Диссидентство или насилие: почему «Дау» стал самым скандальным фильмом Венеции-2026

Участие фильма «Дау» в конкурсе Биеннале 2026 года было довольно неожиданным. Казалось, что точка в этом растянувшемся на 20 лет проекте была поставлена в 2020-м, когда в Париже устроили масштабную выставку, посвященную 700 часам отснятого материала, а на Берлинале показали две картины — «Дау. Наташа» и «Дау. Вырождение». О Хржановском и его опус магнум не вспоминали шесть лет, за которые мир, кажется, успел радикально измениться. Однако режиссер решил, что не договорил, а Венеция предоставила ему свою престижную площадку для еще одного высказывания.
Российским проектам в последние четыре года очень сложно попасть как в зарубежный прокат, так и на мировые фестивали. Последние наложили запрет на показ любых проектов от «официальных российских делегаций», поэтому на мировых фестивалях в последние несколько лет показывают только российские фильмы, получившие финансирование из иностранных источников. Благодаря этому каждое участие режиссера российского происхождения становится событием и сопровождается повышенным вниманием прессы.
Так, еще до начала фестиваля Венеция получила обращение от Министерства культуры и Министерства иностранных дел Украины, выразившее «обеспокоенность» из-за того, что смотр предоставляет свою престижную платформу проекту, «связанному с российским государством и его сетями влияния». В обращении также упоминается, что актер фильма Теодор Курентзис получил российское гражданство, а сам проект «Дау» финансировался российским бизнесменом Сергеем Адоньевым, который попал под санкции США в 2023 году.
В ответ на это художественный руководитель фестиваля Альберто Барбера написал эмоциональный пост на личной странице в соцсетях, в котором заявил, что «Дау» — не российский фильм, а сам Хржановский — «диссидент», отказавшийся от российского гражданства. Он назвал обвинения «сетью, построенной на ложных предпосылках и манипуляции реальностью», направленной на атаку фестиваля. По его словам, этот фильм «разоблачает тоталитарные режимы и их вторжение в жизнь граждан с целью ограничения их свободы». Барбера посчитал официальное заявление государственных органов Украины «необъяснимой кампанией по очернению фильма, который его обвинители, очевидно, даже еще не видели».
Илья Хржановский действительно отказался от российского гражданства: режиссер сам подтвердил этот факт на пресс-конференции в Венеции. При этом «Дау» действительно был профинансирован Сергеем Адоньевым, и Хржановский этого не отрицает: «Он (Адоньев) финансировал проект «Дау» с 2008 до 2019 год, и его щедрая поддержка была очень важна для нашего художественного проекта». То, что он был среди продюсеров «Дау», можно узнать и из других открытых источников, например, на сайте Берлинале.
Но вопросы к нему находятся не только в плоскости российской аффилиации режиссера, актеров или инвесторов, а еще и в обстоятельствах, в которых он создавался.
Воспроизводство тоталитаризма
«Дау» начался в 2005 году, когда Хржановский планировал снять биографическую картину о советском физике Льве Ландау по сценарию писателя Владимира Сорокина. Однако чем дальше, тем больше становились амбиции режиссера, и в итоге проект конвенционального фильма был забыт. На базе заброшенного бассейна «Динамо» в Харькове были построены декорации физико-технического института, в котором Ландау работал в 1930-е годы. Внутри было создано пространство, где художники-постановщики постарались максимально воссоздать обстановку советского учреждения.
В съемках задействовали сотни непрофессиональных актеров, которые должны были жить на площадке, носить одежду тех времен (вплоть до нижнего белья) и вести себя как обычные советские граждане, избегая в речи современной лексики. Все было продумано до деталей — даже бачки в туалетах. Такой необычный мегаломанский проект привлек внимание, поэтому в Харьков поехали журналисты, художники, бизнесмены и другие любопытствующие.
Но затем в интернете стали появляться свидетельства о плохих условиях на съемках «Дау» и эксцентричности режиссера. Поклонники проекта, в том числе и вышеупомянутый худрук Барбера, утверждают, что Хржановский обнажает и критикует механизмы тоталитарного общества. Однако ирония состоит в том, что на съемках он воспроизводил их. Так, заместитель директора по вопросам администрации Андрей Майовер отмечал, что Хржановский сознательно старался, чтобы идеология и формат всего проекта проходили так же, как в настоящие 1930-е: «Напрочь авторитарная система, с начальником, который царь и бог, который одним мановением руки может вершить судьбы всех и вся».
