

Пока ученые продолжали искать способы управлять миром, философы пытались сместить человека с пьедестала.  Французский социолог науки Бруно Латур (1947–2022 гг.) полжизни провел в лабораториях, наблюдая за учеными, и сделал неудобный для них вывод. Он показал, что разделение на культуру и природу не работает. Наука — это не поиск чистой истины, это фабрика.

Любимым его примером была озоновая дыра. Где она находится, спрашивал Латур? Оказывается, что везде и сразу — в стратосфере, в химических формулах, в международных протоколах, в производственных линиях корпораций, в газетных заголовках и коллективных представлениях. Это не натуральный объект и не социальный, а гибрид. В производстве очередного гибрида человечество участвовало во время пандемии COVID‑19. Ученый не может сделать открытие силой мысли. Ему нужны гранты от государства, сверхдорогие микроскопы от корпораций, публикации в журналах и договоренности о терминах с коллегами. Объект науки рождается внутри сложнейшей человеческой кухни. Далее Латур обратил внимание на соседей людей и их влияние. Например, коронавирус — «не-человек», который в 2020 году за несколько недель перестроил мировую экономику, запер миллиарды людей дома и заставил правительства менять законы. Кто в этой ситуации главный исторический деятель? Президенты? Нет, вирус.

Следующий шаг в низвержении человека сделали в апреле 2007 года четверо философов в Голдсмитс-колледже в Лондоне. Квентин Мейясу, Грэм Харман, Иэн Гамильтон Грант и Рэй Брасье провели однодневный семинар, давший имя новому движению — спекулятивному реализму. Реализм здесь означает позицию, согласно которой мир существует сам по себе и не зависит от того, наблюдает ли его кто-нибудь. Спекулятивной в философии называют попытку рассуждать о вещах, недоступных для опыта. Люди видят не сами вещи, а их преломление через наши познавательные возможности.

Здесь самое время вспомнить Канта: объективное знание о вещах невозможно. Квентин Мейясу пытался преодолеть именно это ограничение. По мнению Мейясу, сейчас очевидно, что наука позволяет людям достоверно говорить о событиях, происходивших задолго до появления человека и вообще какого-либо наблюдателя, например о формировании Земли или ранней истории Вселенной. Если мы способны утверждать, что мир существовал до человеческого опыта, значит, считает Мейясу, реальность нельзя свести к ее отношению с сознанием. Человек не является центром мира и условием его существования, он лишь один из сравнительно поздних его обитателей. Так философ нашел лазейку в кантовском утверждении и снизил значимость человека.

Этот интеллектуальный сдвиг, который отнял у Homo sapiens титул венца творения, называют «темным поворотом» в философии. В 2012 году философ Бен Вудард довел в книге «Динамика слизи» до предела идеи спекулятивного реализма. Жизнь — липкая, ползучая, внешне отвратительная мутирующая материя, безразличная к нашим эстетическим предпочтениям, утверждал Вудард. 

Жизнь в эпоху Хтулуцена

Философия редко остается размышлением на страницах пыльного тома. Стоит идее набрать вес, как в ней начинают искать программу, оправдание или способ справиться со сложностями. Не избежал этой участи и темный поворот, из которого люди извлекли три несовместимых направления действий.

 

Либеральные экологические и политические движения нашли новую опору для критики капитализма. Если природа перестает быть складом ресурсов, то сомнительной становится логика бесконечного роста, а «зеленый капитализм» оказывается прежней добычей полезных ископаемых, дополненной отчетностью и хорошим дизайном. По мысли сторонников посткапитализма, экономику следует устроить иначе: меньше производства и перелетов, долговечные вещи вместо одноразовых, сокращенная рабочая неделя. А мерилом успеха вместо ВВП должен стать показатель совокупного благополучия.

Развивая эти идеи, биолог и философ Донна Харауэй предлагает заменить антропоцен Хтулуценом — эпохой запутанного сосуществования видов. По словам автора термина, он восходит к понятию «хтонический», которое в Древней Греции означало «земной», «подземный», «принадлежащий глубокой земле». Харауэй имеет в виду древние, мощные силы планеты, которые существовали задолго до человека и превосходят его. Философ дает следующее напутствие человечеству: «Плодите родню, а не детей». Под родней Харауэй понимает связи, не совпадающие с кровными, в том числе с другими видами. Забота о конкретном лесе, болоте или колонии птиц делает их членами семьи. Рождаемость же, по ее мнению, в развитых странах следует сознательно снижать.

Русло реки Чертановки рядом с Лысой горой. Битцевский лесопарк (Фото Varnav·Wikimedia)

Консерваторы интерпретировали темную философию по-другому. Британский философ Ник Ланд предположил, что можно спроектировать общество заново, с иерархиями и управлением по образцу корпорации, но благодаря искусственному интеллекту сделать его более эффективным. Еще одно понимание содержит «Манифест технооптимиста», который венчурный инвестор Марк Андриссен опубликовал в 2023 году. Благополучие человечества — следствие технологического прогресса, считает автор документа, а устойчивое развитие — вредная идея, которая препятствует счастью людей. Если человек не венец природы, то его можно считать просто платформой, на основе которой следует создать более совершенный биологический вид, изменить тело, подключить к мозгу машинный разум и расселить жизнь по другим планетам.

Даже если человек больше не центр мироздания, это не отменяет вопроса о том, как справиться с климатическим и экологическим кризисом. Словенский философ Славой Жижек призывает не спешить. Действия, которые успокаивают совесть действующего, сохраняют устройство общества, породившего проблему. Жижек рекомендовал «остановиться и подумать». Но остается вопрос: кто должен думать? Разговор о судьбах планеты человечество веками вело в узком кругу так называемых развитых стран, чьи представления о норме и прогрессе привели к нынешнему положению дел. Остальным в этой дискуссии отводилась роль обсуждаемых: странам, принимавшим чужие производства и чужой мусор, сообществам, чья жизнь зависела от конкретного берега или леса, и уж тем более берегам и лесам. Бруно Латур предложил знаменитый «парламент вещей», в котором у всякого, кого касается решение, должен быть способ влияния или возможность быть выслушанным. Катастрофа выросла из накопленных слепых зон общения, говорил философ.

Возможно, новый гуманизм — это просто признание: у человека есть одно качество, которого пока не обнаружили у других существ, — умение слушать, договариваться и создавать союзы, даже с теми, кто на него не похож. «Темная экология» лишает человека громких титулов, но возвращает этому умению исходный смысл. Договариваться человеку нужно не для того, чтобы править миром, а для того, чтобы хоть как-то ужиться в нем с другими.

 

Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения автора