Водная мафия и истощение запасов: как Иран переживает самую тяжелую засуху в истории
Осенью 2025 года в Иране выпало наименьшее за последние 60 лет количество осадков — 15% от обычного объема. «Водный год» — это понятие используют в стране при мониторинге запасов воды — начался неудачно. В ноябре из-за дефицита влаги правительство рассматривало возможность эвакуации нескольких населенных пунктов, включая Тегеран.
А в конце декабря 2025 года в Иране начались массовые протесты, которые продолжались и в январе 2026-го. Правозащитники подтвердили гибель более 4000 человек в результате протестов, а по данным журнала Time, во время столкновений с полицией могли погибнуть до 30 000 человек. Иранист Никита Смагин (признан иноагентом) в разговоре с Forbes высказал мнение, что дефицит воды внес свою лепту в недовольство граждан правительством, сыграл роль дополнительного раздражителя. При этом масштабных выступлений с экономическими и политическими требованиями по поводу нехватки воды не было.
«Когда из кранов перестает течь вода, а фонтаны бьют в богатых районах, когда фермерам прекращают подачу воды, в то время как масштабные проекты продолжаются, нехватка воды становится символом глубоких противоречий: несправедливости, коррупции и невыполненных обещаний. Но это не всегда приводит к восстанию или падению режимов», — написал в колонке для Forbes директор «Института воды, окружающей среды и здоровья» Университета ООН Каве Мадани.
При этом Иран на протяжении тысячелетий развивался в условиях недостатка влаги. Почему именно сейчас страна столкнулась с «водной катастрофой»? С одной стороны, это последствия изменения климата: в иранских реках наблюдается сокращение стока на 56%, а испарение воды в периоды жары значительно усиливается. Сейчас Иран занимает второе место в мире по темпам высыхания водно-болотных угодий, а в когда-то крупнейшем озере Ближнего Востока Урмии осталась десятая часть воды.
С другой стороны, климатический кризис — лишь одна из причин недостатка воды. Катастрофические последствия для экономики и населения, утверждают опрошенные Forbes эксперты, скорее, вызваны ошибками в управлении водными ресурсами и аграрной политике на протяжении десятков лет.
От Каната до революции
Для большей части Ирана (за исключением приморских и горных районов) характерен засушливый климат, реки там сезонные и немноговодные. Более 2500 лет назад персы придумали для этой территории систему управления водой — канат. Она состояла из скважин и отходящих от них длинных каналов. Система заполнялась водой в короткие периоды дождей, затем удерживала влагу в подземных тоннелях и емкостях. Канат, в отличие от привычных водохранилищ, не позволяет воде испаряться — все его составные части находятся под землей, пояснил Forbes доцент факультета географии и геоинформационных технологий ВШЭ Всеволод Морейдо. По сути, персы построили прототип «Дюны» Фрэнка Герберта, где фримены берегли каждую каплю воды на планете-пустыне и хранили ее под землей.
К концу 1960-х годов протяженность каналов в Иране достигла максимума — почти 300 000 км. Однако даже это не могло удовлетворить спрос на питьевую воду и обеспечить орошение полей. Население страны стремительно увеличивалось: если в 1950 году в Иране проживало 16,5 млн человек, то в 1979‑м — уже 38 млн. Хозяйственный уклад страны нуждался в модернизации.
Последний монарх страны Мохаммед Реза Пехлеви пытался проводить реформы, но все они были не слишком успешны. Неудача земельных преобразований стала одной из причин исламской революции 1979 года и свержения монархии. Власть Исламской Республики сменила приоритеты и повернула управление водой в совершенно иное русло.
Республике нужны пшеница и рис
В республиканской политике появилось понятие «самодостаточность» по смыслу близкое к суверенитету. Оно закреплено в конституции и означает независимость от других стран, в том числе продовольственную. Во времена монархии Иран импортировал в больших объемах культуры, выращивание которых подразумевало значительное количество воды, а сам возделывал нетребовательные к наличию влаги растения: ячмень, шафран, финиковые пальмы. После революции страна намеревалась развивать аграрный сектор так, чтобы удовлетворить нужды в любых продуктах питания самостоятельно.
