Не нашли места под солнцем: почему в Дубае закрываются бизнесы россиян

С 2022 года из Дубая ушло около 21% бизнесов российских предпринимателей, говорит основательница эмиратского агентства по легализации и документообороту Wesupport Сабина Гасанова. По ее словам, это здоровый для рынка показатель, однако эксперты Forbes замечают, что немало компаний все время существования были убыточными.
Еще часть пострадала из-за конфликта на Ближнем Востоке, который обострился весной этого года. По подсчетам консалтинговой компании Nikoliers, в III квартале 2026 года в эмирате закрылось 30 из 107 российских брендов одежды и ресторанов. Это, например, заведения группы Vasilchuki братьев Васильчуков, сеть Ketch Up, кофейни Big Smile Coffee от бывшего гендиректора франшизы Coffee Like Кирилла Попова.
Долгие годы основатели выбирали Дубай, потому что в нем высокие чеки, почти нет налогов и относительно несложно получить визу резидента, рассказывает предпринимательница и инвестор Александра Дорф, которая развивала в эмирате микромаркеты Greeno. Сервис единого абонемента на wellness-услуги (спорт и ментальное здоровье) Fitmost к выходу в регион подтолкнула еще одна причина — приток русскоязычных релокантов, рассказывает его сооснователь Денис Юдчиц: по самой высокой оценке, в 2022 году туда переехало полмиллиона россиян.
Наконец, к тому моменту эмират закрепил звание «международной витрины брендов» — присутствие в нем заметно увеличивало узнаваемость компании во всем мире, говорит основатель сети блинных BlinBerry Евгений Купко. Однако построить там бизнес оказалось куда сложнее, чем многие думали.
Черные списки бизнесменов
Трудности предпринимателей в Дубае начались еще на этапе открытия юрлица и банковского счета, вспоминает Дорф 2022 год. По оценке Гасановой, только регистрация бизнеса и оформление Emirates ID, необходимого для проживания в ОАЭ, стоили в среднем $9000. А объем всех операционных трат мог быть в несколько раз больше, добавляет основательница международного агентства Danilova Executive Search & Consulting Дарья Данилова.
Так, юридические и технические расходы Fitmost на старте составили $120 000, рассказывает Денис Юдчиц. Компания запускала в эмирате проект Lifemost, который почти полностью повторял российский продукт. Fitmost передал ему права на IT-платформу, но ее пришлось доработать. Например, вместо баллов, которые предварительно покупались за реальную валюту в Fitmost, в Lifemost сразу расплачивались дирхамами — так клиентам, незнакомым с сервисом, было проще начать им пользоваться.
Деньги на запуск Lifemost получил от бизнес-«ангелов», говорит Юдчиц, не раскрывая их имена. Сервис заработал в январе 2023 года, один из самых долгих процессов — открытие банковского счета — занял три месяца. По словам Дорф, у финансовых организаций в ОАЭ есть негласный список стран, с которыми они работают неохотно, и Россия в их числе: из нее в разные периоды шло много «отмывочных» денег. Как правило, соглашается Данилова, в таких случаях долго проверяют, откуда у предпринимателя средства и не представляет ли он интересы человека под санкциями.
Юдчиц вспоминает, как после отправки необходимых бумаг в банк не мог понять, когда же ему ответят. Основателю пришлось через день звонить туда, чтобы ускорить процесс.
Борьба за территорию
В Дубае бренды постоянно конкурируют за качественные пространства, потому что их не хватает, рассказывает партнер Nikoliers Андрей Косарев. По оценкам компании, за январь–август 2026-го собственники шести ключевых ТЦ заключили на 37% меньше новых договоров год к году. В ближайшее время дефицит сохранится, уверен эксперт, однако позднее предложение догонит спрос: к 2031-му в эмирате планируют ввести более 1 млн кв. м торговых площадей.
Основатель сети киберклубов True Gamers (холдинг Cluborg) Антон Василенко вспоминает, как владельцы площадей в торговых центрах района Bluewaters (остров на западе Дубая) получали в 2022 году по 4000 заявок в неделю. В тот период, говорит Косарев, число новых арендаторов торговых площадок снизилось на 60% по сравнению с 2021 годом. True Gamers долго отказывали, зато в этот раз причину называли прямо: «Ребят, вы не McDonald’s, мы вас не знаем».
