Глава «Делимобиля» — Forbes: «Будет концентрация очень больших, резких изменений»

«Эффективность — наш фокус на 2026 год»
— С апреля по сентябрь в каршеринге высокий сезон, пики которого приходятся на июль и август. Как оцениваете прошедший весенне-летний сезон?
— Многие уехали из города в августе. Обычно август — более динамичный месяц, а июль — более спокойный с точки зрения количества людей, которые остаются в городе, не улетают в отпуск. В этом году получилось наоборот. В июле присутствие было несколько большим, чем в августе. Но июнь тоже был месяцем сюрпризов — случилась первая проблема с топливом. 18 июня был первый день топливного кризиса. Было горячее лето.
Бизнес всегда должен быстро реагировать на усложнение ситуации. Думаю, мы смогли достаточно быстро отреагировать. На один автомобиль было в среднем пять поездок с марта по май 2026 года — почти на 4% больше, чем годом ранее, несмотря на то что в прошлом году у нас таких сложностей с топливом не было. Это хороший результат.
Эффективность — наш фокус на 2026 год. Если раньше мы планировали наш рост с учетом выручки и количества автомобилей, то в этом году — и цифры за первые полгода это очень ярко показывают — мы сконцентрировались на росте динамики бизнеса в расчете на каждый автомобиль. Уделяем больше внимания прибыльности деятельности не за счет больших объемов, а за счет снижения расходов, работы над оптимизацией.
Не только мы, весь рынок сейчас активно смотрит в этом направлении. За первую половину 2026 года у нас вырос показатель утилизации (загрузки. — Forbes) на один автомобиль на 34% год к году. Каждый автомобиль принес больше, чем раньше. Это, конечно, дало нам возможность продавать больше минут. Мы продали на 31% больше минут год к году (во II квартале 2026 года. — Forbes). Теперь эффективность — наша главная мантра, а не объемы. Времена другие.
«Дефолта не будет»
— Согласно отчету за первое полугодие 2026-го, вам не хватает EBITDA на выплату процентов. В октябре погашение облигаций на 3,3 млрд рублей, а коэффициент долг к EBITDA уже составляет 5,8х. У вас огромная закредитованность, а прибыли не хватает даже на погашение процентов, не говоря уже о теле долга. Стоит ли ожидать дефолта «Делимобиля»?
— Дефолта не будет. Как я и мы все верим, он никогда не наступит. По двум причинам. В первые полгода 2026-го у нас сильно увеличился cash-flow (чистый поток денежных средств от операционной деятельности вырос на 36,3% почти до 4 млрд рублей. — Forbes). Это значит, что мы смогли показать эффективную работу. Это нам позволит обеспечить все платежи: лизинговые и по облигациям. Купоны и погашение облигаций мы платим из доступной ликвидности: операционного денежного потока, банковского и лизингового финансирования, а при необходимости можем привлечь деньги под залог автомобилей или использовать облигационный рынок. Отношение «чистый долг / EBITDA» показывает долговую нагрузку, но не то, чем мы платим по конкретному займу, поэтому говорить, что нам не хватает EBITDA на проценты, неправильно. Способность платить проценты показывает ICR (Interest Coverage Ratio, «коэффициент покрытия процентов», отображает, насколько компания способна платить проценты по долгам из своей операционной прибыли. — Forbes). Он как раз считается от операционного денежного потока, а не от прибыли. И в нашей последней отчетности этот показатель вырос до 1,30x против 0,95x годом ранее.
В 11-летней истории «Делимобиля» у нас [не было] ни одного дня опозданий в оплате лизинговых платежей и купонов по облигациям, то есть мы всегда исполняли все свои обязательства перед нашими инвесторами и лизингодателями. Мы правильно строим наш кэш-поток. И держим слово по обязательствам.