Координатор фильма, которая предпочла остаться неназванной, отмечала: «Это проект, на котором не спишь, не ешь, не получаешь денег. Только человек, который чувствует себя очень сильно виноватым, может это вынести какое-то длительное время». По ее словам, методом жесткого отсева на проект отбирались люди, которые были предрасположены терпеть насилие и воспринимать его как норму, а также травмированные люди, неспособные себя защитить. Это отмечали не только русскоговорящие, но и иностранные специалисты.
Немецкий кастинг-директор, которая не может назвать своего имени, потому что подписала соглашение о неразглашении, заявила, что Хржановский был «одержим сексом и насилием». Она рассказала, что ей дали задание ходить по барам и социальным центрам в поисках людей, у которых был опыт «столкновения со смертью, суицидом или психическими заболеваниями»: «Мы были кем-то вроде терапевтов для незнакомцев, мы завоевывали их доверие, их истории, но не знали, на что мы этих людей толкаем».
На собеседованиях с потенциальными участниками проекта режиссер, по свидетельствам женщин, спрашивал про их сексуальные предпочтения. Как рассказывал журналист Михаил Идов в статье для GQ, режиссер спрашивал одну из актрис по имени Юлия, когда она потеряла девственность и может ли она переспать с незнакомцем. Хржановский и сам не отрицал этого факта, отмечая, что «в «Дау» речь идет об экзистенциальном». На площадке постоянно присутствовал алкоголь, а секс в фильме — настоящий, часто при этом под воздействием алкогольного опьянения. За участниками проекта постоянно наблюдали с помощью прослушки, а молодых непрофессиональных актрис пытались склонить к сексуальным отношениям на площадке.
«Он подошел ко мне, обнаженной, сидящей на кровати, и слегка надавил своим торсом так, чтобы я вперилась ему в то место, где у него находился член, ставший твердым, и ему явно было тесно в советских штанах. Трифонов был омерзителен. «Вы же сами согласились с тем, что написано в памятке. <...> Он больше не стал на меня физически давить, но пытался давить эмоционально: «Ну ведь вы понимаете, что вы должны исполнять ВСЁ, удовлетворять потребности не только Дау, но и учёных, которые с ним работают и его поддерживают, иначе вас не примут СЮДА? Вы же проявляете эти буржуазные штучки, вы понимаете? ЗДЕСЬ они не пройдут», — с укоризной сказал тот», — описывала момент съемок фотограф Анна Кладония.
Больной бегемот
Доставалось не только сотрудникам проекта, но и самому городу. Андрей Майовер вспоминал: «Мы со своими съемками засрали пол-Харькова, а потом еще и доисторический город Изюм, причем в прямом смысле — привезли двести грузовиков навоза и размазали его по улицам. И так его там и оставили».
В фильме «Дау», показанном в Венеции, есть сцена в зоопарке, где Ландау ходил между клетками. По воспоминаниям Майовера, во время подготовки к съемкам команда фильма чуть не убила бегемота — его клетка стояла рядом со зданием, которое задували цементом, чтобы сделать из советского здания старинное, и бегемот надышался пылью, «тяжело болел, но потом оклемался».
«Снимали мы как будто вечер, а на самом деле работали ночью. И звери были все в шоке. К тому же Илье пришло в голову там пострелять по каким-то мишеням. И он немедленно уволил одного испанского оператора, который намекал ему на то, что можно было этого не делать. Думаю, и дирекция, и звери до сих пор вспоминают нас с содроганием», — описывал он.
По словам Майовера, съемочная группа уничтожила весь реквизит: «Это же все собиралось по коллекционерам — книги, вещи редкие. Снималась сцена, и все оставалось хрен знает где — на улице, под дождем. Реквизит поливали, жгли, а потом люди звонили и хотели свои книги обратно. При этом все было настоящим. Он искал все настоящее. Это было очень жестко, то есть Харьков отходил после него... как будто город после войны».
Свинья, неонацисты и дети-сироты
Защищающие проект журналисты и критики называют приведенные выше свидетельства «слухами», «клеветой», однако есть и факты, с которыми никто не спорит.
Например, на съемки проекта пригласили неонациста Максима Марцинкевича по прозвищу «Тесак», который был неоднократно осужден за радикальные и националистические выступления и чья организация «Формат 18» была признана судом экстремистской и запрещена в России в 2010 году. В «Дау. Вырождение» есть сцена, где Марцинкевич приносит живую свинью, отрезает ей голову ножом и рисует на ней звезду Давида на глазах у еврейских ученых, напевая песню «С чего начинается родина». Правдивость эпизода подтвердил сам Хржановский. Также, по данным Le Monde, во время съемок Марцинкевич сексуально домогался американского художника и ассистента Марины Абрамович Эндрю Ондрежака, исполнявшего роль психолога. Комментируя этот случай, режиссер отметил, что Ондрежак приехал с целью повлиять на неонацистов, но в итоге «те повлияли на него».