True Gamers, чтобы заполучить нужные площади, решила впечатлить арендодателей. Компания открывала пять точек, вложила $3,5 млн собственных денег. На них сеть придумала установить 12 робособак-официантов. Технология, по словам Василенко, привлекала внимание новаторством, социальным фоном (ею дистанционно управляли подопечные Дома инвалидов Екатеринбурга) и перспективой развития: в презентациях для собственников торговых центров основатель указывал, что она может подстегнуть изучение робототехники в ОАЭ и других странах. И ход сработал: True Gamers появилась во всех желаемых локациях, например, в Dubai Mall.
Сеть блинных BlinBerry (в России — «БлинБери») в 2023 году пошла похожим путем, рассказывает ее основатель Евгений Купко. На открытие первой точки в Dubai Marina Mall он потратил более 50 млн рублей. Получить место, по его словам, помогли представленность бренда в разных международных аэропортах и концепция открытой кухни — еntertainment («развлечение») всегда привлекает гостей. Вдобавок компания установила электронные киоски (для дубайской публики, привыкшей к технологиям, это необходимость) и видеостену — широкие экраны, на которых показывались разные ролики и анимации.
Роль сыграло и мультикультурное меню, уточняет Купко. В ассортименте компании еще в России были начинки, известные во всем мире, например, «Пепперони» и «Цезарь». А в эмирате к ним добавились блины со свежими ягодами и овощами — это помогло заинтересовать многонациональную аудиторию.
Рынок из диаспор
В Дубае проживает около 200 народностей, и B2C-бизнесам нужно подстраиваться под каждую из них. Так, микромаркет Greeno перед запуском в 2023 году разработал меню под разнородные вкусы жителей, рассказывает Александра Дорф. В нем были, например, острая еда для индийцев и боулы с рисом для филиппинцев. Правда, не все блюда в итоге понравились жителям, многие приходилось выкидывать. Из-за этого маржинальность проекта стала падать. На эксперименты с ассортиментом стартапу потребовалось $400 000, вспоминает она.
Один основатель сразу отказался финансировать проект дальше — заявил, что его перспективы туманны. Другой пошел с Дорф во второй раунд, но не решился на третий. Сама предпринимательница к тому моменту вложила в стартап $100 000 личных накоплений. Партнеры предложили закрыть его, но основательнице идея показалась «немыслимой». «Как можно сдаться через полтора месяца после операционного запуска?» — не понимала она. Дорф решила привлечь стороннее финансирование, а до тех пор покрывать расходы стартапа из своего кармана.
Lifemost тоже столкнулся со сложностями из-за фрагментированного рынка, сетует Юдчиц. Компания тратила на привлечение клиента в три–четыре раза больше, чем Fitmost в России. Жители по-разному откликаются на рекламу: филиппинцы, например, доверяют крупных инфлюенсерам, пакистанцы — рекомендациям внутри своего круга и создателям UGC-контента (пользователи с относительно небольшой аудиторией, часто тестирующие продукт на себе). Искать каждый из форматов блогов приходилось для всех wellness-сегментов, которые охватывал сервис.
Через полгода после запуска, летом 2023 года, компания поняла, что ее бизнес-модель не работает: в среднем пользователь окупается в течение года, а деньги в капитале за это время заканчиваются. Lifemost к тому моменту привлек около 5000 клиентов, но так и не вышел на прибыль — команда стала думать над тем, куда повернуть проект.
Чужие воды
«На мой взгляд, чаще всего проблема не в регионе, а в выбранной бизнес-модели, — рассуждает управляющий партнер дубайской юридической фирмы Willow Tax & Legal Мария Никонова. — Растущий рынок еще не гарантирует успеха: известны случаи, например, когда сервисы e-commerce так и не добились устойчивости, потому что недооценили силу крупных локальных игроков». Так, в начале 2023-го доставка YallaMarket тратила на привлечение клиента $130 вместо $8 годом ранее, рассказывал ее сооснователь Леонид Довбенко. Он объясняет: эта же услуга появилась у IT-компаний вроде Amazon, Noon, Careem.
Стартап, не готовый соревноваться с маркетплейсами, вышел со своими товарами на их платформы. Но его оборот за 2023 год составил всего $3 млн вместо планируемых $10 млн. Тогда Довбенко запустил сервис YallaHub, который помогал другим продавцам начинать работу в ОАЭ (в том числе через YallaMarket). Здесь его снова не ждал успех: партнерам сервиса, брендам российских основателей, было трудно отбирать аудиторию у эмиратских компаний, поэтому выручка YallaHub с комиссии не покрывала его расходов. Оба проекта решили закрыть.
