«Черный лебедь» для Белого дома, или 365 дней Мишустина

Фото Дмитрия Астахова / POOL / ТАСС
Михаил Мишустин Фото Дмитрия Астахова / POOL / ТАСС
Правительство Михаила Мишустина в первый же год своей работы столкнулось с тяжелейшим кризисом и в целом справилось с ним. Но сейчас перед кабинетом министров стоит непростая задача по восстановлению экономического роста и цифровой трансформации госуправления

Год назад, в январе 2020-го, в России было сформировано новое правительство, председателем которого стал Михаил Мишустин. Так получилось, что времени на раскачку у него не оказалось — в Китае уже набирала обороты эпидемия нового коронавируса, которая вскоре приобрела глобальный характер. Для России все усугубилось еще и бурей на нефтяном рынке, приведшей к самому глубокому падению цен на углеводороды за последние десятилетия.

Властям удалось не допустить катастрофического падения экономики и коллапса системы медицинского обеспечения, а также довольно быстро разработать вакцину против COVID-19 и начать вакцинацию населения. Можно по-разному оценивать эффективность применявшихся методов, но они в основном оказались успешны. Хотя есть и сектора, которые требовали более масштабной помощи, — например, поддержка малого бизнеса в городах могла бы быть более существенной. Недостаточную поддержку получило образование.

При этом ни одна из «непандемических» задач, поставленных президентом перед правительством Михаила Мишустина при его назначении, не снята с повестки. Восстановление темпов роста и структурная перестройка экономики, повышение благосостояния граждан и цифровая трансформация государства представляют собой серьезные вызовы для премьера и его кабинета. Возможно, даже более серьезные, чем работа в режиме «пожарной команды». И самое главное, ключевые решения надо принимать уже сейчас, пока кризис не превратился в стагнацию.

Мишустин объявил о реформе институтов развития

Нам надо восстановить не только экономический рост, но и экономический оптимизм бизнеса и граждан. Чтобы вернуть оптимизм, прежде всего надо довести до конца работу по регуляторной гильотине. Это значит, что потребуется убрать нормы, которые порождают избыточные риски для бизнеса. Сегодня, занимаясь любой хозяйственной деятельностью, связанной с бюджетными деньгами (госконтрактами, госзакупками, инвестпроектами), бизнес всегда находится на волосок от тюрьмы. Но в российской экономике роль государства такова, что в большинстве крупных проектов ресурсного взаимодействия с государством избежать невозможно. На бюджетные ресурсы опираются и технологические инновации, и реальные инвестиции. Мы привыкли обвинять силовиков, но не они формулируют правила. Проблема в нормах и регламентах, которые создавало правительство и вполне гражданские федеральные ведомства. Слишком многое сегодня объявляется нарушением и даже преступлением. Эти нормы надо расчищать и упрощать. В противном случае оптимизма, который по сути является отсутствием страха, мы не достигнем, а значит, не сможем добиться и высоких темпов роста экономики.

Другая, не менее важная, задача – обеспечение социальной устойчивости страны. Мы в рынке почти 30 лет и уже усвоили, что рынок порождает неравенство. Нужны новые инструменты социальной поддержки граждан. У каждого из россиян должна появиться уверенность, что ограниченные возможности родителей не окажут влияния на судьбу их детей. Властям необходимо позаботиться о том, чтобы у всех детей России был равный старт – не формальный, а реальный. Для этого необходима активная политика в отношении экономически неуспешных граждан, нужно создать способы дополнительной поддержки талантливых детей. Таланты равномерно представлены в разных социальных группах. Надо научиться не терять таланты тех, у кого трудные жизненные обстоятельства. Программы социальных лифтов в той или иной степени применяются во всех развитых рыночных странах. И это делает государство – в форме грантов, квот или других механизмов.

Мишустин перераспределил кураторство над госкомпаниям между вице-премьерами

Одной из ключевых задач и основным вызовом для правительства является цифровая трансформация государства, которая очень серьезным образом может изменить облик и возможности центральной власти. То, чего правительство собирается добиться с помощью цифровизации, – это упростить взаимодействие с государством для граждан и сократить рутинную часть работы чиновника. Но тут возникает вопрос: а что будет делать высвободившийся госслужащий? Готов ли он к аналитической работе и самостоятельному принятию решения? Вероятно, что таких «прокачанных» чиновников сегодня немного. Большинство тех, кого мы можем высвободить в результате цифровизации, в один момент не перестроятся. Поэтому возникает необходимость смены значительной части управленческого аппарата и рекрутинг (в основном из бизнеса) совершенно новых людей. Кроме того, процесс такой трансформации оставляет открытым вопрос, готово ли само государство к тому, что чиновники станут более самостоятельными в процессе выработки и принятия решений.

Помимо вопросов, связанных с цифровой трансформацией, премьер взял курс на устранение «ведомственного феодализма», внутриправительственной борьбы между ведомствами и вице-премьерами, попытался сделать однозначными управленческие сигналы, которые должны идти сверху вниз, а не становиться предметом торга и оспаривания постфактум. Но при этом все же должно оставаться определенное пространство свободы для министров. В этом сегодня уже видны некоторые проблемы. Система делегирования полномочий в правительстве должна быть устроена немного иначе, чем в налоговой службе, которой ранее руководил премьер. Невозможно принимать все решения и видеть все процессы из одного центра, сколько бы данных мы ни собрали. Надо не просто собрать все компетенции наверху, а еще и укрепить министерства.

Цифра создает для государства и граждан невиданную раньше прозрачность. С большинством норм работают не судьи, а чиновники.  Если они становятся понятными, исполняемыми и исполнимыми, то большинство граждан и предприятий начинают вести себя согласно этим нормам. Не торговаться, не договариваться о цене неисполнения, а исполнять. А это и есть правовое государство.

Попытка Мишустина: как правительство решило уменьшить число чиновников без массовых сокращений

Цифровизация государства неизбежно включает все сектора его ответственности. В первую очередь – так называемые бюджетные отрасли. Цифра в образовании, здравоохранении, науке предполагает другие платформы и системы, отличные от цифры в исполнительной власти. Во-первых, надо работать на уровне организаций – университетов, клиник, школ, НИИ. Во-вторых, создавать общенациональные цифровые ресурсы, доступные каждому заинтересованному гражданину. Через несколько лет будет поздно – образовательные и лечебные платформы придут извне, Россия будет вынуждена обороняться, а не наступать.

Стоит отметить, что у кабинета министров Михаила Мишустина появился кредит доверия от граждан. В конце 2020 года социологические исследования НИУ ВШЭ зафиксировали одобрение действий властей по борьбе с коронавирусом большинством населения страны, в том числе жителями крупных городов. Так, жесткие ограничительные меры, вводившиеся в первую волну пандемии, поддержало 2/3 опрошенных, в том числе 70% москвичей, обычно отличающихся особой критичностью. Взаимодействие со средним классом может нести мощный заряд потенциала для правительства, чтобы преобразовать всю систему исполнительной власти.

В целом за первый год работы премьер-министр четко продемонстрировал, что пришел с целью добиваться конкретных результатов, решения сформулированных президентом задач и хочет, чтобы правительство работало ровно на эти результаты. Если же при этом правительство со своими реформами развернется лицом к человеку – его ждет еще и политический успех.

Дополнительные материалы

Новые хозяева Белого дома: кто вошел в правительство Михаила Мишустина