Также в фильме есть кадры, как ученые проводят «эксперименты» над младенцами: дети плачут, к их головам прикреплены датчики. Их съемочная группа взяла из детского дома. По этому поводу прокуратура Харькова завела на режиссера уголовное дело, так как детям могла быть причинена «физическая боль или моральное страдание путем насильственных действий». Впоследствии дело было закрыто за отсутствием состава преступления.
В еще одном фильме проекта «Дау. Наташа» есть сцена, где непрофессиональную актрису Наталью Бережную допрашивает сотрудник КГБ, роль которого исполняет до этого работавший охранником в тюрьмах и колониях строгого режима Владимир Ажиппо. Во время допроса актриса сидит голая на стуле и по требованию Ажиппо засовывает себе бутылку во влагалище. Тут важно вспомнить, что Хржановский особенно гордился тем, что все показанное на экране реально.
Французская актриса, которая участвовала в озвучке фильма после того, как увидела эту сцену, отказалась от работы, отметив, что «эта женщина страдает на самом деле». В ответ Хржановский парировал: «Да насрать, она всего лишь проститутка, которую я нашел в БДСМ-борделе». При этом, по словам Бережной, в разговоре с ней режиссер заявил, что никогда такого не говорил. Также он опубликовал письмо-опровержение во французской газете Le Monde.
Поклонники «Дау» отмечают, что в целом никто из актеров не выдвигал против проекта или режиссера официальных обвинений, а сама Бережная опровергала наличие насилия на площадке. Однако нужно учитывать, что Бережная — непрофессиональная актриса, до этого никогда не участвовавшая в съемках фильмов (с ее же слов, до «Дау» она работала частным предпринимателем, у нее была своя автомойка), и поэтому не имеющая четкого представления о том, что именно допустимо на съемочной площадке, а что нет. Весь ее опыт ограничивался только работой с Хржановским, а потому она не могла обладать профессиональным инструментарием — дистанцией между ролью и реальностью, — который защищает актеров на обычных съемках. В условиях тотальной изоляции, психологического давления и дисбаланса власти, где на участников проекта давил авторитет режиссера и настоящего тюремщика в роли сотрудника КГБ, само понятие «свободного согласия» становится проблематичным.
Так, автор TAZ Виктория Мораш отмечает: «Даже если исходить из того, что Наташа Бережная, женщина, которую нашли на рынке в Харькове, «играла» эту сцену, возникает вопрос: нормально ли противопоставлять женщину, которая в своей жизни не имела ничего общего с кино и уже некоторое время провела в параллельном мире, профессиональному палачу из КГБ? Была ли Наташа Бережная в этот момент психологически и эмоционально способна принять свободное решение?»
Человеческий зоопарк
В 2018 году Хржановский захотел устроить своему проекту масштабную выставку и обратился с этим предложением в администрацию Берлина. В рамках нее режиссер предложил возвести Берлинскую стену в центре города на Унтер-ден-Линден, однако немцам эта идея пришлась не по вкусу. В итоге проект переехал в Париж, а в зарубежных СМИ стали появляться статьи, где журналисты рассказывали про неприятные подробности создания «Дау» и называли проект «сталинистским Шоу Трумана».
Это никак не помешало тогда еще новому художественному руководителю Карлу Шатриану включить два фильма из «вселенной» Хржановского в официальную программу Берлинского фестиваля 2020 года, при этом умолчав о проблематичных обстоятельствах его создания. Обычные зрители и профессионалы киноиндустрии смотрели на допрос с бутылкой и убийство свиньи, не зная о том, что все показанное на экране происходит по-настоящему.
При этом сам Шатриан был в курсе природы проекта Хржановского. Он заявил, что был «невероятно восхищен» фильмами «Дау», но затем у него появились «большие сомнения» и даже «небольшой страх перед этими мощными визуальными мирами». По фильмам видно, отметил худрук, что Хржановский «ходил по краю», а также что в его распоряжении было невероятное количество денег: «Никто толком не знает, откуда они взялись, и, возможно, мы даже не хотим этого знать».
Письмо российских журналистов
Сразу же после показа фильма на Берлинале в 2020 году группа российских журналистов отправила открытое письмо руководству смотра с рядом вопросов. Журналисты отметили, что, по признаниям самих создателей «Дау», в фильме присутствуют сцены реального психологического и физического насилия над непрофессиональными актерами. Подписанты спросили руководство фестиваля, означает ли допуск фильма в конкурс, что Берлинале поддерживает «плохое обращение с актерами во имя искусства»? Критики интересовались, какие художественные цели оправдывают такие методы, которые нельзя было бы реализовать в уважительной среде. Более того, допустим ли был бы такой фильм, если бы он был создан в европейских странах с участием европейских актеров.