В прессе было много сообщений с плохими прогнозами по облигациям с датой погашения в мае — на 6,8 млрд рублей. Это было самое большое погашение бондов в истории «Делимобиля». Нам даже [кредитный] рейтинг снизили. И тогда мы смогли доказать, что это [обязательство], конечно, не приводит [к дефолту], потому что у компании большие активы на балансе. У нас есть автомобили, это большие и ликвидные активы, которые можно в любой момент реализовать в worst case scenario (в случае реализации наименее благоприятного прогноза. — Forbes). Поэтому мы смогли спокойно погасить 6,8 млрд рублей в мае. Мы даже смогли улучшить наш рейтинг. Намного меньший объем обязательств 3,3 млрд рублей — почти половина того, что уже гасили в мае, — нам, конечно, нетрудно погасить.
Нужно смотреть не только на финансовые показатели, но и на один очень важный момент. Когда основатель компании и мажоритарный акционер ставит себя на позицию гендиректора, значит, у него есть уверенность для решения всех вопросов, и он уверен в росте компании. Обычно любой акционер, когда ситуация идет плохо, первым делом уходит из совета директоров. А я, наоборот, остался в совете и еще гендиректор. Уверенность с моей стороны максимальная (в марте 2026 года Винченцо Трани выкупил 12,9% акций «Делимобиля». В 2025 году акции компании упали на 50,14%, а чистый убыток по МСФО достиг 3,7 млрд рублей. — Forbes).
На финансовом рынке репутация у компании очень хорошая. Все знают, что мы всегда платили вовремя. Многие аналитики заметили, что наш cash flow улучшился как раз в первом полугодии 2026 года. Если должно было что-то произойти, то в 2025 году или максимум до мая 2026 года, но не позже, когда мы погасили большую часть [облигационных займов], [иначе] это не совсем логично.
— Ваши последние изменения ценовой политики: введение минимальной стоимости поездки, попытки перехода на покилометровый тариф, изменение программы лояльности и другое, связаны с необходимостью платить по облигациям в октябре? Это попытка быстро собрать кэш?
— Нет. Мы крупная компания, и корректировка тарифов никогда не может дать кэш, который нужен для погашения облигаций. Причины в другом. С одной стороны — в стремлении к эффективности. С другой — в правильном построении тарифной сетки, чтобы дать каждому клиенту то, что ему нужно.
В нашей клиентской базе очень много разных людей. 13 млн зарегистрированных клиентов в 22 городах. Профиль клиента, который находится сегодня в Набережных Челнах, конечно, отличается от профиля нашего клиента в Екатеринбурге, Петербурге или Москве. Тарифы не смогут так просто объединить нужды всех клиентов.
Главный вопрос — кто наш целевой клиент? Тот, кто постоянно ездит на «Делимобиле». Мы не предлагаем наши услуги с фокусом на клиента, который ездит очень редко и мало. Имея 13 млн клиентов, мы должны выбрать, для кого из них мы хотим быть правильной каршеринговой компанией. Поэтому мы выделили отдельную категорию клиентов, которые чаще и дольше ездят с нами. И адаптировали тарифы для них. Речь об оплате за минимальную поездку и о start fee, платном старте. Это возможность повысить стоимость для клиента, который ездит мало, в пользу экономии для клиента, который ездит много. Мы хотим быть самым выгодным каршерингом для клиентов, которые постоянно его используют, а не для разовых клиентов. Для последних мы будем немного дороже.
У нас есть очень большой плюс. Несмотря на большие размеры компании, а у нас много сотрудников, 27 000 автомобилей, №1 по рыночной доле в России — 46%, мы очень быстро двигаемся. Намного быстрее, чем наши конкуренты, потому что они — крупные компании в крупных холдингах. И они не могут адаптироваться так быстро, как мы. Конечно, это их раздражает (смеется). Мы решения можем принимать очень быстро — внедрить тариф, адаптироваться к ценам, топливному кризису, к какой-то внешней ситуации. Примеры — платный старт, наша минимальная поездка и все остальное.
Скорость, когда меняется рынок, принципиально важна. У нас она максимальная, потому что цепочка управления короткая. В больших структурах такой скорости не бывает. Мы смогли через новые тарифы реагировать на удорожание стоимости бензина. Изменения в тарифе происходят одновременно с изменением стоимости бензина.