Потребительский сегмент в Дубае не такой емкий, как кажется на первый взгляд, замечает Дорф: больше половины из 4,7 млн человек — низкооплачиваемые «синие воротнички». Lifemost, например, вовсе отказался от B2C-направления и переключилась на корпоративные wellness-программы, рассказывает Юдчиц. Переговоры с потенциальными партнерами затягивались: в местной культуре не принято, во-первых, напрямую отказывать, а во-вторых, выходить с инициативами к руководству. Lifemost начал проводить в компаниях бесплатные сессии по заботе о самочувствию и собирать данные о состоянии сотрудников, которые менеджеры могли показать начальству, чтобы ускорить процесс. Так сервису удалось заключить сотрудничество, например, с автомобильной маркой Ford и производителем лифтов Mitsubishi.
Впрочем, за весь 2024 год до финальной стадии переговоров дошли только 240 партнеров из 4200. Оказалось, что большинство работодателей уже внедрили подобные меры поддержки сотрудников, причем с подачи головного офиса — чаще всего он находится в США. А у региональных отделений бюджетов на дополнительные услуги не хватало, объясняет предприниматель.
Потенциальные клиенты Lifemost работали с крупными wellness-платформами вроде американской Headspace; так как те давно на рынке, они почти не вкладываются в локальный маркетинг, и команда Юдчица попросту не знала о конкурентах. Затем компания интегрировала свои услуги в пакеты трех страховых и банков, но доход с этого составлял всего $10 000–15 000 в квартал — в отрасли тоже нашлись «рыбы» покрупнее, например, международная медицинская организация SOS International.
Юдчиц с партнером Александрой Герасимовой поняли, что пора закрывать стартап: Lifemost к концу 2024-го потратил $750 000 инвесторских денег, а заработал только $300 000. Чтобы сервис завершил обязательства перед клиентами, им пришлось вложить еще $250 000 из личных накоплений.
Неликвидные амбиции
Дорф закрыла свой проект еще раньше, в 2023 году, потратив все сбережения. За три месяца она пообщалась с десятками русскоязычных и местных инвесторов и от всех получила отказ. Их интересовали в основном технологические компании, способные быстро расти, или бизнес из реального сектора с ROI (показатель возврата инвестиций) от 20% — Greeno не мог такой обеспечить. Перед закрытием предпринимательница рассчиталась с работниками и поставщиками.
Вдобавок инвесторы в последние годы все чаще выбирают стартапы с ИИ, замечает коммерческий директор дубайского маркетплейса Wee Антон Сиземин. Через два года после запуска, в конце 2024-го, сервис, уже получивший $9 млн от бизнес-«ангелов», ожидал еще $10 млн от фонда из Саудовской Аравии SIG Investments (компания показала Forbes документы, подтверждающие договор). Однако сделка сорвалась.
Оборот площадки тогда достигал $3,5 млн, количество пользователей — 40 000. Весной следующего года, чтобы выделиться на фоне IT-гигантов, стартап хотел запустить экосистему сервисов, востребованных у женской аудитории: виртуальную примерочную, платформу онлайн-тренировок, программу для контроля водного баланса в организме и др. Но у SIG, чьи инвестиции должны были пойти на это, «возникли сложности с локализацией ресурсов в ОАЭ». Wee так и не смог найти инвестора, готового «последовательно вкладываться в создание масштабного продукта».
Компания продолжила общаться с фондами, одновременно думая над новыми направлениями работы. Однако в 2026 году после иранских обстрелов инвестиционный климат в регионе резко ухудшился, говорит Сиземин. По мнению аналитиков MAGNiTT, влияние конфликта на венчурный рынок регионов MENA стоит оценивать по итогам III квартала: за июль–сентябрь его объем составил $1,65 млрд, сократившись на 63% год к году. Wee приостановил операционную деятельность, пока на неопределенный срок.
Основатели хотят запустить еще несколько проектов, используя технологическую базу маркетплейса, например, площадку для индустриальных закупок и экосистему подарочных сервисов. Вместе с этим партнеры намерены предоставлять свою IT-инфраструктуру другим бизнесам — банкам, ретейлерам, телеком-компаниям и т.д., чтобы те могли запускать коммерческие продукты. Настроения потенциальных инвесторов тормозят запуск этих решений, признается Сиземин.
Погасшая витрина
Атаки стали сильным внешним шоком для бизнеса, особенно того, который зависит от туристического трафика, присоединяется Андрей Косарев из Nikoliers. Так, у BlinBerry, которая к весне насчитывала уже три точки в Дубае, основной аудиторией были русскоговорящие и европейские экспаты, рассказывает Купко. И в первые дни обстрелов клиентский поток заведений снизился на 90%. Затем ситуация стала выравниваться, но падение сохранялось на уровне 30% и неизбежно влияло на выручку. Предприниматель попытался уговорить собственника помещений BlinBerry, крупного мирового застройщика Emaar, снизить арендную ставку. Тот отказал.