Шатриан журналистам не ответил и перевел вопросы на продюсеров проекта, заявив Variety, «что вопрос, содержащий конкретные обвинения, на самом деле должен быть адресован продюсерской компании». «Мы сделали запрос по поводу производства и получили ответ, что обвинения не были обоснованы. Актрисы подтвердили это на пресс-конференции», — сказал Шатриан.
Одновременно в российской прессе появились публикации, назвавшие открытое письмо, приводящее данные из открытых источников, «доносом» и «жалобой», а его подписантов — «доносчиками» «феминистской ориентации». В российском кинокритическом сообществе началась травля тех, кто подписал письмо, а также сайта KKBBD.com, на котором был опубликован текст письма, и его основательниц Татьяны Шороховой и Марии Кувшиновой.
«Мне писали угрозы в телеграм, рекомендовали не стоять близко к окну, другой моей коллеге прилетело предложение посидеть на бутылке. Вообще иронии, связанной с изнасилованием бутылкой, было много. Много было в моей личке и признаний от женщин, которые подвергались разного рода насилию (физическому и психологическому) во время съемок, но ни одна не решилась выступить ни открыто, ни анонимно. Как я поняла, все подписывали жесткий NDA, и разглашение грозило последствиями», — рассказывает Forbes Life Татьяна Шорохова.
По ее словам, через месяц она оказалась в больнице с гипертоническим кризом. «Развился диабет второго типа, как сказали врачи, на фоне стресса. Я потихоньку превратилась в человека, который лишний раз не выходит из дома, — просто потому, что дома надежно», — описывает Шорохова.
Возвращение на фестиваль
С тех событий прошло шесть лет. После показа фильмов на Берлинале Хржановский открыл сайт, на котором обещал выкладывать другие картины. Сегодня этого сайта уже не существует, а про скандальный проект, казалось бы, забыли. Но режиссер вспомнил, что изначально фильм был посвящен самому Льву Ландау, и смонтировал 3,5-часовую картину из уже имеющихся 700 часов материала.
Мог ли художественный руководитель Венецианского кинофестиваля Барбера не знать про связанный с «Дау» шлейф скандалов? Или сознательно проигнорировал эти факты и тем самым скрыл информацию, важную для оценки этого проекта, от публики и жюри? Так или иначе, Венеция, находящаяся в кризисе за неимением более перспективных картин, включила Хржановского в основной конкурс, заменив дискуссию о насилии на съемках заявлениями о «диссидентстве» режиссера.
Западные журналисты остались в восторге от нового «Дау». Они называют его «поразительным исследованием о тирании», советским «Оппенгеймером», «большим художественным достижением». Никто из вышеназванных критиков не упоминает про скандалы, окружавшие проект долгие годы, кроме вопросов о российском гражданстве режиссера. Русскоязычная пресса, в свою очередь, продемонстрировала больший разброс мнений: от «огромного экспрессионистского клипа», который «наполнен какой-то нечеловеческой энергией» (так оценил фильм кинокритик Андрей Плахов в своих соцсетях), до «аудиовизуальной какофонии с бесформенной структурой, часто несмотрибельной и в основном дрейфующей между тоскливым, отвратительным и тоскливо-отвратительным»
Этот год в Венеции оказался особенно тяжелым репутационно не только из-за скандала вокруг «Дау», но и из-за практически полного отсутствия фильмов женщин в программе. Жюри во главе с Мэгги Джилленхол вручило «Золотого льва» единственной женщине в конкурсе — Май Эль-Туки за фильм «Незнакомка». Джилленхол высказывалась против политики фестиваля не включать работы женщин из-за их «низкого качества», а также отметила, что она устала говорить на тему женщин в кино, но будет продолжать это делать. Очевидно, что ей важно обозначить эту проблему в современной индустрии.
На пресс-конференции она также заявила, что вручила Льва за режиссуру Хржановскому, потому что тот «глубоко понимает женщин». Можно предположить, что Джилленхол, как и другие члены жюри, да и вообще зарубежная публика, не в курсе предыдущих обвинений в адрес проекта. И даже несмотря на то, что «Дау» вряд ли ждет дальнейшая судьба вне фестиваля ввиду его низкого коммерческого потенциала и шлейфа скандалов, вручая таким проектам призы, европейцы валидируют подобное кино и отношение к актерам на международной площадке.
Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения автора