Представьте себе летний кризис. [В августе] изменили программу лояльности, тарифную сетку, поставили start fee, минуту плюс километр. Смотрите, сколько времени [это заняло]: июнь, июль, август — три месяца. Очень мало. В обычной компании только на одно из этих дел нужно три месяца. Я не люблю сравнения с конкурентами, но одна очень крупная компания платный старт внедряла девять месяцев.
Другой вопрос, что клиент, когда видит удорожание услуги, конечно, это критикует. Это нормально, так и должно быть. Но он не заметил, наверное, поскольку не владеет машиной, что бензин сильно подорожал. И когда дорожает бензин, мне надо эту стоимость перевести куда-то. И поэтому я повышаю тариф, позволяя при этом целевому клиенту ездить больше и лучше. Клиент, который реже пользуется машиной, платит немножко больше. Так что это исключительно быстрая реакция к изменению рынка. Не думаю, что много компаний могут себе это позволить.
«Топлива требуется заметно больше»
— Почему в январе-июне 2026 года расходы «Делимобиля» на услуги по заправке, согласно промежуточной бухгалтерской отчетности по РСБУ за первое полугодие 2026 года, выросли на 14% к аналогичному периоду 2025 года? Связано ли это с топливным кризисом? Как вы вообще с ним справлялись?
— 11 лет назад, когда мы запускали «Делимобиль», мы предусматривали три разных подхода к заправкам. Первый — клиент, который видит, что машина без бензина, заправляется, и мы компенсируем ему [расходы]. Или мы сами заплатим заправщику. В этом случае цена бензина соответствует публичной цене на стеле на АЗС за минусом скидки, которую мы получили.
Второй подход, когда наш сотрудник заправляет машины на этой же заправке. В этом случае цена бензина — это цены заправки за минусом определенной скидки. А третий — это оптовый рынок. Мы покупаем бензин оптом, храним на нашем складе, откуда наши бензовозы регулярно выезжают и заправляют наши автомобили. В этом случае цена не та, что на заправках, это цена оптового рынка.
Мы живем в России и понимаем, что в течение многих лет ценовая политика по бензину зависит в том числе от рекомендованной цены, которую государственные и частные компании имеют на своих сетях. Эта цена очень часто бывает ниже оптовой цены. Или выше. Зависит от многих внешних факторов, о которых я не буду детально рассказывать.
Что произошло в связи с топливным кризисом? Очередное расхождение между розничными ценами и оптовыми. Розничные цены [стали] намного ниже, чем оптовые цены — почти в два раза. Это первое. Второе — нефтяные компании пересмотрели условия по скидкам, которые мы всегда получали. У нас повысилась стоимость, но одновременно с этим мы получили постоянный доступ к бензину. Когда наши конкуренты очень часто имели машины с очень малым [объемом] бензина в баке или вообще без него, наши машины всегда были с бензином. Этим объясняется необходимость перевести эти расходы на клиента. Необходимо было отдать машины клиентам, готовым тратить деньги. Такова логика изменений в тарифе.
Что мы видим в этом периоде (за первые шесть месяцев 2026 года. — Forbes)? Конечно, удорожание, на 14%.
Мы многому научились. Для такой логистической структуры, как наша, очень важно планировать, сколько бензина нужно каждый день, и привозить его в нужное место. Но главное, что повлияло на рост затрат в III квартале — это рост утилизации: автомобилей на линии стало больше, и топлива требуется заметно больше. Кризис начался только в конце квартала, поэтому основное удорожание связано именно с ростом утилизации, а не с ним.
Предсказуемости при этом пока не хватает: в какой-то момент в одном городе бензина нет, а через неделю его там полно. Этим сложно управлять, а планирование остается очень краткосрочным. Сейчас дорожает и сам бензин, и логистика, и это характерно для любого логистического бизнеса, включая каршеринг. Но главное, что бензин у нас всегда есть. Его стоимость уже влияет на цены для клиента, но в целом картина такая.