«У нас было порядка десяти планов действий, но эмират стал терять значение «мировой витрины брендов» с ростом политических рисков, и его стратегический смысл для BlinBerry Group пропал», — говорит Купко. В апреле компания закрыла точки, выплатив сотрудникам выходные пособия. О том, какие эмоции предприниматель испытал, принимая решение, он говорит так: «Конечно, это были печаль и апатия. Но, с другой стороны, мы получили опыт, который не купишь ни за какие деньги».
Рестораны группы Vasilchuki — Chaihona №1, The Greens, Belcanto, Birds и бар Gaba — просели вдвое по выручке на фоне обострения конфликта, делится Алексей Васильчук. До этого они несколько лет показывали положительную динамику, подчеркивает предприниматель. Он думал продать некоторые заведения, но покупатели не нашлись. Четыре из них в итоге закрылись, общий убыток составил $15 млн. Осталась только Chaihona №1 — она находится в популярном у туристов районе Dubai Marina, на эту локацию еще есть надежды, объясняет Васильчук.
Хотя True Gamers тоже пострадала — ее клиентский поток снизился на 30-35% год к году, а три из уже 14 точек в эмирате придется закрыть до конца 2026-го — компания не собирается уходить из эмирата, рассказывает Василенко. «Сохраняем за собой право учиться», — добавляет предприниматель.
Естественный отбор
Несмотря на многочисленные истории закрытий, эксперты Forbes уверены, что Дубай не перестанет притягивать предпринимателей-иностранцев, в том числе из России. «Дальше нас ждет естественный отбор: часть проектов, которые были рассчитаны преимущественно на русскоязычную аудиторию или изначально имели слабую экономику, вероятно, продолжит уходить. А сильные игроки будут расширяться», — прогнозирует Косарев.
В пример он приводит сеть кофеен Drinkit, которая недавно открыла в Дубае десятую точку, бренд одежды 12 Storeez, запустивший в то же время четвертый магазин, и ресторанную сеть Shvili с девятым заведением. Преимущества первой, по его словам, в технологичности, масштабируемом формате и локализованном продукте. Гендиректор сети Кирилл Гришин рассказывает, что в дубайских заведениях есть, например, напитки с верблюжьим молоком и эмиратским медом. Второй бренд, по мнению Косарева, закрепился благодаря лаконичным изделиям, которые подходят представителям разных народов, третий — за счет понятной концепции семейного ресторана, которая тоже частично адаптирована под местный рынок.
Дорф тоже продолжает работать в эмирате, но уже с другим проектом. Еще в 2022-м она создала Telegram-чат для любителей тенниса, чтобы играть вместе с релокантами. Сообщество росло благодаря сарафанному радио, а в прошлом году превратилось в полноценный клуб Only Tennis — его чаты насчитывают свыше 2000 человек. Предпринимательница организовывает платные турниры и мероприятия со спонсорами. Например, компания сотрудничает со спортивным брендом Tecnifibre. Доходы Only Tennis она не раскрывает.
Довбенко после закрытия YallaMarket понял, что больше не может делать ставку только на один проект, поэтому запустил сразу несколько: сервис для продвижения бизнеса в соцсетях Semantica, голосового и текстового ИИ-помощника для хостес в разных заведениях под названием AI-Hostess, провайдера электронного документооборота в ОАЭ Aiverix и платформу с ИИ-агентами для бизнеса «Слаживание» (Uklad). Большинство из 110 ее клиентов — российские компании, еще пять — из Казахстана, Молдавии, США и Дубая.
На вопрос, почему он захотел снова открывать бизнес в эмирате, Довбенко говорит: «Потому что могу. Не было длинных рассуждений, опасений, страхов по этому поводу». Юдчиц из Lifemost, наоборот, пока сосредоточится на российском Fitmost. «Мы на протяжении уже трех лет растем на 50% ежегодно и иногда не успеваем справляться с такой скоростью, — объясняет предприниматель. — Опыт в Дубае показал, что в какой-то момент важным становится не выход в новые ниши или рынки, а фокус на том, что уже получается делать хорошо». Такое же решение принял Купко из BlinBerry: компания выйдет за рубеж, только если найдет франчайзингового партнера.
А Васильчук передал управление Chaihona №1 сыну: хотя заведение прибыльное, его выручка по-прежнему ниже предыдущего года, примерно на 25%. Основатель же занимается российской частью своего холдинга: «Я уже не верю в Дубай как в оазис финансовой независимости и роста».