Выполняя указание правительства, из водохранилищ стали отводить воду для полей риса, пшеницы, сахарного тростника. Эти влаголюбивые культуры растили в экстремально засушливых регионах. За время существования Исламской Республики площадь орошаемых земель в Иране выросла примерно на треть, до 8,5 млн гектар, на те же 30% увеличилась потребность аграриев в воде. Страна также нуждалась в электроэнергии, и самым простым решением казались ГЭС. Сельское хозяйство и энергетика начали конкурировать за воду.
Многие эксперты считают такой подход ошибочным, но есть и те, кто придерживается другой позиции. «Принимая решение о смене принципов водопользования, иранское правительство учло, скорее всего, множество изменений, уже происходящих и грядущих, в стране и мире, например рост населения и геополитическую ситуацию», — поделилась своим мнением с Forbes Екатерина Гайдукова, заведующая кафедрой инженерной гидрологии Российского государственного гидрометеорологического университета (РГГМУ) .
Плотины, насосы и субсидии
Правительство сделало ставку на технологии, которые дают быстрый результат: откачать воду из водоносных горизонтов для орошения, построить плотины на реках и создать каскады водохранилищ для ГЭС.
Часть канатов перестали использовать, отдав предпочтение насосам. В итоге только c 2000 года число глубоких скважин, оборудованных мощными установками, выросло вдвое и превысило 1 млн точек. При этом объем выкачиваемой воды сократился на 18%: запасы в водоносных горизонтах стали истощаться.
На реках Ирана появилось более 600 дамб. По словам Алабамы Пенелопы Митчелл, доктора географических наук из Глобального центра водной безопасности Университета, в конце XX века иранцы вошли в тройку крупнейших строителей плотин в мире. Между тем заведующий лабораторией агротехнологий и систем земледелия в агролесоландшафтах ФНЦ агроэкологии РАН Александр Кошелев в беседе с Forbes обратил внимание, что нельзя считать плотины плохим вариантом. Они помогают регулировать сток рек, защищают от наводнений и позволяют строить ГЭС. Однако, по мнению эксперта, негативно на объемах воды может сказаться хаотичное возведение сооружений, что, скорее всего, и случилось в Иране.
Почти все водные объекты в стране строит инженерное подразделение КСИР (Корпуса стражей исламской революции) — фирма «Печать пророков», созданная в 1989 году. Ее работа регламентируется конституцией, где фигурирует понятие «строительный джихад», которое подразумевает использование технических и человеческих ресурсов военных для экономического развития Исламской Республики. Ранее «строительным джихадом» назвалась движение добровольцев, помогавших со сбором урожая в 1979 году.
По мнению журналиста и сотрудника Института Среднего Востока Ника Ковсара, монополия «Печати пророков» привела к возникновению водной мафии, для которой в приоритете большие контракты и интересы крупных промышленников, а не населения и фермеров. Так, в 2021 году компания построила туннели и каналы для отвода реки Зайендеруд в провинцию Йезд, чтобы обеспечить водой сталелитейные и нефтехимические заводы. После этого пахотные земли в провинциях Хузестан и Исфахан стали засыхать. А возведение плотины Готванд на реке Карун привело к растворению обширного солончака и засолению водной артерии. Еще несколько миллиардов долларов снова заплатили тем же строителям за ликвидацию последствий.
У иранцев также нет стимулов экономить воду, так как государство субсидирует эту услугу для фермеров и частных лиц. Особенно показательна ситуация в городах, население которых в последние годы выросло на 30%. План городского хозяйства Тегерана предполагает, что каждый житель будет тратить в среднем 130 л воды в сутки, но 70% горожан тратят в 2-3 раза больше. Инфраструктура из-за чрезмерной нагрузки стала быстро приходить в негодность. Но на коммунальных платежах необходимость ремонтов не сказывается: в 2024 году горожане платили около 52% реальной стоимости воды.