— Если посмотреть на общую выручку, как ситуация на топливном рынке на нее повлияла?
— Несильно. Общий рынок каршеринга с точки зрения выручки снижается год к году. Но нельзя сказать, что это эффект от топлива. Это может быть в том числе из-за общего удорожания цен, а оно может быть по разным причинам, не только из-за топлива.
С одной стороны, удорожание цен увеличивает эффективность компании, если правильно управлять, если есть внимание к расходам. С другой, есть эффект снижения рынка и одновременно топливный кризис. Общий эффект.
В каких-то местах мы видим даже противоположный эффект. Рассмотрим ситуацию в Петербурге на сегодня, 21 сентября: мы видим, что у нас рост выручки в городе в определенном периоде, когда люди больше страдали от топливного кризиса. Топливный кризис может и помогать, с одной стороны, а с другой — влиять отрицательно, создавая удорожание цены, отпугивающее клиентов определенных категорий. Поэтому главное для нас в такие моменты — фокус на target client, который ездит постоянно с нами, и для него структурировать правильное предложение.
«Делимобиль» — это еще и онлайн-автосалон»
— В январе-июне 2025 года выручка «Делимобиля» от продажи автомобилей по тарифу «Навсегда» составила 309 млн рублей, а в январе-июне 2026 года в строке выручки стоит прочерк. Почему?
— Что такое «Навсегда»? Клиентам нужны автомобили. Многие пользуются постоянно автомобилем вне зоны покрытия каршеринга. Для этой категории мы с 2024 года предлагаем тариф «Навсегда», аренда с правом выкупа. Это лизинг для физлица. Клиент платит еженедельно, и машина в итоге остается в собственности.
Для нас это возможность продавать парк, который уже закончил свой цикл, или машины, которые, по нашему мнению, не должны оставаться в парке. Это возможность ротации. Для клиента это возможность купить авто, не оформляя на себя кредит. В результате мы получаем стабильную выручку еженедельно.
Есть в продукте, конечно, кредитный риск. Как он оценивается? Только по track record, по [кредитной] истории. Мы в 2024 году в рамках теста запустили на этом тарифе 800 автомобилей, а после остановились посмотреть, как клиент платит. Увидели, что это хороший продукт, который принесет и нам достаточную маржу, и клиенту достаточно удовольствия. Поэтому мы его запустили еще раз в конце августа этого года.
Почему мы в первом полугодии 2026-го не продавали? 800 машин в «Навсегда» — это достаточно большой кредитный риск. Хотели проанализировать сначала, все ли нормально, чтобы быть уверенными. Такой продукт есть только у нас. Теперь убедились и стартовали еще раз.
Скажу больше: на него у нас большая ставка в будущем периоде, это помогает увеличивать скорость оборачиваемости парка при правильной стоимости в процессе продажи.
Важный момент. «Делимобиль» теперь не только решение, чтобы быстро приехать из точки А в точку Б. Это еще и онлайн-автосалон. Вы покупаете машину, но у вас нет продавца. Это система онлайн-дилерства, которую многие автоконцерны хотели запустить, и никогда это не срабатывало, потому что в онлайне боятся покупать что-то очень дорогое. Всегда были вопросы.
Почему у нас это работает? Клиент сначала пробует, а потом эту же машину забирает. Это совершенно другая логика. Он покупает машину, на которой реально ездит. Да, это не новые машины. Для прагматичных людей нет смысла в том, чтобы пойти в салон, купить новое авто и сразу потерять на падении цены [при выезде из автосалона]. Для тех, кто хочет купить новую машину, есть автосалон. А для наших клиентов мы хотим быть прагматичным решением. Такова точка зрения на продукт «Навсегда», который мы сейчас агрессивно распространяем.
Мы даже хотим его распространять в сотрудничестве с дилерами. Это логично. Мы можем продавать не только наши машины, но и другие машины б/у в каком-то автосалоне. Сейчас мы в поиске сотрудничества с потенциальными партнерами, автосалонами, которые хотят с нами работать в этом направлении. В том числе ищем потенциальные партнерства с лизинговыми компаниями, которые хотят тоже реализовать свой товар.
— В отчете за январь-июнь 2026 года стоит прочерк в графе выручки от услуг по доставке (годом ранее выручка была 116,5 млн рублей).
— Мы отказались от бизнеса доставки в конце 2025 года. Если ты работаешь на эффективность, то должен сконцентрироваться на главном направлении. Бизнес-модель каршеринга заключается не в доставке. У нас есть B2B-направление, но именно доставка — не наша тема.
— Сколько сотрудников у «Делимобиля» сейчас? Сколько из них IT-разработчиков?
— Детальные цифры я бы не хотел раскрывать. В 2025 году у нас было 2500 человек. Мы достаточно сильно снизили затраты. Оптимизация предусматривала снижение численности сотрудников по всем подразделениям. Не мы одни это делали, весь рынок. Количество сотрудников IT-специализации — около 8–9% от общего количества, из них половина — это разработчики.
Но у нас очень большая команда аналитики. Сотрудники, которые работают с ML, ИИ, входят в аналитическое подразделение.
— А как изменилась их численность за год?
— В подразделении аналитики — никак. В IT была оптимизация, около 40%.
— Какие планы по территориальной экспансии в России и за рубежом?
— Наше ПАО «Каршеринг Руссия» — публичная компания, она никак не участвует [в экспансии] за пределы России. Хотя у нас и у меня лично есть большой опыт работы в других странах, в том числе близких, и где есть каршеринговые компании. Но это не касается «Делимобиля». У нас компания с самым широким присутствием региональной сети — 22 города. Мы планируем сильно расширить ее, используя разные стратегии, в том числе разные тарифные базы и целевые группы клиентов. Важно, что наша модель предусматривает не франчайзинг, а собственный полный контроль от А до Я.
«Через 10 лет беспилотные машины будут везде»
— В 2025 году генеральный директор «Ситидрайв» Эдуард Мингажев предположил, что в ближайшие год-два на рынке каршеринга произойдет консолидация, как это случилось на рынке онлайн-заказа такси. Как вы оцениваете возможность консолидации на текущий момент?
— Я говорю о консолидации уже на протяжении последних пяти лет. Сразу после начала пандемии были уже первые обсуждения. Но чтобы говорить о консолидации на нашем рынке, нужно реально понимать, что такое каршеринг.
Вы видели динамику акций Uber, когда на последнем совете директоров в США они опубликовали отчет [за II квартал 2026 года] и план на будущее? Они в этот план впервые в истории Uber включили свой $1 млрд — это копейки для Uber — на покупку автомобилей. Речь идет о self driving cars (автономных машинах) для automonius driving (беспилотного движения). Что произошло? В этот момент в первый раз в истории Uber и истории ride hailing (вызова такси онлайн) компания такси себя показывает не как IT-платформа, а как компания, которая покупает автомобили на баланс.
Сравним стоимость на бирже легкой ride hailing-платформы c каршеринговой компанией. Легкая ride hailing-компания без тяжелых активов, обязательств не имеет долга, потому что покупать машины не нужно, они только оказывают IT-услуги. А каршеринговая компания все время работала [по схеме] «покупай машины, затем их арендуй и потом продавай», имеет более низкую капитализацию, потому что есть необходимость инвестиций. Мы понимаем, что Uber рано или поздно станет другим животным для своего инвестора. Если раньше это был красивый зайчик, то он станет большим красивым слоном. Инвестор привык к красивому маленькому зайчику, но и большой слон тоже красивый. Большой, мощный, но он другой! (Смеется.)
В течение пяти-десяти лет беспилотные машины будут ежедневно на улице. Для компаний такси, онлайн-сервисов, Uber будет необходимым объяснить своим инвесторам, что они не только IT-платформы, а в том числе умеют чинить машины, покупать их за правильную цену, мыть. Когда ломаются, они умеют их найти и привезти в другое место. У них есть команда людей, которые занимаются операционкой. Что нового здесь для каршеринговой компании? Чтобы привлекать клиентов на обслуживание, мы тратим много времени, потому что надо искать клиентов с правами. А завтра мы можем даже ребенка пустить в нашу машину, потому что в каршеринговой компании, если не нужны права, автономное авто будет возить любого человека, необязательно с водительскими правами. Произойдет огромное и резкое расширение клиентской базы. А суть операций и инвестиционной истории не меняется.