В результате система хозяйствования в стране истощает запасы воды быстрее, чем они восполняются. Ежегодно Иран использует 88,5 млрд куб. м воды, а согласно расчетам ученых, может тратить только 61,6 млрд куб. м в год. Такой объем воды природа страны способна воспроизвести. Дефицит покрывается преимущественно за счет выкачивания глубоководных горизонтов. Темпы необратимых потерь воды (т.е. тех, что не восполнятся осадками) достигли отметки 1,7 млрд куб. м в год — почти 2% от существующего объема использования.
Пять худших лет
В июле 2021 года в Иране жители сразу нескольких регионов вышли на улицы с лозунгами «Я хочу пить!». В провинции Хузестан звучали требования обеспечить жителей водой, а в провинции Исфахан аграрии разбили палаточный городок на высохшем русле реки Зайендеруд. По их мнению, воды в реке не стало после строительства дамбы и канала к промышленным предприятиям в соседнем районе страны. Протестам предшествовали несколько засушливых месяцев. Особенно пострадали провинции Хузестан, Исфахан, Систан и Белуджистан, Фарс и Тегеран. Там водохранилища опустели более чем на 70%.
Власти уверили, что справедливо распределяют воду, и отключили интернет. Массовые выступления того года сопровождались столкновениями с полицией, были арестованы сотни иранцев. Правительство пообещало решить проблему, но большинство мер носили временный характер: раздача воды, частичное восстановление водоснабжения.
Иранист Никита Смагин (признан иноагентом) отметил в беседе с Forbes, что наиболее засушливые провинции расположены на юге Ирана. Однако за последние 10 лет нехватка воды стала затрагивать и другие регионы. Последующие четыре года не принесли Ирану облегчения — засуха продолжалась. Каждый год метеорологи говорили о рекордно низких уровнях осадков. Продолжались и протесты с требованиями прекратить переброску воды из одних регионов в другие. «Дефицит воды «поднимается» вверх», — говорит Смагин.
В 2025 году проблемы с водой добрались до столицы страны Тегерана. Воду начали подавать по часам. Сложности возникли со снабжением небоскребов. Напор воды был таким маленьким, что ее не могли доставить на высокие этажи. В конце концов ситуация в Тегеране стала критической. «Если к декабрю в Тегеране не будет дождей, нам следует ограничить потребление воды; если дождей по-прежнему не будет, мы должны освободить Тегеран», — заявил президент страны Масуд Пезешкиан еще в ноябре. Однако эти слова президента создали панику, и вскоре он предложил другое решение — опреснение морской воды.
Как преодолеть водный кризис
Один из вариантов решения ситуации, который рассматривают власти Ирана, — водные мегапроекты. Один из них — по строительству 800-километрового водопровода — должен связать засушливый Исфахан с опреснительными установками, расположенными на берегу Оманского залива. Трубопровод пройдет через самые пострадавшие от засухи районы Ирана, где из-за жары и открытой прокладки может испаряться 20–30% транспортируемой воды, а солевые рассолы создают риск деградации почв.
Само опреснение требует 3–5 кВт·ч электроэнергии на каждый куб. м воды — это серьезная нагрузка на национальную энергосистему, которая и без того работает с перебоями, обобщил для Forbes основные претензии к проекту глава лаборатории ООН по восстановлению земель и автор эколого-просветительского Telegram-канала «Эколеха» Алексей Алексеенко. К тому же, добавляет эксперт из ВШЭ Всеволод Морейдо, сложится парадоксальная ситуация: на опреснение пойдет энергия ГЭС. То есть водой будут решать проблему воды.