Каким будет рынок через пять-десять лет? На рынке будут ride hailing-компании по всему миру, которые держат свои старые базы, но они должны научиться работать по всем операциям [c автопарком] и приучить инвесторов к тому, что теперь они менее эффективны и более тяжелые по балансу. Это будет концентрация очень больших, резких изменений. С другой стороны, есть каршеринг, который эти изменения уже пережил за все время, у него только расширится клиентская база. Поэтому эти две модели идут на один и тот же рынок одновременно. Тогда у клиента возникнет вопрос: как выбрать своего перевозчика? Выбрать только на базе цены. Тот, кто умеет быть эффективным в операциях, выиграет этот рынок. Важно клиенту дать правильные цены для поездки.
Через пять-десять лет каршеринговая компания будет равна компании такси. Без разницы вообще. Они будут конкурентами, где у одного уже есть большая клиентская база, стабильные операции, а базу только надо будет расширить. Для одного расширится рынок, а для другого появится дополнительный конкурент и дополнительные сложности и с инвесторами, и с операциями. Для «Делимобиля», таким образом, это будет билетом на огромнейший рынок такси по цене намного меньшей, чем запустить бизнес такси с нуля. И если мы смотрим на рынки, где есть монополия в такси, это еще интереснее.
Эдуард правильно говорит, что будет какая-то консолидация. Но если я бы был на месте инвестора, я смотрел бы в большей степени на временной горизонт. Если мне интересен каршеринг на один-два года, да, можно консолидироваться. Окей, сэкономим каких-то денег и сделаем более крупный, эффективный бизнес. Но главная тема будет через пять-десять лет.
Я всегда был сторонником консолидации. Пять лет я вел переговоры со всеми операторами — без имен, со всеми, кроме одного (смеется). Мы были готовы купить, сделать слияние. Но не было реальных логичных шагов. Поэтому мы продолжаем двигаться по нашей дороге. Но мы всегда будем рады это сделать.
«Качество уже есть»
— Как вы оцениваете идею властей распространить требования по локализации автомобилей такси на рынок каршеринга? Такая идея обсуждалась некоторое время назад. Обсуждается ли сейчас?
— Я покупал машины российского производства на протяжении 11 лет и уверен: если мы покупаем локализованные машины, мы будем меньше зависеть от колебаний валют. Наличие местного производства влияет и на показатель остаточной стоимости автомобиля, важный для баланса любой лизинговой, каршеринговой компании.
В Китае каждые шесть месяцев делают новую модель. В России производство идет медленнее, даже если это китайская марка. Местный владелец завода меньше заинтересован в частых, значительных изменениях в модельном ряду, потому что это означает большие инвестиции.
Важно, чтобы эта локализация произошла реально, а не формально. Учитывая, что в России есть талантливые люди и компании, которые могут производить самые высокотехнологичные продукты и оборудование, в том числе автомобили, я не могу понять, в чем проблема нормально заниматься локализацией реальной, а не формальной?
У нас небольшой тест прошел с покупкой автомобилей «Автоваза» — Lada Vesta. Эти машины мы ставили в Москве, и поначалу все думали, что клиенты будут реагировать плохо. На самом деле реагируют очень хорошо. Lada Vesta реально очень хорошего качества, клиенты себя чувствуют не менее комфортно, чем за рулем или в салоне Volkswagen Polo или Kia. Вопрос в цене. Мы считаем, что местные автомобили должны иметь цены ниже, чем импортные. Может быть, этот аспект со временем решится, но качество уже есть. Давайте посмотрим, как будет происходить эта локализация. Но я жду этот закон и думаю, что это правильно.