Первый этап проекта по переброске вод был запущен в декабре 2025 года. По словам эксперта Александра Кошелева, в настоящий момент в Иране работает 71 опреснительная установка, в которой применяются различные технологии, включая мембранные методы (мембранные элементы поставляются из России). Однако пока этот проект не решает проблему дефицита водных ресурсов в Иране. После обработки вода идет на промышленные объекты, а не на поля. Кроме того, опресненную воду нельзя пить сразу. В ней нет необходимых для усвоения человеком микроэлементов. Потребуются дополнительные средства на получение питьевой воды, объясняет Морейдо.
В то же время чиновники Ирана утверждают, что превращение соленой воды в пресную — единственный вариант для страны. Рек для всех стран региона (например, Сирии и Ливана), в которых также наблюдаются проблемы с водой, не хватит.
Возвращение к истокам и AI
Многие эксперты, в том числе директор Центра канатов в Кермане Мохаммад Баршан, полагают, что Ирану следует реставрировать систему каналов, оставшуюся от персов. Однако доцент кафедры инженерной гидрологии в РГГМУ Владимир Девятов в комментарии Forbes отметил, что возрождение древней системы не способно покрыть многократно выросшие потребности в воде.
По мнению Кошелева, способствовать наполнению каналов и водохранилищ могут искусственные осадки. С 1999 года российский Центр физики облаков и активных воздействий ведет в Иране такие проекты: провоцирует выпадение дождей с помощью бомбардировки облаков специальными составами с йодистым серебром и жидким азотом.
В какой-то степени ситуацию мог бы улучшить переход на современные капельные системы орошения. Но пока ими покрыты менее четверти пахотных земель в Иране, а при обычном орошении теряется около 60% воды.
Алексей Алексеенко обратил внимание на другие инициативы, которые позволят преодолеть кризис. Например, спутники могут в режиме реального времени отслеживать уровни воды в водохранилищах и выявлять незаконные скважины. Искусственный интеллект способен прогнозировать засухи и оптимизировать орошение, снижая потери воды при возделывании культур. Такие инструменты потенциально могут ежегодно экономить миллиарды куб. м воды и служить основой для устойчивой водной политики.
Слишком много сложностей
Дефицит водных ресурсов Ирана, по словам Александра Кошелева, возник из-за совокупности факторов: чрезмерной эксплуатации воды, неэффективного сельского хозяйства, строительства большого количества дамб и бурения скважин, изменения климата. Исключение одного фактора не остановит влияние других. Ирану требуется комплекс мер, полагает ученый.
«Правительство должно закрывать незаконные скважины, прекращать избыточное строительство плотин, устанавливать экономически обоснованные тарифы на воду, увеличивать повторное использование сточных вод, а также ремонтировать устаревшую инфраструктуру и водопроводные сети, теряющие значительные объемы воды при транспортировке», — говорит Алексеенко.
Специалист по водным ресурсам Каве Мадани указывает на необходимость менять приоритеты в аграрном секторе: выращивать засухоустойчивые культуры, остальные — импортировать. По его мнению, в краткосрочной перспективе Ирану помогут дожди и снижение потребления воды, но эту меру должно поддержать население. Если правительство пойдет на честный диалог с людьми и признает ошибки, то это возможно. «Даже если политическая система изменится в одночасье, водоносные горизонты все равно будут истощены, уровень воды в водохранилищах останется на низком уровне, а климат будет жарче и суше», — считает Мадани.
Однако, по мнению ираниста Смагина, население в целом относится с недоверием к любым попыткам исламского правительства разрешить кризис, в том числе водный. Такая позиция ведет к сопротивлению, игнорированию призывов экономить воду и рождает ошибочную надежду, что после смены власти водный кризис будет преодолен.
Если же системных трансформаций не будет, то Иран ждет ухудшение ситуации. Ученые прогнозируют: периоды засух будут становиться длиннее и тяжелее, а дожди — реже, но сильнее и разрушительнее. К середине XXI века до 50 млн иранцев, то есть больше половины населения, столкнутся с нехваткой воды. Это может привести к одной из крупнейших волн миграции на Ближнем Востоке.